Благодарю за тьму, за свет,
И за урок, и за совет,
За дождь и алую зарю
Тебя я, жизнь, благодарю!
За то, что вечера тихи,
За моих деток, за стихи,
С волненьем их тебе дарю,
Благодарю! Благодарю
За вёсны милые, за май,
За то, что не сказал «прощай»,
Мне тот, кого я так люблю,
Сто тысяч раз благодарю!
Ещё за то, что был как бой
Иной день, праздником — другой,
За трудности не укорю,
За всё, как есть, благодарю…
Так много хочется успеть,
Пока не затянуло в сеть
Бессилья… Что? Зачем хандрю?..
Нет-нет, прости… Благодарю!
У нас сегодняшний миг есть,
Он продолжается, он здесь,
В нём путь свой дальше я торю,
За каждый вдох благодарю!
Пусть фитнес-клуб раскручивает дур,
У нас же свой, серьёзный, есть «гламур»,
И даже тренер личный есть — лопата,
Пускай она словами не богата,
Но стоит только в руки ей попасть,
Внутри мгновенно возникает страсть,
Всё перерыть кругом, «перелопатить»…
Смешно же, право, силы наши тратить,
Чтобы впустую мускулы качать,
Гораздо лучше пользу получать
От напряженья мышц и от движенья,
А вместе с этим удовлетворенье,
Что весь твой перекопан огород,
И вот уже картошечка растет,
И прочие культуры тоже зреют,
При этом и фигуры похудеют,
Бесплатно, между прочим… И навар
Еще получим сверху, щедрый дар
За наши «тренировки», за труды
От августа — созревшие плоды.
·.
Была и есть, и будешь лучшей самой.
Не прячь живот — он так идёт тебе.
Счастливая, ты скоро станешь мамой —
Бог наконец- то внял твоей мольбе.
Не надо в юбку узкую рядиться,
Ты выпусти ее — там есть запас.
Ребёнок должен в августе родиться,
А этот месяц памятен для нас.
Он светит нам из прошлого, как детство,
Его лучи мы ловим до сих пор,
Хоть время и вершит своё злодейство
И молодость у нас крадет, как вор.
И, может быть, закрыв за прошлым двери,
Я в будущем, в каком- нибудь году,
Тебя и сына встречу где-то в сквере
И к вам неторопливо подойду.
И на меня твоим же взором глядя,
Твой первенец, любимец, сорванец
Не будет знать, что этот грустный дядя
Жалеет, что не он его отец.
За все Тебя, Господь, благодарю!
Ты, после дня тревоги и печали,
Даруешь мне вечернюю зарю,
Простор полей и кротость синей дали.
Я одинок и ныне — как всегда.
Но вот закат разлил свой пышный пламень,
И тает в нём Вечерняя Звезда
Дрожа насквозь, как самоцветный камень.
И счастлив я печальною судьбой,
И есть отрада сладкая в сознанье,
Что я один в безмолвном созерцанье,
Что всем я чужд и говорю — с Тобой
закрываются магазины
загораются на ночь витрины.
он шагает по мостовой.
в никуда, как к себе домой.
и давно зажгли окна свет.
сбросив тысячу долгих лет.
она чай пьёт в его рубашке.
слёзы капают прямо в чашку.
а любовь ещё теплется в сердце
снова жизнь пошла по инерции.
и по венам, как ток, слова —
что вы делаете?
я — жива.
Мало, кто об этом помнит:
В древнем был календаре
День погибших упокойных,
День погибших на войне,
Иль ушедших к духам Нави
От чужой руки, иль зверя,
Кто не сам Явь тут оставил,
Утонул, и — след потерян…
Духам воздадим умерших
Славу памяти в сердцах,
Им, насилье претерпевшим,
Память вечная в Родах.
И ячмень мы засевая,
Будем помнить навсегда:
Наши предки проливали
Пот и кровь в нее кома!
Семик — Троица умерших,
Рода память на века…
Из венков цветов, из свежих,
На погост течет река.
Так Богов попросим Прави,
Духов предков и за нас —
Каждый был оберегаем
Правой верой в нужный час.
23 мая 2018 года.
Живу, касаясь души струну,
убога, фальшивя явно,
во всех грехах себя виню,
считая жизни лет напрасной.
Так получилось, вышло так,
без умысла, без покояния,
горизонта коснулось небо всмять,
кому нужны твои страдания.
Все поперек и небо синие,
зло здравствует на земле,
глаза твои незаменимые,
и годы сгинувшие на челе.
Никого тут нет, туманная ночь белеса,
только разносятся далекие вздохи и стуки,
мама, я иду совершенно одна по темному лесу
и никто, никто меня не берет на руки.
никого, понимаешь, мама, ни к кому не приткнуться,
хочется реветь по-бабьи, но очень страшно,
мама, я же твоя хорошая девочка, я мою чашки и блюдца,
я люблю мороженое и черешню.
мама, это неправильно, чтобы хорошие девочки уходили,
чтобы вот так совсем одни пробирались по бездорожью,
мама, здесь точно есть злые волки и крокодилы,
одинокость схватила меня и держит в пасти бульдожьей.
мама, хорошие девочки легко теряются в мире,
когда с них снимают варежки на липучке.
это неправда, мама, что мне уже двадцать четыре,
мне восемь лет, и я очень хочу на ручки.
не кончается лес — как ни реви, ни беснуйся,
очень хочется водички и под одеяло.
вытираю сопли — только ты, пожалуйста, не волнуйся
мамочка, этого еще не хватало.
Простые строчки, залитые светом,
А в них печали пережитой суть.
Слова, возникшие из чувств поэта,
Дают возможность в душу заглянуть,
И разглядеть сияющее нечто,
Чем дышит, вдохновляется поэт,
Что пройдено, с чем сросся он навечно,
Что есть живого, а чего в нём нет.
Летает он в пространство многоточий,
Ища, как нож, слова, что вяжут нить,
Чтобы предстать пред миром так, как хочет —
Нагим и смелым, как желает быть.
Простые строчки, залитые светом,
А в них печали пережитой суть…
Что наша жизнь?.. Лишь затяжной прыжок
Из колыбели в темную могилу.
И вечный мирозданья кувырок —
Рождать людишек на потеху миру.
Весна ли во спасенье нам дана,
Как вдохновенье, повод, чтоб влюбиться?
Где истина? Не хватит нам вина,
И смерть с косой за дверью уж томится.
У неё была страсть называть именами предметы. Чемодан Иннокентий тому был ярчайший пример. Самокат Анатолий, подставка для ёршика Света и десяток цветных на балконе прищепок-Валер.
И она иногда говорит: никуда не поеду. У меня заболела Наташка. Останусь лечить. Появлюсь на работе во вторник, не раньше обеда. И садится с икс-боксом Наташкой мутантов мочить.
В сковородке Степановне жарит на ужин креветки, из бокала Луи глушит литрами розовый брют, иногда в одиночку, но чаще в компании Светки (настоящей, не ёршичной. Светкой подружку зовут).
И, наверное, люди считают ее одинокой. Ни семьи, ни детей, ни каких-то котов и собак. Но их мнение, в целом, ее не волнует нисколько. Только ей выбирать, с кем ей жить, для чего жить и как.
И у них там кредиты, скандалы, собрания в школах, макароны на ужин вторую неделю подряд, а ее в это время стремительно мчит Анатолий в бесконечно прекрасный оранжевый летний закат.
Мне не по нраву ссора, спор,
Пустой и глупый разговор.
Я не приемлю скрытой лжи,
Что, словно враг, сидит в тиши.
Мне отвратительны слова,
Что сплетены из нитей зла.
В них зависть, критика властей
И похоть плоти всех мастей.
Я от брюзжаний устаю
И недовольства не терплю.
Друзья, ну кто же виноват,
Что в жизни нашей всё не так?!
Зачем вокруг всех обвинять
И мир наш дивный очернять?
Давайте спросим у себя:
«А всё ли верно делал я?»
Когда душа захочет тишины —
Уйду одна
Туда, где дали от дождя пьяны,
Как от вина.
Где горизонт натянутой струной
Звенит, дрожа,
Где пики елей, что стоят стеной,
Острей ножа.
Где сладкий воздух и прозрачный свет
Пью, как нектар;
На все вопросы есть один ответ:
Жизнь — это дар.
Где нет обид, жесткости, вранья,
Не правит злость…
И совершенен мир, в котором я
Всего лишь гость.
Прощальный звон последнего звонка
По гулким коридорам пронесется.
И отражаясь громом в облаках,
Как крик короткий, больно оборвется.
Как стая птиц проносятся года,
И школьной жизни истекли мгновенья.
Мы возвращаться будем иногда,
Чтоб взрослой жизни таяли сомненья.
Простите нас, учитель, что порой
Шумели непослушно средь урока.
Теперь за сложной жизненной игрой
Поймем мы суть безмолвного упрека.
И долго еще помнить будем взгляд
Печальный Ваш от боли расставанья.
И так порой захочется назад,
Что не преградой станут расстоянья.
Ах если б не было тебя…
Моя б душа огнем пылала,
Накинув бездны покрывало,
Свечей потухшею дымя,
На дно б летела очертя.
Порочный круг пустого бегства,
От жизни словно от дождя,
Полыни горькая трава
Цвела у высохшего сердца,
Там горечью звучала песня,
Вокзалы, кабаки, друзья…
Смеясь и бешено ликуя,
Плясала в оргиях тоска…
И мир сужался до нельзя,
Взрываясь, пламенем горя,
И тихо пеплом осыпаясь
Кружились годы уходя…
Пусть ты судьбою мне не стала,
Пусть горечь в песне не прошла,
С тобой душа любовь познала,
Отбросив бездны покрывало…
Под тихий шелест октября.
Любовь моя, душа моя…
Ах если б не было тебя…
Ах если б не было тебя.