Ты красива, безумно красива,
До восторга, до дрожи в руках.
Расскажи, что за дикая сила
Обитает в печальных глазах?
Я не знаю, за что же так душит
Твой глубокий и искренний взгляд.
Попадает всегда точно в душу,
А стреляет, поди, наугад.
Ты красива, безумно красива.
Мне чертовски приятен твой плен.
Знаешь, если б тайком попросила,
Я украл бы тебя насовсем.
Когда приходит в дом тоска, —
бей в барабан иль в бубен,
хоть у баяна рви меха,
хоть у гитары струны, —
но не отпустит эта… тварь,
сдавив тебя в объятьях мучит…
И только солнца первый лучик
ей не подвластен, —
глаааадиииииит ушшши…
Я вновь поссорился с судьбой.
Я топал на неё ногами…
Как часто мы виним судьбу
за то, в чём виноваты сами.
Её придумали затем,
чтоб было нам кого винить,
чтоб на неё свалить все шишки
за то, что не умеем жить.
Сколько раз бывало, что едва ли
Чувства умещаются в слова!
«Ты с зонтом? Там дождь передавали».
«Да, я знал, что ты была права».
«Дашь прочесть, когда закончишь повесть?»
«О, а это — твоему ежу!»
«Набери, как только сядешь в поезд».
«Дай-ка я тебя перевяжу?»
«Холодно? Сейчас тебя укрою».
«Нет, котёнок, я ещё не сплю».
…Как же мы по-разному порою
Произносим «Я тебя люблю».
Христианская притча
Уставший падать на Пути,
Сказав последнее «Прости!»,
Да вновь услышит — ТЫ УПАЛ?
ТАК ПОДНИМАЙСЯ И… ИДИ!
В глубокую пропасть упал человек.
«Спасите меня, кто-нибудь!» — он изрек.
Не просто изрек — закричал во весь голос,
Во страхе остаться в сей яме навек.
И как не услышать тот глас бедолаги.
Примчались друзья и старались трудяги
Подать ему руку, держась друг за друга.
Да сами чуть-чуть не свалились, бедняги.
Пришло Милосердие, словно виденье.
Ан, всем не до чуда, ведь мысль о спасеньи.
Но лестница, что уже вниз опустилась,
Была коротка, возрастало волненье!
Примчалась и Слава страдальца-героя.
На зов прихватила верёвку с собою,
Что, тоже, как лестница, краткой была.
Примчались на помощь, и Добры Дела,
И Деньги Большие, и, чтоб не пропасть
Несчастному в яме, пришла его Власть!
И, так же как всех, неудача ждала…
Обняло спасителей сих, Состраданье.
Казалось — конец, но пришло Покаянье.
И руку несчастному вниз протянуло.
От радости чуть не лишился сознанья.
Предстал перед всеми, царапин немного.
А главное — ждёт его Жизни дорога.
Желанье спасителей хоть и сбылось,
Вопрос к Покаянию — «Как удалось?»
Ответило им Покаяние кратко.
Ответ, что верёвка и лестница с ней,
Но мысль глубока в том ответе, однако:
«Спешу вновь спасать я упавших людей!»
Наверно глупею к седым волосам
Одинаково думаю и говорю
Не верю фальши двуличия словам
Да и разных мастей ворью.
Я лгать не хочу — противна эстрада
Как эти бредни песней зовут
Несёт с неё мертвечиною смрадом
Всю жизнь одну. песню поют.
Чинуши гниль предпродажные рожи
Согласован по смете бюджет
Раздумья о народе, вылезут из кожи
Душу продали за сытый обед.
Западные подпевалы и гей Европы
Про толерантность лечат мозг
Продав нутро, теперь торгуя ж…
Щёк раздувая важность и лоск.
Не соглашусь я, что геи тоже люди
Не назову я попсовика певцом
Чинуша доллар — это хрен на блюде
И подлеца я назову подлецом…
ноябрь 2017 год…
Copyright: Альбертыч, 2018
Свидетельство о публикации 118012401352
Я помню с детства чёрно — белое кино
В фильмах были жизнь и души
А может и не со мной, раз уж так давно
Сегодня противно даже слушать.
Весь этот бред про достижения в кино
Фестивали к ним кассовые сборы
Мы задыхаемся, открыть бы нам окно
Не видеть постановочные споры.
Нынче весны мгновений нет и одного
Где Штирлиц, и зори там не тихи
Дороги нет обратной, совсем и ничего
Деляги от кино гламурные и лихи.
Что же наше кино? Доллар правит бал
Как же всё это мерзко, противно
Совсем пустой в завтра будет кинозал
Пошло? Да, но очень креативно.
Чёрно-белые фильмы измазали краской
И кинематограф стал нелюдим
Бездарность сегодня прячут под маской
Пафос, рейтинг — это лишь грим.
июнь 2018 год…
Copyright: Альбертыч, 2018
Свидетельство о публикации 118061704349
«Но главное, родился я мертвым. Не хотел жить. Этакий, вообразите, бледный комочек, не желающий жить. Как будто насмотрелся картин Шагала. Его кололи булавками, окунали в ведро с водой. И наконец он слабо мяукнул. В общем, я мертворожденный…»
Марк Шагал, «Моя жизнь».
***
Где табор
уличных артистов,
где в шляпах
старые раввины,
чиликают
ночные птицы,
и в темноте
бурлит стремнина.
Смотри —
любовники, флейтисты,
иврит
на идише чужбины,
и месяц —
фиолетом мглистым,
и руки —
шеи журавлиные.
Младые, старцы,
девы — лица
чрез площадь
в звуках паутинных,
туше и стретто
Горовица
да хор
разбужено-невинных.
Наощупь
правою десницей
скрипач смычок берет,
но были б
на скрипке струны,
а не спицы
и деке белой —
бледный нимб бы.
Шагает табор
из артистов —
быть может
призраков наивных,
быть может
неживых статистов
не музыкальной
уж трясины
с картины Марка.
Путь не длинный,
и звезды
сажены на вилы.
Деревня спит.
Ночь. Запах винный.
Тьма серебрится
ветром сиплым.
Но скрипача
глаз соловьиный
не видит струн
седые жилы —
шагает табор
душ гонимых —
без музыки
и без светила.
30 апреля 2018 года
Copyright: Маргарита Мендель, 2018
Свидетельство о публикации 118070702676
ДожИли… Что, Луна, и та, растаяла…
Как сливочного шарика пломбир
И кремовой лавиной перламутра,
Уж устремляется в долину с диких гир*
И разливаясь, по окрестностям, рекою,
И услаждая взор и обонянье, сразу всех,
И всяк твердил себе, от мала до велика:
«Чревоугодие — не самый тяжкий грех…»
Я лишь, слегка, полакомлюсь пломбиром,
Так ложечку, другую пригублю,
Неделю, две ль я проведу, за покаяньем,
Но, душу ж бедную я этим не сгублю…
ДожИли… Что, Луна, и та, растаяла…
Как сливочного шарика пломбир
И кремовой лавиной ароматов,
Уже окрасила, окрест, ночной эфир…
на моей ладони капелька воды,
с отражением огромнейшей вселенной,
что в душе моей оставила следы
навсегда, неповторимостью мгновений.
переливами ушедших в лету дней,
тусклым отблеском заброшенных задворок,
песней ветра, что летает средь полей,
на моей ладони свет и зыбкий морок.
в той невинной, чистой капельке воды,
что упала с разорвавшегося неба,
всполох памяти, возникший без нужды
и разгаданный, сложнейший в мире ребус.
не придуманные радости ночей,
не забывшаяся серость тусклых будней
и мгновения, которых нет важней,
и ушедшие, родные сердцу люди…
… дождь смывает бесконечности следы
сверкает молнией небесный командир…
на моей ладони капелька воды,
что отражает пустоту и целый мир.
На сердце тревожно,
Движется неизбежное.
Может ещё можно,
Шагнуть в прошлое,
Где так хорошо…
В наше давнее невозможное…
Скамья и парк. Летают птички.
Сидим вдвоем. Вечерний рай.
И душ ранимые частички,
Открыты. Чувства через край…
Курю неспешно и солидно,
А Эскимо её течет,
Стараюсь, что бы было видно,
Что я совсем, совсем не жмот…
Ресницы длинные, и мило,
Глаза наивные глядят,
И мое сердце защемило,
Они так душу бередят…
Реальность нам рисует рожи!
Не идеально что-то в мире.
И вот споткнувшийся прохожий,
Ругнулся матом, как в сортире!
И вздрогнуло плечо у ней,
В глазах зажегся сноп огней,
Наморщен носик, брошен «Фи!»,
Гримаску милую сложив…
Наверно я идеалист,
И девушка не чистый лист,
Но было б очень хорошо,
Спроси она: «А он про что?»
Под сиреневым закатом.
И под маковым рассветом.
Моё счастье всегда рядом.
Да — мне слышится ответом.
Ты под звёздным одеялом.
Огоньком Души согреешь.
А потом мурчащей кошкой.
На коленях моих млеешь.
Мы с тобой одно на веки.
Неразрывное сплетение.
Ты награда, ты отрада.
И моё ты вдохновение.
Для уюта так не много.
В этой жизни стало надо.
Просто слышать от порога.
Я ждала тебя и рада…
Я хочу за окнами пальму,
Такую, чтоб листьями в спальню.
Лучше бы где-то на Фиджи.
Но можно немного ближе
На завтрак хочу круассаны
С клубникой и чудесами
Это наверно в Париже?
Но можно немного ближе.
И к кофе хочу запах моря.
За кофе смешных историй.
И чтобы подружки рядом!
И больше почти не надо!
Ну может на гриле рыбу?
Где-нибудь на Карибах?
Лететь наверное долго!
Но есть пересадка в Нью Йорке!
В Нью Йорке быстрее ветра-
Пятая авеню, Манхэттен.
Бокал шампанского в Ритце.
И может ещё влюбиться?
Голландия- это же рядом?
Охапку тюльпанов мне надо.
Розовых и сиреневых,
Чтобы создать настроение!
Хочу на пляже в Майами,
Вечером вместе с друзьями
Сидеть и болтать- нирвана,
И слушать шум океана!
В Мадрид конечно же надо,
Гулять по музею Прадо
Или в Милане по Прада?
Буду любому рада!
Ужинать в Риме хочется,
Вкусно и в одиночестве.
На старой шикарной пьяцца,
Рассматривая итальянцев.
Опера- непременно,
В платье вечернем, в Вене.
И украшения лучшие!
Или мне будет скучно?
Танго в Буэнос Айрес,
Да так, чтобы все удивлялись!
А после с партнёром по танцам
Под звёздами целоваться.
Хочется яркой сказки,
И помечтать о прекрасном.
Глобус юлой закружить.
Да просто хочется жить!
А вот бы взять и просто так шагнуть
В открытый космос, к звёздам прикоснуться.
От, а до я изведать тайный путь,
Душою в детство доброе вернуться
И в лабиринтах красочных планет
Без устали бродить по закоулкам,
И понимать, что всё-таки здесь нет,
Как на земле, чудесных переулков.
Где словно часовые, — фонари,
Всегда готовы встретить ярким светом.
И вместе до сияющей зари
Смотреть, как исчезают силуэты.
И пусть мечта останется мечтой,
Пока живу, я буду наслаждаться,
Всем тем, что расцветает над землёй,
Что заставляет жить и улыбаться.