Улыбнись, позитивом наполни страницы,
Своей жизни бесценной! Отдавая — бери!
Заискрятся глаза на приветливых лицах,
Как вдали горизонт на остатках Зари.
Обогрей всех вокруг, проскользни словно лучик,
На минуту, на миг, на улыбках замри,
Пусть сияние это прогонит все тучи,
И наполнит Рассветом тебя изнутри!
От чего так рыдает планета?
От чего полыхает земля?
Для чего создаются ракеты?
Не дождешься от них тепла.
Если встанешь ты спозаранку,
И войдешь в тихий лес поутру
И захватишь с собой баранку,
Позабыв обо всем на ходу.
Ты увидишь, какое чудо
Сотворил для нас Бог — отец!
И по венам счастье оттуда
Разливается как свинец.
Мир огромен: деревья, реки!
Пароходы и поезда.
Но однажды, уснув навеки…
Не вернешься сюда никогда.
Так давайте беречь «Круглый шарик»
Он единственный среди звезд.
И на каждом своем полушарии
Создадим Мировой прогноз!
аэропорт.
зона высадки пассажиров.
зона встреч. и зона прощаний.
зона наших с тобой ориентиров.
зона плеч. зона рук. тонких граней.
зона губ. зона глаз. багажа.
я скучала.
и я соскучился.
май сияет в твоих глазах.
рядом ты.
и печаль улетучилась.
я скучала…
и я соскучился.
без тебя жизнь моя.
половинчатая.
а с тобою
я просто
везучая
Я сожгу за спиной все мосты,
Но расставлю акценты на память.
Никому не позволю себя больше ранить,
Счастье только лишь там, где есть ты!
Я увижу рассвет средь разорванных туч,
Засияю лучом, заиграю смычком по скрипке,
Всё отдам за безумие видеть твою улыбку,
Жизнь светла, но дорога меня измучила.
Я хочу быть желанной тебе одному!
Я открою в свой мир для тебя настежь двери,
Среди тысячи лиц в толпе, лишь тебе я верю.
Подарю каждый миг своей жизни тебе, моему!
Мои мысли с тобой, моя жизнь на твоей ладони,
Голос твой, твои губы и руки по телу бальзамом.
Я хочу твоей Евою быть, любимым ребром Адама,
А с чего это всё началось, пусть никто, никогда не вспомнит!
Говорят, что в мире —
Дефицит добра.
А в моей квартире
С самого утра
Добрые улыбки,
Добрые слова,
Даже за ошибки
Пожурят едва.
Здесь напоят чаем,
Создадут уют.
Говорят «Скучаю!»
И все время ждут!
Здесь обнимут крепко,
Поцелуют в нос!
Это всё нередко
И весьма всерьёз!
Мы не грязнем в быте…
Всё, как мир, старо.
Жаль, что в дефиците
У других добро.
Открытые рёбра… сердце мишенью… в чужие мысли добра… я в это больше не верю… там искренность тенью… утомленна телом и душой… все мысли только в паре с собой… там где я с распухшей губой… дрожу под твоею рукой… где жар по телу свечой… чувственность как сон… где всё бесконечность… картография эротических зон… только от них я в вечность… наверно туда, где светит Орион… я устала обманываться… но буду верить в звездЫ неон… пока сердце твоё бьётся… а моё ему в унисон… пока оно не остановится…
Голод
Этот голод пришел внезапно, и скрутил их в кровавый жгут, перепутал восток и запад, оказалось, его не ждут. У Марии в избе две лавки, а на каждой — по трое ртов, каждый просит еще добавки, если знает немного слов. Они грязные и босые, лица серые, в горле свист, в каждой дочери, в каждом сыне голод вьется, съедает жизнь.
И их ребра торчат так остро, будто все они из кости, как фигурки в руках торговца, словно камни в одной горсти. И глаза их, похоже, волчьи, а под ними — такая чернь, изнутри дикий голод точит, ангел скрючился на плече, в животах пустота клокочет, рвется бездна туда, к сердцам, каждый в горло вцепиться хочет, но не видит в других лица…
На семь дней две краюхи хлеба, он черствеет и соли нет, как и смысла молить у неба ржи в заброшенной целине. Не найти им уже ни крошки, плачут дети — рыдает мать, лижут миски, вгрызаясь в ложки — дай хоть что-нибудь пожевать! И себя бы отдать готова, руку… голову отрубить! Но Мария им шепчет снова «скоро кончится, потерпи».
Голод алчно ждет первой жертвы, чтоб оставить их и уйти, он вращает кровавый жернов, размельчая сердца в груди.
И Марии давно известно, что случится, но вот когда?.. Если было б другое средство… только нет ведь его, беда!
Кто бы знал как невыносимо, ждать, что кто-то из них умрет, чтобы всем остальным дать силы выжить в этот голодный год.
Талант — не фейерверк, что, ослепив, спадёт.
Талант — умение труда воздвигнуть своды.
Пусть без таланта труд не явит миру всходы,
Но без труда талант никак не расцветёт.
Так мерзко и тошно, что даже не по себе.
Не выжать слезу — только зубы до боли сжать.
Единственный тезис, крутящийся в голове:
Здесь не во что верить и нечего больше ждать.
И не с кем быть честным, и незачем быть собой.
Сочувствия и принятия не ищи.
Объявят любые мысли твои херней,
А чувства — пороком слабой, гнилой души.
И не с кем, а впрочем, и не за кем тут идти.
Вожди и мессии давно обратились в прах;
Апостолы их моментально сошли с пути,
Как только идеи их потерпели крах.
А новых идей не нужно. Здесь каждый сам
Живет для себя, все решая своим умом:
Одни прославляют бога и ходят в храм,
Вторые — плодят потомство и строят дом.
И каждый один. Человек человеку — нож,
Приставленный к горлу кем-то из темноты.
Но все так умело и ловко скрывают дрожь,
Что кажется, что боишься здесь только ты.
Не трусь, это лишь игра — как, к примеру, тир;
А мы в нем — мишени (не спрашивай, почему).
Сдавайся, коль страшно, подписывай с миром мир,
А лучше — сожми кулак и начни войну.
Как мало для счастья нам, девочкам, надо:
Кино, чтоб поплакать, заев шоколадом,
Цветочков букет, что любимый мужчина
Подарит внезапно, без всякой причины.
Нам нужно немножечко солнца и моря,
Подружку, с которой и в счастье и в горе,
Без зависти можно болтать по-девчачьи.
Ну пусть не на море… Хотя бы на даче!
У нас вызывает улыбку котенок,
К нам тянущий пухлые ручки ребенок.
Нам важно, чтоб нас берегли и любили,
Мы любим наряды и запах ванили.
Нам нужно в ночи получать смски,
И чтобы Любимый своей звал принцесской.
А больше всего нам, конечно же, надо,
Чтоб близкие были здоровы и рядом!
Русский не умирает
Он кончается
Заканчивается, как роман о любви
Вот они еще танцуют
На террасе отеля
Но ты понимаешь
Осталось три страницы
И всё.
Русский не умирает
Он подходит к концу
Как боеприпасы
У защитников форта
Кто-то говорит слово всё
Достаются финки
И всё.
Русский не умирает
Он просто выходит
Из дома
Окопа
Из тела
И растворяется.
Все-таки лучше, если в метели.
Агрессия — это твой нож,
Точи ею карандаши.
И пусть каждый день друг на друга похож,
Бери карандаш и пиши.
Бери карандаш и рисуй,
Сквозь слёзы цветы выводя.
Не глядя на тех, кто держал на весу
Когда-то тебя и себя.
Обрежь всё, что ты бережёшь,
От пусть распрекрасной, но лжи.
Агрессия — это твой нож,
Точи ею карандаши.
Ведамиръ Скобёлкин
2016 г.
Смеюсь, как будто никогда не умирал,
Хотя всё вижу и всё помню и всё знаю.
Несётся жизнь как мир за окнами трамвая
(Один из пассажиров почему-то встал.
Ему на выход скоро. Прячем взгляд от глаз,
Куда ни глянет — только спины-спины-спины).
В любом из новых магазинов на витринах
Сердца, разрезанные в профиль и анфас.
А я не слышу словно, как стучится ночь,
Просясь погреться в доме, где всех больше света.
Сюда нельзя ни со своим, ни с сигаретой,
Повсюду дети, но никто ни сын, ни дочь,
Повсюду игры, но никто не проиграл.
Так и задуман, видно, кем-то был сценарий.
Смешно до слёз, хотя всё помним и всё знаем.
Как будто никогда никто не умирал.
Ведамиръ Скобёлкин
Мне нравится наша страна,
Что нынче зовётся Россия,
И поздняя наша весна
В сибирском заснеженном стиле.
Мне нравится наш президент —
Дай Бог ему сил, да побольше —
И в золоте нежном рассвет
Над кромкой берёзовой рощи.
Мне нравится майский парад
И праздник Великой Победы,
И гордость на лицах ребят
За то, что свершили их деды.
Как можно роптать и грустить
И видеть наш мир в тёмном цвете?!
Мне нравится в радости жить
На этой чудесной планете!
Молиться за тебя я буду,
Чтоб был ты счастлив и здоров,
Чтоб жизнь была подобна чуду,
Чтобы еда была и кров.
Чтоб не пришлось тебе нуждаться,
Чтоб добрым и любимым был,
Чтоб каждый день мог улыбаться
И чтоб меня не позабыл.