Я шел пустыней, вдоль тех мест,
Где начал было жить песок,
И тут увидел — лес воскрес,
Пусть даже маленький — лесок.
Я побежал, вдохнув песка,
Стремясь к оазису в лесах,
Забыв, что шел издалека,
Я словно позабыл мой страх.
Я приближаюсь. Не мираж?
Не шутка мира над мной?
Под сенью леса спал кураж
А вздохи превратились в вой.
Я жадно пил, (нашел ручей)
Как вдруг раздался шаг.
Мой голос все же стал звончей,
Но не дал никому я знак.
И все же — вышел он ко мне,
Владелец тех чудесных кущ,
То девушка — но как во сне,
Стройна, гибка она, как плющ.
Она сказала: «Отдохни,
Скитаться ты устал.
Но после сей, а дальше жни,
Все то, что здесь познал».
Теперь я тоже стал борцом,
Борюсь и я с пустой землей,
Нашел я воду, и кольцом
Мой лес стоит теперь, живой…
В стоптанном ботинке накопилась кровь,
В голове гудят пятьсот колоколов.
Нужно окопаться, только нету сил,
Чтоб поднять лопату там же, где вонзил.
Я воткну лопату меж сырых камней,
Закопайте после прах моих костей…
Третьи сутки сидя, кто ж такой нахал,
Чтоб в такое время дождик назначал?
Завязалась бойня, появился враг.
Страшно помирать мне, все идет не так…
Нам же обещали денег, почестей,
Да сложить о мертвых пару повестей.
Я стреляю метко, только вот, видать,
Победившим здесь не суждено бывать.
Стукнула граната, подскочив ко мне.
Мамочка, погиб я на чужой войне!..
Я воткнул лопату меж сырых камней —
Памятник убитым на войне страстей.
Я просто пес. Холодный нос
И на макушке уши где-то
И в чем, казалось бы, вопрос?
А в том, что я не видел лета.
Они сказали — там тепло,
Там море не замерзнет точно,
Но так далёко, как назло
А здесь лишь наст, еще не прочный.
Я просто пес, тащу когда
Мне это скажут люди
Со мной в упряжке навсегда
Еще десяток будет.
А я не первый, не второй,
Тащу посередине,
Я просто пес, не ездовой,
Скорее волокитный.
Вся стая спит вокруг меня,
А я вокруг всей стаи
Сказали люди: мы друзья,
Раз все не замерзаем.
А что нам дружба и долги,
Веселье и удача,
Ведь мы не носим сапоги,
У нас ведь все иначе.
Все люди смотрят свысока,
А мы везем их воз.
Он скажет: друг мой навека,
А я всего лишь пёс.
Словно капли дождя твои слезы
Из чистейшей, святейшей воды.
Ты не плачь, все отступят угрозы,
Все пройдет, улетит, словно дым.
Через год ты не вспомнишь об этом,
Через годы забудешь совсем,
Что когда-то любила поэта,
Но с поэтами много проблем.
Твои слезы так жгут мою душу,
Мне так хочется плакать, поверь.
Вытри слезы, родная, послушай:
Расставаться придется теперь.
И ты будешь богата, любима,
Не со мной в шалаше прозябать,
С тем успешным, и сильным, и милым,
Разделять с балдахином кровать.
Обо мне не печалься, прости лишь.
Так уж вышло, что я — небогат,
Не могу, не справляюсь, ты видишь?
Обрекаю тебя найти клад.
Пусть тем кладом, что «дети» зовется,
Будешь счастлива ты без меня.
Собирайся, заходит то солнце,
Под которым был счастлив бедняк.
На прощанье скажу — все проходит,
Все рассеется, словно туман,
В твоем голосе грустных мелодий
Я не слышу, хоть это — обман.
Так иди же по свету, богиня,
Что была моей музой! Теперь
Остается мне плакать и сгинуть,
У тебя — все пройдет. Поверь.
Светлый волос, томный голос, неподкупная слеза.
Для кого-то это важно. Для меня важней глаза.
Сколько глаз я перевидел: карих, серых, голубых…
Утопал в них, как в озерах, как в реке, купался в них.
Сколько судеб я послушал, глядя в разные глаза.
Каждой паре глаз пытался я хорошее сказать.
Почему? Теперь не вспомню… Как весенняя гроза,
Как ручей, как тихий омут, мне увиделись глаза.
Тихо ночью мы шептали, взглядами перецепясь,
Утром громко рассмеялись, словно бес вселился в нас.
Что за время, что за сказка! Как я был ей опьянен,
Неземная твоя ласка обратила меня в сон.
Сон окончен. Просыпаюсь. Все ушло, как ветер, прочь.
На рассвете понимаешь, как была прекрасна ночь.
Светлый волос, нежный голос, неподдельная слеза.
Помню все, но все не важно. Для меня важней глаза.
Небо давит, небу можно,
Грязно-серым быть весь день,
Словно снег, (быть снегом — сложно)
Словно вся людская лень.
Солнце спит, и солнцу можно
Спать, когда на небе грязь.
Только очень осторожно,
Как бы Богу помолясь.
Можно всем, но человеку
Остается только жить,
На потеху злому веку
Жить, работать и любить.
Мне снова снились шорохи дождя.
Я у окна, черкаю две планеты.
На этой, ближней, существую я.
А на другой встречаешь ты рассветы.
И пальцами шагая по стеклу,
Я измеряю свето-километры.
Да только сон подобен хрусталю.
В тартарары бросает на рассвете.
Я как Алиса падаю… не страшно.
Срывает ветер блеклость пелены.
Отважна и немного бесшабашна.
А главное не чувствую вины.
Лариса Проскурякова
Мне нужен кусочек июльского неба,
Что видел я в окнах прошедших годов.
Но свежий июль, что совсем еще не был,
Посеянный в небе среди городов.
То самое синее-синее небо
Совсем не похоже на серость в окне.
Тот воздух, что волосы треплет… и мне бы…
Тобой задохнуться бы в летней стране.
Пролейся дождем да развейся ветрами,
О, небо безумцев и небо людей,
Хочу не того, что мы создали сами,
А просто небес, без особых затей.
Где грянет мой гром? Где охрипнет мой голос?
Не знаю, но я не хочу замолчать
Под небом, где гибнет чужая веселость,
Под пасмурным небом, густым, как парча.
И знаешь, казалось, где только я не был,
К чему только не был я в жизни готов,
Но нужен кусочек июльского неба,
Пусть даже над миром больших городов.
Однажды всё-таки и я спросил у Неба…
Хотя хотелось — каюсь! — много раз.
Терпел я долго, как сухой кусочек хлеба,
Уставшей коркой — без высоких фраз.
Но я спросил Его — без крика, без истерик,
Без всех недоуменных «почему?».
В своём вопросе нЕ был я высокомерен
И знал, что волю Высшую приму.
Спросил — пытаясь от действительности душной
Уйти немного… и понять — «Скажи,
Тебе и в самом деле, Небо, очень нужно,
Чтоб в мире было столько зла и лжи?»
Молчало Небо… как вчера, так и сегодня.
Лишь прятало свой взгляд за облака…
Наверно, надо бы спросить у Преисподней.
Там точный есть ответ наверняка.
______________ апрель 2018
Стрелы блещут за спиною,
Топчет конь степную ширь,
Это скачет РАБИНОВИЧ,
Славный русский богатырь!
Шапка золотом расшита,
Меч горит, как бирюза,
Для Отчизны он защита,
Для обидчиков гроза!
Выйдет в поле, жнет и пашет,
В город выйдет, там народ:
«РАБИНОВИЧ! Хлеба! Каши!»
Всех накормит, всем нальет!
А потом, присев в сторонке,
Для сирот и бедноты
Отливает он коронки,
Ставит зубы и мосты.
Но сограждане упорны,
Несмотря на славный труд,
Все равно «жидовской мордой»
РАБИНОВИЧА зовут…
Не хочу ту войну, что прошли наши деды:
Я боюсь захлебнуться в крови и слезах,
Жизнь отдать ради общей Победы,
Умереть у любимых людей на глазах…
Не хочу ту войну, не пытайтесь разрушить
Память прошлых боёв, искалеченных судеб!
Вам бы только богатств да икорки покушать…
Но, подавитесь — знайте! Былого не будет.
Не хочу ту войну!.. Но если придётся,
Я как дед и как прадед с колен поднимусь,
Если надо, дойду и до самого солнца,
Но домой непременно с Победой вернусь.
Я тебя очень-очень люблю,
Я люблю тебя очень-очень…
Каждый миг по секунде ловлю,
И дышу тобой днем и ночью…
Если можно, возьми с собой
Мою истощенную душу,
Путеводной не стану звездой,
И проблемы собой не разрушу…
Но могу обещать одно:
Я всегда с тобой рядом буду,
Для меня решено давно:
Я любви твоей кукла Вуду…
Тепло души, вот смысл нашей жизни,
Его должны мы нежно отдавать,
Тепло души, ценнее бриллиантов,
Его нельзя купить, нельзя продать.
Делитесь все бесценным этим Даром,
Любите всех окутывать теплом,
Для каждого из нас отдать частичку, малость,
А вместе теплотой наполним дом.
У жизни нашей очень много граней,
Давайте же все весело шагать,
Шутить, любить и просто улыбаться,
И в трудную минуту помогать.
Рисуйте яркостью души своей мгновенья,
И мысли чистые пусть посещают Вас,
Незабываемые, красочные впечатления,
Наполнят добротою ваших глаз.
Я у моря бродил… Возле Нашего моря,
Где прибоем ещё не украден твой след.
И как знак, на камнЯх — «Мы увидимся вскоре!» —
Позабытый тобой бирюзовый браслет.
Я пытался услышать твой смех в криках чаек.
Но они — без тебя — не хотели кричать.
Их просил передать тебе, как я скучаю,
И тебя здесь, у кромки, ищу по ночам…
Там твой запах ловил — замирающим шлейфом,
Перемешанным тонко с солёностью струй.
И дрожит на губах — лёгким крылышком эльфа —
На прощанье оставленный твой поцелуй.
Тихо пишет волна на песке твоё имя —
Украшением пенным в рассветных лучах.
Между скал промелькнувшая — призрачно-синей —
Тень твоя будто машет мне, что-то шепча.
Ты сейчас ещё спишь… Для звонка слишком рано.
Подожду… С солнцем быстро растаяла грусть.
Ветром северным с гор — от тебя, долгожданным —
Ты с улыбкою мне обещаешь: «Вернусь!».
_________________ апрель 2018
Всё случилось когда-то само, в свой назначенный час:
Благородные рыцари, кони, трёхглавые змеи…
Я устала на этой войне. Я убита сто раз.
И врагов от своих я уже отличить не умею.
Всё случилось когда-то давно, бесконечной зимой:
Друг для друга расставили разные хитрые сети.
Я хочу дезертировать. Вспомнить дорогу домой.
Только дома уже у меня не осталось на свете.
Что — один человек — в бесконечном потоке потерь?
Лишь тире между датами, где полегли легионы.
Я хочу разрыдаться. И выть, словно раненый зверь.
Но в душе огрубевшей давно не рождаются стоны.
Кто-то рубит с плеча, кто-то топит несчастье в вине,
А кого-то с молитвой укроют в полях покрывалом…
Меч бросаю в траву, как чужая на чьей-то войне.
Пусть считают вокруг, что свой бой я уже проиграла.