Как неразгаданная тайна,
Живая прелесть дышит в ней -
Мы смотрим с трепетом тревожным
На тихий свет её очей.
Земное ль в ней очарованье,
Иль неземная благодать?
Душа хотела б ей молиться,
А сердце рвётся обожать…
Как день, светла, но непонятна,
Вся - явь, но - как обрывок сна,
Она приходит с речью внятной,
И вслед за ней - всегда весна.
Вот здесь садится и болтает.
Ей нравится дразнить меня
И намекать, что всякий знает
Про тайный вихрь её огня.
Но я, не вслушиваясь строго
В её порывистую речь,
Слежу, как ширится тревога
В сияньи глаз и в дрожи плеч.
Когда ж дойдут до сердца речи,
И опьянят её духи,
И я влюблюсь в глаза и в плечи,
Как в вешний ветер, как в стихи, -
Сверкнёт холодное запястье,
И, речь прервав, она сама
Уже твердит, что сила страсти -
Ничто пред холодом ума!..
Не люблю я восьмое марта.
День неискренних слов и поступков.
День подарков по обязаловке
и цветов, так для галочки, купленных…
Не люблю суету на «авось»,
может кто-то заглянет к обеду?
Это нонсенс уже - любой гость.
Уж с собой я веду беседы.
Что же будет? И что меня ждет?
Разложу по старинке карты…
Пусть скорей уже он пройдет.
Не люблю я восьмое марта.
Была мечта у идиота, да неожиданно сбылась!!!
При всех своих округлых формах она смотрелась угловато.
Как я мечтал о Вас и, нате вам, явились!
Афоризм.
Свои интересы не блюдут патриоты -
их репрессируют, а они не против.
На ладоне - края надежд забери,
На ладоне - не укасает сердца,
О радости - много мгновенье,
О радости - тихо страдает душа.
У огня - посидеть и подумать,
У огня - все рожечь и забыть,
Хочеться - взлететь не упасть,
Хочеться - свободным навеки мне стать.
ЛАРИСА МОНДРУС
И вновь родной страны печальный опус:
Сановный юдофоб, сбесившись с жиру,
Отправил за кордон Ларису Мондрус,
Чем оказал услугу ей и миру.
В ПОСТЕЛЬ
Поставь-ка лучше Ваенгу и Лепса,
До фени мне и Моцарт, и Равель,
И портишка налей - пора согреться:
Бухнём с тобой, закусим, и в постель.
Сожгу дотла своей души пожаром,
Швырну к ногам последние рубли,
Но не тули мне Кафку с Кортасаром,
И Мандельштама тоже не тули.
Ты говоришь «де-факто» и «де-юре»,
Считаешь, наши чувства - Божий знак,
А я по жизни, чисто и в натуре
По дяде и по куму из бродяг.
Ты хочешь, чтоб я шёл под Мендельсона
С тобой под ручку, как интеллигент,
А предо мной маячат срок и зона -
Пусть, правда, лишь на восемь-девять лет.
Но, ежели женюсь, учти, родная -
Признаюсь, сердце правдой теребя:
Изменишь хоть разок, я закопаю
Его сначала, а потом тебя.
Зарежусь сам - лишь так, а не иначе,
В какой-нибудь февраль или апрель.
Ну что ты скисла? Что всё время плачешь?
Ещё по портишку? - Ныряй в постель!
ВЫБОРЫ
Разрослась в огороде огудина,
Колосятся пшеница и рожь:
Молодёжь голосует за Путина
И не только, поди, молодёжь.
Голосует братва привокзальная -
Бригадир - очень тёртый калач,
И на рынке торговка скандальная,
И придворный маститый скрипач.
Голосуют старухи в кокошниках -
Дал на акцию модный артист,
Работяги на МКАДе-дорожники,
И вельможный ручной коммунист,
И накачанный нацик со свастикой,
И седой, при «Картье», прокурор,
И мадам с неизбежною пластикой,
И матёрый заслуженный вор.
Отработано всё и обкатано,
Как стальной оцинкованный лист:
Голосуют мулла с архидьяконом,
И раввин, и залётный буддист.
Голосуют на джипах опричники,
Что по-русски ни ну и ни тпру,
Казаки - родовые станичники -
Вьются шало чубы на ветру.
Нет конца всенародному празднику,
Не кончаются песни слова:
Тем - по рублику, этим - по прянику,
Как бывало не раз и не два.
Стране Овец хотелось перемен
И в руководство избран был Волчара - конгрессмен
А он уже, чтоб победила его хартия,
Из волчьих стран позвал в подмогу: наблюдателя
А наблюдатель тот закона два издал:
Чтоб Воля для овец была и Кушанье волкам
А пастухов уволить и убрать!
Ведь за свободу овцы жизнь хотят отдать!
Так беспрепятственно искал обед волков
Двуличный менеджмент - раздолье для врагов
Перспективы мало есть в овечьей сей стране,
Где волки правят и, особенно, из вне!
Я рисую мамин портрет
И пустующий зал.
Ничего похожего нет,
Разве только глаза.
Лист фломастерами примят.
За тенями глазниц
Я рисую зелёный взгляд
В обрамленьи ресниц.
Он парит за моё плечо,
Где бледнеет окно.
Я рисую румянец щек
И пустое трюмо,
Перевёрнутую герань,
Наизнанку листва.
И сворачивается грань
Озаренья и сна.
Угасает солнечный свет,
Я смотрю, не дыша.
Рисовала мамин портрет,
Получилась - душа.
1.09.1989
Людей хороших жизнь не возит,
Она, сама, на них, катается!
Слова, ж, мол, в жизни не везет,
Те, как ярлык, за них цепляются.
У жизни, ведь, губа не дура,
Ей, наплевать, что удивляются,
Плохих, обходит стороной,
Хорошие, ж, не пропускаются…
Порядочные жизнь в авто, катают,
Жизнь, и судьбу, и Женщину
Всё же, достойно, ублажать,
А то, что жизнь нам преподносит,
Как подарок, пусть, не по нраву,
Всё ж, достойно, уважать…
Будет бремя, будет рай, перед раем время будет…
Только долго не играй, заиграешься - беспутен.
Заиграешься и сон, не размеренный, не внятный…
И завоют в унисон, кровью близкие, в объятьях…
Будет бремя - белый свет, исполошенный ночами,
Чтобы быстро не ослеп, чтобы не жил без печали,
Без остылости в пассив, без обманности суровой,
И «мозгами пораскинь» и «начни с утра по-новой»…
Это сложно и легко, словно взлёт, потом паденье
В безотчётности витков, в неприятии к потерям…
Только время не теряй ни мгновения - до рая
Устремляйся, вытворяй и учись, порой играя!..
Письмо в конверте - редкость в наше время-
Есть интернет и сообщение в телефоне-
Так экономнее -по времени быстрее,
И выяснить все можно в разговоре.
Но нет тепла от текста на бумаге,
Знакомым почерком не выведены строки
Письма в конверте часто не хватает,
Когда судьба преподает опять уроки…
… Так неожиданно твое письмо, родная,
с теплом души твоей и почерком знакомым
(он изменился, кстати, замечаю)
Письмо с частичкой дома, мне родного…
…И вроде бы, в конверте лишь открытка,
Но, с очень дорогими мне словами
И строчки про сугробы и улыбки
(об этом мы с тобой лишь понимаем)…
Письмо в конверте - раритет сегодня-
Казалось бы пустяк - листок тетрадный,
А на листе душа, что буквам вторит
И говорит с тобой неоднократно.
Морозные капли, застывшие на крыше,
воркование голубей, свежий, сваренный кофе,
я к тебе подойду на цыпочках. Еле слышно
и жадно уткнусь в полу выбритый профиль,
что-то скажешь на ухо, поддавшись порыву,
я тобой залюбуюсь в лучах семизначных,
Мы совсем не живем, как другие. Мы ЖИВЫ.
в этих комнатах ярких, пустых и прозрачных.
бьется птица, желая проникнуть сквозь душу,
ты меня привлечешь за сомнительный облик,
в эту первоапрельскую зимнюю стужу
мы почти совершили побег. Тайну. Подвиг.
Без пяти. Без четыре четыре. Одежда,
словно бусы рябины висит на проходе,
если кончилось все. Остается надежда.
И «Я верю в любовь!» перед дверью на входе.
Ольга Тиманова