Папа, помнишь мне ты говорил
Чтоб не брала чужое.
А этот мальчик он не мой,
А счастье он чужое.
Так интересно наблюдать
За его улыбкой и глазами,
В которых огоньки блестят
И сверкают счастьем.
А помнишь, папа, мне ты говорил,
Что я найду другого,
Но мне не нужен тот другой,
Мне нужен только он
И точка!
Пусть буде это лишь мечта,
Которой не судилось сбыться,
Но дай мне, папа, помечтать,
Мачта ведь так красива.
Он увидев её произнёс:
таких у меня ещё не было…
он захотел её разгадать…
проверить себя на слабо…
код подобрать…
потом понял, что нужен шифр…
чтобы свести скрижали судьбы…
справиться нужно с бесконечностью цифр…
сероглазая, кто ты…
что ты …
с какой ты планеты…
что за тайна в странных очах…
почему от тебя в сердце рассветы…
что за огонь в этих глазах…
в них зарево как от кометы…
откуда в тебе столько доброты…
простоты…
что за загадочное существо…
почему не могу перейти на ты…
о чём говорит твоё естество…
не действуют опыт и годы…
и понял… умом её не понять…
не сработают штампы…
чистоту нужно почувствовать…
чтобы не замарать …
он ей тихо признался…
теперь для меня только ты…
больше никого не хочу узнавать…
сам ей без боя сдался…
он больше никого не будет искать…
`
Лишь разогнался жизни поезд скорый,
как судный день спешит к нам на порог:
Раз в год небесным строгим Прокурором
любезно добавляется нам срок.
А в парике и в мантии бессрочно
Судья (всё Он же) — строг и деловит —
нас судит. Размахнувшись молоточком,
в судьбе поставить точку норовит…
Пусть он скептичен, словно Станиславский,
но добр, великодушен, любит нас.
Срывая с лиц сценические маски,
кричит «не верю» — но даёт нам шанс.
И всё же, братцы, надо жить «на бис»!
Ведь мы даём экспромт — без репетиций:
играем сразу набело и в лицах
единственный свой, главный бенефис!
- иz -
Не спится…
Пишется вполсилы,
упорно ускользает слово,
а ночь ползёт неторопливо,
и отчего-то так хреново…
Не комильфо?
Ну да, конечно…
Я днём традиционно леди,
но вот сейчас, во тьме кромешной,
и на пороге «малой смерти»,
могу хоть чуточку, да сбрендить?
И отпустить себя на волю —
рвануть на чёртовы кулички,
намазавшись пахучей дрянью;
бить зеркала, «ломать» пароли
и балансировать на грани,
и быть огнём последней спички.
Могу!
И буду…
Засыпая, уйду опять в запретный город,
где пахнет день салатным маем,
где каждый первый вечно молод.
… Искрится лунная дорожка,
дебошем дышит Cherry Brandy.
… Я ночью дикая немножко…
Но днём — традиционно леди.
С возрастом становишься умнее,
Старость жаль ошибок не исправит,
Жизнь несётся к берегам сомнений,
Ударяя нас о камни правил.
Меркантильны часто наши цели,
Мы порой и их не достигаем,
Но секунды радостных мгновений,
Мы до самой смерти вспоминаем.
Мамину ладонь, вихры что гладит,
Бабушкины коржики из печки,
Дом в деревне, что построил прадед
И рыбалку с батею на речке.
Первую любовь, рожденье сына,
Бантики, завязанные дочке,
Только в этом, брат, вся наша сила,
Звенья нашей жизненной цепочки.
Сколько есть людей и столько мнений,
Каждый о своём всегда мечтает,
Но чем больше радостных мгновений,
Тем всё дальше мы от жизни края.
Хороший день для смерти был вчера,
смерть сыпала остротами и пела,
светла, как милосердная сестра,
она спасала раненых умело,
ей нравились солдаты и еще
простые императорские дети,
она коснулась мальчика лучом,
и мальчик ожил на нездешнем свете
и в сферах горних, получив крыла,
теперь летит, как огненная птица,
лишь вдов солдатских на краю села
смерть никогда не трогает. Боится.
Дружеская любовь, это глубокая связь за душевную красоту и у неё обратный отсчёт совершенствования от внешней …
Я — Продавец Мечты…
купите Счастье,
которое в лазоревой дали
несут на белых крыльях журавли
и бабочкой садится на запястье.
В июле серебристо-звонкий дождик,
хрустальную апрельскую капель,
листочек, что на звёздочку похожий
и теплоту в февральскую метель.
Я — Продавец…
купите понемногу,
в росе поющих солнечных лучей,
к небесной шири светлую дорогу
и синий бархат ласковых ночей.
Пьянящий запах дикого жасмина
и роз маняще-нежный аромат,
коралловые бусы у рябины
и кипельно цветущий майский сад.
Я — Продавец…
семян Любви купите,
как бисер в ожерелье их собрав
и озеро, что плещется в зените,
и трели соловьиные с утра.
Бальзама от уныния и грусти,
Немножечко простого волшебства
и самые загадочные чувства,
и самые заветные слова.
Я — Продавец…
купите Смех и Радость,
по капелькам знакомым раздарив
и сотканный ковёр из сотен радуг,
и всполохи малиновой зари.
Ещё чуть-чуть желаний потаенных
и шёпот трав у чистого пруда,
сиянье глаз безудержно влюблённых,
когда сорвётся яркая звезда.
Где тучки с ветром водят хороводы,
у Продавца пленительной Мечты
купите жажду воли и свободы,
взлетев до небывалой высоты.
Язык тела и жестов кричал,
Мотылька к себе в гости звал…
Час жизни — это капелька,
День жизни — ручеёк,
А, жизнь, вся —
Полноводная река.
Прозрачною иль мутною
Окажется вода в ней —
Зависит только от тебя,
Поверь, наверняка.
Измотан жизнью и разбит,
Я падал вниз, в кромешный ад!
Судьбой с рождения забыт,
Падению был только рад!
Устал смертельно от людей,
От жизни яркой суеты,
И ненавидел всё сильней
Их лица, чувства и мечты!
И до безумья раздражать
Вдруг стали абсолютно все!
Не мог причины я понять,
А дело было лишь во мне!
И сдался я, на самотёк
Пустил текущие дела!
Я жёг мосты, душою слёг
И медленно сходил сума!
Вот-вот почти что чернота
Меня, казалось, поглотИт…
Но вдруг раскрылись два крыла —
И вот душа над мглой парит!
Взмахнул я крыльями — сильны!
И ветра шум в ушах свистит…
Всё дальше от кромешной мглы
Душа, рванувшись ввысь, летит!
На свете, понял я, никто
Судьбой своею не забыт!
И жизни яркое кино
Я обожаю каждый миг!
И обожаю я людей,
Они забавны и чудны!
И жизнью правлю сам своей,
Ведь знаю — крылья мне верны!
Выходит, только лишь упав,
Узнал я силу крыл своих…
И если б не паденья ад,
То и не ведал бы о них…
ПЛИНТУС
Мерилом чистоты себя считает свинтус,
В культ возведён любой, практически, порок:
Случилось так, что вкривь и вкось прибитый плинтус
Для множества, увы — желанный потолок.
Я научилась отпускать людей.
Без жалостливых вздохов на прощанье,
До судорожной ломоты в суставах
Смириться. И в итоге — отпустить.
Не ждать, когда наступит судный день
И в воздухе застынет крик отчаянья,
Скрипя на нервах, в приступах раскаяний,
Уже кого-то вне себя оставить жить…
И пусть порою до ожога легких,
До скрипа памяти, тревожащей внутри.
Пытаясь малую искру себя спасти,
Чтоб не оставить в настоящем фальши.
До слов: ломающих, израненных и горьких.
До стона истины, взрывающей пути.
Я знала — вас придется отпустить
И как-то с этим продолжать жить дальше.
Я научилась отпускать людей.
Не подбирая на прощанье истин.
Такой исход становится бессмыслен
До скручиванья нерва у виска.
Я отпускаю вас… здесь нет идей,
Возможностей, запутавшихся мыслей.
Держать вас рядом не имеет смысла.
Я остаюсь себя в себе искать…
ПРИКОЛЬНО
Строфу взяв безутешную с собою,
Гармония бежала с поля боя —
Искусству стало горестно и больно:
На трон его критерий сел — ПРИКОЛЬНО.
По стене скользя лопатками от боли,
Прижигая сигаретой раны от судьбы —
Что зовут ДУШОЙ — спешит на волю,
Задыхаясь тихо от мольбы.
А душа твоя становится как камень,
С ней в секунду ты пойдешь на дно.
Люди есть: когда вдвоем — не высечь пламя,
Только лед! Другого не дано.