Без нее жизнь совсем ничтожна,
Хотя конечно же возможна.
Любую выберешь дорогу
И приведет к ее порогу.
Дана кому-то как награда,
А кто-то с ней в обьятьях ада.
Она не обещает счастья,
Может исчезнуть в одночасье
И сердце в дребезги разбить,
Чтобы поэта вновь родить.
Наверно ясно с этих слов,
Что все писалось про Любовь!
П.С. Если б сердца не разбивались,
Тогда б поэты не рождались.
Карина Счастливая
Однажды голубка влюбилась в орла.
Любовь ее разум тогда забрала,
Хотя понимала — не пара они.
Как горько вздыхала и ночи и дни!
Она представляла, что птицы осудят,
А чувства ее — ее же погубят.
И в высь поднимают их разные крылья —
Красивая сказка не может стать былью.
Орел очень важная гордая птица,
И спутницей может быть только царица.
А ей остается лишь просто мечтать,
О том, чтобы вместе с орлом полетать.
…У сказки о птицах красивый конец —
Голубка — царица летит под венец…
Неважно насколько малы твои крылья,
Большая мечта — всегда станет былью.
Карина Счастливая
***
«…и гляжу всё тягостней и пристальней в очарованную даль.»
С. Есенин «Батум»
Грохочет трасса Ниагарским водопадом.
Куда-то бесконечно все спешат.
Полны машины переутомленьем взглядов.
Тоска, повсюду толчея, «дорога в ад».
Испепеляют пробки годы жизни,
Лишь пыль и пустоту даря взамен.
Но мы по-прежнему чего-то пылко ищем.
Быть может кардинальных перемен?
Вот бы — в поля, давненько там я не был:
Зовущей синевой напиться всласть;
Не отрывая глаз от распахнувшегося неба,
Раскинуть руки и в траву упасть.
Примечание: «дорога в ад» — из песни Chris Rea «The Road to Hell»
Уходит лето — переправа в осень,
Паромщик-время зачеркнёт и этот год,
Прибавит круг на спиле пня у сосен,
Упавшую звезду зачислит в недочёт.
Ночь удлинит, за счёт дневного света,
Набросит возраст единичкой лет,
Напомнит фотографией кусочек лета,
И осени мелодией споёт сонет.
Подарит бабье лето, осень золотую,
Слегка пройдётся сединой по волосам,
И шорох листьев, спрятавших тропу лесную,
Навеет грусть-печаль по пройденным годам.
Уходит в прошлоe очередное лето…
В раю не будет санаториев,
в аду не будет крематориев,
и всё не так произойдет,
и с горочки никто не спустится,
и Богоматерь-троеручица
тебе на помощь не придет.
Виденья Страшного суда
на обветшалых фресках лавры,
они не больше, чем забавны,
того не будет никогда,
и ни котлов, и ни печей,
ни ангелов и ни чертей,
а лишь неверный, тонкий пламень
души испуганной твоей,
и под эфирными ногами
несуществуюших камней,
неслышный хруст, неслышный шум,
лишенный чувств, твой смертный ум,
по счастью, станет бесполезным
и поплывешь над бездной ты,
юродивый и бестелесный,
и отразит Отец небесный,
как зеркало, твои черты.
Так хочется яркости красок,
Чего-то бесспорно красивого,
Людей настоящих — без масок,
С поступками — сплошь справедливыми.
На прошлое больше не глядя,
Гулять босиком бы по радуге.
И, к недругов общей досаде,
Заставить весь мир себя радовать.
И солнечной кистью надежной
На чистом холсте безразличия
В душе своей, будто художник,
Чертить бы узоры различные.
Весны собираю я краски,
Раскрасить чтоб ими всё серое.
Мы сами творцы своей сказки.
И каждый художник. Я верую.
Остановите время, я сойду
На станции уставший и помятый.
Вы спросите: В каком году?
Конечно же, в родных семидесятых.
Всё заберите шмотки, телефон
И интернет навеки отключите.
Хочу вернуться в этот дивный сон,
Где доброте учил нас всех учитель.
Остановите время там, где в бочках квас,
Где хлеб ржанной и спички по копейке,
И озорной наш, самый лучший класс,
Где не зазорно было выйти в телогрейке.
Остановите время, я сойду,
Уставший здесь от всяких технологий,
И по росе из прошлого пойду,
Моча в росе свои морщинистые ноги.
Остановите время хоть на миг,
И я на поезд жизни опоздаю.
Вы слышите души истошный крик:
Я в будущее ехать не желаю.
Несчастная девочка, как же случилось,
Что счастье своё ты в сугроб уронила?
Ищешь его и не можешь найти —
Куда подевалось? «Мужик, посвети!»
Озябшие руки горели в снегу,
Хочу ей помочь, да ничем не могу.
Сама разгребает и ищет сама,
Сама засыпает… — видать, не судьба…
Дыхнёт на ладошки и снова в сугроб,
Уж скоро ангина и в теле озноб…
И бродит одна среди зимних берез
С душою озябшей и мокрой от слёз,
В конце-концов скажет: «Так больше нельзя!
Не нужен журавль — возьму воробья.»
Возможность лестью в душу влезть
Никак нельзя назвать растлением.
Мы бесконечно ценим лесть
За совпаденье с нашим мнением.
И тени, столкнувшись, ломались,
И смешивал каплями дождь
Твою беспощадную жалость,
Мою обнаженную ложь…
Наверное, мы долюбились
С тобой до последней черты…
Две тени, столкнувшись, дробились
На сотни осколков мечты…
Мы с тобой две судьбы половинки
Наши руки повязаны ниткой любви
С щеки ты вытер все мои слезинки
И счастьем я наполнилась внутри
Ты разукрасил мир мой в краски
С тобой покой я обрела в душе
И вновь поверила я в сказки
С любимым рай и в шалаше
Как долго на земле искали мы друг друга
Исполнилась мечта, обнять могу тебя
И жизнь мне стала как подруга
К ней отношусь теперь любя.
Мне не хватает нежности в стихах,
а я хочу, чтоб получалась нежность —
как неизбежность или как небрежность.
И я тебя целую впопыхах.
О муза бестолковая моя!
Ты, отворачиваясь, прячешь слезы.
а я реву от этой жалкой прозы,
лица не пряча, сердца не тая.
Пацанка, я к щеке твоей прилип.
Как старики, как ангелы, как дети,
мы будем жить одни на целом свете.
Ты всхлипываешь, я рифмую «всхлип».
Печаль ресниц, сияющих и черных,
Алмазы слез, обильных, непокорных,
И вновь огонь небесных глаз,
Счастливых, радостных, смиренных, —
Все помню я… Но нет уж в мире нас,
Когда-то юных и блаженных!
Откуда же являешься ты мне?
Зачем же воскресаешь ты во сне,
Несрочной прелестью сияя,
И дивно повторяется восторг,
Та встреча, краткая, земная,
Что бог нам дал и тотчас вновь расторг?
Маленькое счастье в захудалом городе.
мне казалось — нонсенс, не должно быть вроде бы.
Это может сказка?.., но на самом деле,
Маленькое счастье птички разглядели.
Загалдели птички — пьяные вороны, —
«Маленькое счастье ты б не проворонил!»
С той поры, неважно в радость иль ненастье,
со мной рядом ходит Маленькое счастье.
Маленькое счастье под мостом гудящим,
Маленькое счастье где-то в лесной чаще,
Маленькое счастье что-то фарширует,
Маленькое счастье мой портрет рисует,
и в глаза посмотрит, дальше ближе, больше, —
как прибой целует по гусиной коже,
гонит по дороге, нежно обнимает,
до звезды достанет, в сумрак отступает,
тихо засыпает
…и у сна во власти
самое большое Маленькое счастье.
На скамейке сидела девчонка
И от холода руки сжимала свои
И под мостом увидела котенка
Ему как и ей не хватало любви
Она взяла его к груди прижала
И стало ей тепло так на душе
Теперь ты будешь жить со мной, она ему сказала
Я буду верным другом лишь тебе
И никогда о нем она не забывала
Заботилась так трепетно всегда
И с мыслью об одном лишь засыпала
Теперь я в этом мире не одна.