У меня в друзьях есть Лучшая подруга…
Таких подруг немного и я ею очень дорожу…
Нас разделяет расстоянье друг от друга…
Но есть слова и я немножечко о ней вам расскажу…
Она всегда поддержит и придёт к тебе на помощь…
Пришлёт красивую открытку и прекрасные стихи…
Почувствует неладное в твоём сегодняшнем настрое…
Так могут Настоящие и люди Близкие… Свои…
Как звать Её… Я этого от вас не скрою…
Она Красива и Богемна… Просто Женщина - Мечта…
И никаких я пафосов не строю…
Она действительно Прекрасна…
Её душа, улыбка, а глаза…
В Её глазах столько добра и нежности, и ласки…
Что хочется признаться ей во всех грехах…
Ты будешь знать, что там тебя поймут и без опаски…
Расскажешь всё о наболевшем, не ощущая страх…
У меня в друзьях есть Лучшая подруга…
Она прекрасный и душевный человек…
. Трудно…
Найти мечтательнее и чувственее женщины из Всех.
Тебе зеркальце шепнуло: «Не грусти!
К чему печаль? Ты до сих пор красива.
А на морщинки даже не гляди:
Ты и сейчас желанна и любима.
Да, молодость проходит… ну и что?
Не за красу вас любят, а за душу:
За доброту и нежность, за тепло,
Отзывчивость, уменье сердцем слушать…
И любят потому, а не за что:
Порою даже вопреки всем фактам…
И объяснить всё - очень сложно, но…
Любовь - бесценный дар… и это - правда.
Ты просто стала чуточку взрослей…
И женственней, терпимей и мудрее…
Ты не для принцев, а для королей…
Красавица! - Поверь, уж мне виднее!
Поэтому не стоит унывать:
Не вижу оснований для печали, -
Тебе теперь - слегка за сорок пять…
Причём всегда, - чего бы ни сказали!"
Я - птица Феникс, мой удел - огонь:
Сгорать дотла и снова возрождаться,
Но песню не положишь на ладонь,
А сердцем каждый волен обжигаться.
И каждый сам стремительный кузнец
Куёт своё, а не чужое счастье.
Себе подобными нас создавал Творец,
А мы греховны: нас сжигают страсти.
И Феникс вся из страсти и огня
Влачу останки обожжённых крыл,
Сгораю в пламени: оно внутри меня,
Но дух не тлен: он к новой жизни взмыл.
I
Что называют переводом?
Песнь кукушачьего птенца;
Лжеца полет перед народом
На бороде у мертвеца;
Крик попугая, визг мартышки,
Рассудка мелкие интрижки
И профанацию святынь,
Когда вульгарную латынь
Зовут псалмом царя Давида.
О ты, клекочущий орел!
Заткнись, тебя я перевел.
Иль пошуми еще для вида,
Набоков, двойственный, как герб,
Подсчитывая свой ущерб.
II
Нет зыбче отраженья слова;
Так дергаются огоньки
На фоне озера ночного,
На черном зеркале реки.
Набоков, мудрый мой писатель,
Взгляни: вот честный твой предатель
Перед тобой, главу склонив,
Покорный, как инфинитив,
Стоит, готовый ко спряженью
Всего со всем - лишь подмигни! -
Он будет жить в твоей тени
Услужливой, безвольной тенью.
Но страшно, если тень рукой
Внезапно шевельнет - другой…
____________________________
Григорий Михайлович Кружков (род. 14 сентября 1945) - русский поэт, эссеист, переводчик поэзии. Лауреат Государственной премии Российской Федерации по литературе (2003). Почетный доктор литературы Тринити-колледжа, Ирландия (2015)
Окончил физический факультет Томского государственного университета и аспирантуру по физике высоких энергий. Защитил диссертацию по русской литературе (PhD) в Колумбийском университете. Живёт в Москве.
Дебютировал в печати в 1971 году переводами из Теофиля Готье и Эдгара По. В 1982 году выпустил первую книгу стихов, за которой последовали ещё пять. Поэзия Кружкова - силлабо-тоника, сочетающая ироническую ноту и стоические мотивы, часто обращающаяся к литературным и историческим сюжетам.
Григорий Кружков - один из крупнейших в конце XX века переводчиков англоязычной поэзии на русский язык. Он работал с произведениями широкого круга авторов, от шекспировских времён до классиков середины XX века. Кружковым целиком переведены и составлены книги избранных стихотворений Томаса Уайетта, Джона Донна, Джона Китса, Уильяма Йейтса, Джеймса Джойса, Роберта Фроста, Уоллеса Стивенса, Спайка Миллигана, антология английской поэзии абсурда «Книга NONсенса»; ему принадлежат также переводы поэмы Льюиса Кэрролла «Охота на Снарка» и стихотворения Редьярда Киплинга «За цыганской звездой», ставшего в России народной песней благодаря кинофильму «Жестокий романс». Издание избранных переводов Кружкова «Англасахаб» (2003) включает стихи 115 поэтов; в 2009 году изданы «Избранные переводы» в двух томах.
За переводческую деятельность Кружков награждён Государственной премией Российской Федерации (2003), премией «ИЛлюминатор» журнала «Иностранная литература» (2002), премией «Мастер» Гильдии мастеров художественного перевода (2009), Бунинской премией в номинации «Поэтический перевод» (2010) и др. Награды за поэзию включают премию «Anthologia» журнала «Новый мир» (2012), Волошинскую премию (2013) и премию «Глобус» журнала «Знамя» (2014). В 2015 году Кружкову была присуждена степень почётного доктора словесности (Litt.D. honoris causa) университета Тринити-колледж (Дублин). В 2016 году Кружков был удостоен премии Александра Солженицына «за энергию поэтического слова, способность постичь вселенную Шекспира и сделать мир англоязычной лирики достоянием русской стихотворной стихии; за филологическое мышление, прозревающее духовные смыслы межязыковых и межкультурных связей"[2].
Нынче день какой-то нервный,
За окошком - кап да кап.
Заходи погреться, Герман,
Ты ж в мундирчике озяб.
Вот и рюмки. Выпьем с ходу -
По-английски: айн, цвай, драй!
Доставай свою колоду,
Распечатывай давай.
Что ты будешь ставить на кон? -
У тебя ведь денег нет.
Слово чести? Булку с маком?
Лизу? Шляпу? Пистолет?
Мокро, сыро - сыро, мокро…
Где же, Герман, твой бокал?
Под окном угрюмый доктор
На пролетке проскакал.
Что ты шепчешь, друг любезный,
Что бормочешь ты тайком,
Как павлин, расклад чудесный
Раздвигая веерком?
«Все на свете - только карта,
От шестерки до туза,
От инфаркта миокарда
До медяшки на глаза…»
Наша встреча была не случайной,
Небесам видно так было надо,
Чтоб возникло у нас притяженье,
С одного лишь всего только взгляда!
Нас с тобой жизни танец закружит,
Нежно руки положишь на плечи,
Романтический вечер продолжат:
Хрусталя звон, зажжённые свечи!
А потом тихий шорох одежды,
Соскользнувшей с небрежностью вниз,
И накрывший волною желаний,
Сексуальностью пахнущий бриз!
мы расстались вчера…
удержать не смогли этот вечер.
наледь на проводах,
обрываем касание рук… и плечи.
застегнули все чувства
на молнии. клёпки и пуговицы
в мыслях перезагрузка.
на двоих одна близорукость.
запыхавшая осень,
куда-то всё время спешила.
- я люблю тебя. очень.
как по лужам словами босыми.
- я люблю тебя тоже.
от встречи до встречи. в разлуке.
только дней, вот пригожих,
всё меньше и меньше. отныне.
навсегда. насовсем.
зачеркнули дождями мы встречи.
- от тебя ухожу. не оглядываемся.
- ладно. …до встречи
Глаза твои колкие как колосья
Я слышу их шорох перед грозою
Глаза твои колкие как колосья
Забрось в меня синие эти зерна
В сухую бесплодную почву сердца
Глаза твои колкие как колосья
Они не взойдут никогда я знаю
Посеянные между светом и прахом
Глаза твои колкие как колосья
О черные жернова созвездий
Я б эту жизнь хранил, как пайку хлеба
за пазухой хранят в платочке чистом,
завязанном так туго, чтоб зубами
не развязать. Но может ли голодный
за вечность не отколупнуть ни крошки,
а раз отколупнув, остановиться?
И что вначале было -
хлеб иль голод?
«Я не был пьян, я только выпил!»
Судья в ответ: «То -- аргумент!
Коль приговора документ
Законспектирован был лихо,
Его меняю я скорей.
Своё есть оправданье хмелю.
И вместо долгих семи дней,
Лишу свободы… на неделю!"
Она, вопя, сидела на снегу, а голуби, вспорхнув, летели ввысь,
И я её увидел на бегу, с товарищем на кафедру неслись.
Бухая тётка, приняла с утра, глаз гематомой скрыт и лоб разбит,
И рот её - беззубая нора, черным был чёрен, точно антрацит,
Диагноз был поставлен на щелчок, товарищ, с неврологией на «ты»,
Сказал, что сопор, мозговой отёк, и тётке этой вскорости кранты,
А я вдруг понял, что она поёт - о Буратино, песню из кино,
Из детства, что похоже на моё, где мама, лимонад и эскимо,
И скорую не вызвать - ни в одном приёмном эту тётку не возьмут.
И кто же доброй сказкой входит в дом, скажите люди, как его зовут?
И я остановился, закурил, и, грешный, путь продолжить не могу,
Ведь от Калининграда до Курил так много этих тёток на снегу
И в этот час не понимаю, нет, что смогут разглядеть в твоих очах
Когда в каморке выключится свет и снимут нарисованный очаг.
Сжигая за собой мосты,
Не возвращаются за пеплом,
И от изношенной мечты
Не одеваются в отрепье,
И волчьей ягоды плоды
Не рассыпают на прощанье,
А оставляют лишь следы
Приятного воспоминанья.
Я люблю… Я люблю тебя!
Той последней любовью,
Когда платишь за малое болью,
Обещаясь забыть навсегда.
Слово каждое, как игла
Проникает с ядом под кожу,
Но нет в мире тебя дороже -
Ты, заветная в сердце мечта.
А над чувствами властвует страсть -
Лишь бы снова улыбку увидеть,
И твой голос опять услышать,
Поцелуем напиться бы всласть.
Разум, словно стоит в стороне,
Подсознанье шепчет советы,
А душа наполнена света
Новой тайны в судьбе.
Можно так, иль вовсе нельзя?!
За мученья и одиночество,
Пустоту и страданья творчества -
Я люблю! Я люблю тебя…
автор Людмила Купаева
Счастье стёртое,
Данность грустная:
Я люблю её
Каждым мускулом.
В ней спасение.
(Мне не кажется!)
Жду, вдруг стихнет всё,
Вдруг уляжется…
Год за годом я
Как на привязи.
Весь в ней, полностью.
Боже, ВЫ-ПУС-ТИ…
Смотрит в сторону.
Отрешённая.
Я - как солнца свет
В её комнате.
Летним вечером
Солнца надо ли?
Лишь зимой её
Чем-то радую.
То бросается
Мне в объятия.
То опять идёт
На попятную.
В сотый раз уже
Стал я вышедшим.
Перед смертью - нет,
Не надышишься.
Ночь бессонная
В расставании.
Только слышится
Заклинание:
Счастье стёртое,
Данность грустная:
Я люблю её
Каждым мускулом.
Приходит март. Я сызнова служу.
В несчастливом кружении событий
изменчивую прелесть нахожу
в смешеньи незначительных наитий.
Воскресный свет все менее манит
бежать ежевечерних откровений,
покуда утомительно шумит
на улицах мой век полувоенный.
Воскресный свет. Все кажется не та,
не та толпа, и тягостны поклоны.
О, время, послужи, как пустота,
часам, идущим в доме Апполона.
А мир живет, как старый однодум,
и снова что-то страшное бормочет,
покуда мы приравниваем ум
к пределам и деяниям на ощупь.
Как мало на земле я проживу,
все занятый невечными делами,
и полдни зимние столпятся над столами,
как будто я их сызнова зову.
Но что-нибудь останется во мне --
в живущем или мертвом человеке --
и вырвется из мира и извне
расстанется, свободное навеки.
Хвала развязке. Занавес. Конец.
Конец. Разъезд. Галантность провожатых,
у светлых лестниц к зеркалам прижатых,
и лавровый заснеженный венец.