ДЖАЗОФРЕНИЯ
Дрожжанье струн… Вибрация эфира…
На грани слуха различимый звук.
Рождающийся словно в недрах мира
Биенья сердца отражённый стук.
Определённость ритма - там, где ритма нет.
Каскадов звука ломаная линия -
Теряющийся в джунглях чёткий след…
И обнажённость… силы и бессилия.
И снова струны… Музыка ручьями
Сольётся с чувствами так нежно и так страстно.
Здесь клавиши - хранители печали
И радости - играли не напрасно,
Так создавая фон и настроенье
Всему, что здесь произойдёт… и это значит
Душа под властью этих сновидений
Замёрзнет и, оттаяв, вдруг заплачет.
Рождение соблазна и истомы
И оправдание невинности греха -
Всё это от тебя, наверняка,
Дарующий чарующие стоны
В таинственности сладострастных волн…
И дрожь, и трепет струн внутри меня.
Смешенье: света - мрака, льда - огня…
Моей души, во власти джаза, хрупкий чёлн.
…
Четыре SOLO, сплетённых вместе,
Четыре разных волшебных тембра
Вы мне приснились… однажды…
Если б Я сказку явью сумела сделать…
Если огня боишься - в доме не строй камин.
Если боишься Бога - не говори «Аминь».
Если боишься кары - не совершай грехов.
Если боишься связей - не надевай оков.
Если разлук боишься - не допускай любви.
Если боишься боли Просто тогда не живи…
РУСАЛКА
Под хрупкой плоскостью зеркальности озёр,
За гранью влажного таинственного плена
Живёт, способная разжечь страстей костёр,
Наяда нежная… опасная сирена.
С лицом прекраснее, чем бледный лунный лик,
С очами жгучими, манящими сильнее,
Чем звёзды нА небе… но вкрадчив дивный миг
Пленительной улыбки юной Феи.
Так строен стан её, и так прозрачно-бел,
И разметались волосы волнами…
И нитки жемчуга в них Бог Озёр продел,
И пальцы тонкие украсил перстенями.
Блеснёт её наряд, обманчиво-игрив,
Меж бледных красок изумрудом чистым,
Как неожиданно-утОнченный мотив
Вдруг сложенный из жемчугов лучистых.
Под зыбью синих волн, в полночной тишине,
Средь раковин и трав, меж серебристых рыб,
Средь таинств новых лун, меж призрачных огней
Рождается напев… который не погиб…
Бездонна ночи тьма… неведомо-маняща…
Что затаила гладь озёрного стекла?
И пленник, ищущий былое в настоящем,
Вновь верит в Фею, что его звала.
Так в этой влажной светлой глубине,
Где травы призрачны… растут, в узор сплетаясь,
Русалка бледная играет на лютне,
Своим мечтам и мыслям улыбаясь.
Вы знаете, мои друзья.,
Что, просто, прав своих я не имею
Так просто - жить…,
И жить - зазря…
Я ведь способен - жизнь свою лелеять…
И буду жить я - как хочу,
И я способен - жизни вторить…
И не должны сердиться на меня…
И не хочу я с вами спорить…
И мне не нужно - чувство состраданья,
Мне не нужны - хвалебные прогнозы…
Мне нужно лишь понять свое призванье…
И я б давно достиг его…, но так больны - занозы…
К.Д.БАЛЬМОНТ
Рождающий в своём воображеньи
Огни туманно-призрачных химер,
Вы - царь сирено-гибельных видений -
Небесно-изумрудный Люцифер.
А может Ангел золотисто-звездный -
Изысканной утОнченности гений,
Из опьянённо-сладострастной бездны
Дарующий реальность сновидений.
Вы в отвлечённостях нашли свои соблазны,
Из лунных кружев зыбкий выткали узор.
И строчек светлых, несравненно-ясных,
На всё теперь ложится нежный взор.
Незримый дух теперь во мне живёт,
И виноваты в этом Вы -
Хрустальные поэмы,
Да жемчужные мечты,
И запустенье сцены…
Проходит все… Но не ты!
Исчезнут все поэты
И увянут те цветы…
Закончатся сонеты…
В душе останешься ты…
Все проходит… временно…
Даже горькая печаль…
Выдержат ли бремена?
Ведь кости хрупки, не сталь…
Проходят бурь раскаты,
Свет, сверхновый, от зари.
Романтики… закаты…
Веры гаснут фонари?
Холодный свет от луны,
Свет падения звезды,
Боль у рвущейся струны…
- Все пройдет… только не ты,
Ну, что ж, - закончилась игра…
Жизнь нас настигла - очень мило…
Не знали мы., что есть - игла.
Но мы хотим все жить - игриво…
Я видел., я смотрел., я знал…,
Что это называется - КОНЕЦ…
Но не сумел я., и не повязал…
Я мысли - праведный венец…
Быть может., - был тогда не прав?..
Но точно знаю - ложь все это…
Прав тот, в кого есть чувства прав…
И не должны мы все насиловать кого-то…
Итог
Да, Вы со мною были нечестны.
Вы предали меня. И может статься,
Не стоило бы долго разбираться,
Нужны Вы мне теперь иль не нужны?
Нет, я не жажду никакой расплаты
И, как не жгут минувшего следы,
Будь предо мной Вы только виноваты,
То это было б пол еще беды.
Но Вы с душой недоброю своей,
Всего скорее даже не увидели,
Что вслед за мною ни за что обидели,
Совсем для Вас неведомых людей…
Всех тех, кому я после встречи с Вами
Как может быть, они ни хороши,
Отвечу не сердечными словами,
А горьким недоверием души
Обидная любовь
Пробило десять. В доме тишина.
Она сидит и напряженно ждет.
Ей не до книг сейчас и не до сна,
Вдруг позвонит любимый, вдруг придет?!
Пусть вечер люстру звездную включил,
Не так уж поздно, день еще не прожит.
Не может быть, чтоб он не позвонил!
Чтобы не вспомнил - быть того не может!
«Конечно же, он рвался, и не раз,
Но масса дел: то это, то другое…
Зато он здесь и сердцем и душою».
К чему она хитрит перед собою
И для чего так лжет себе сейчас?
Ведь жизнь ее уже немало дней
Течет отнюдь не речкой Серебрянкой:
Ее любимый постоянно с ней -
Как хан Гирей с безвольной полонянкой.
Случалось, он под рюмку умилялся
Ее душой: «Так преданна всегда!»
Но что в душе той - радость иль беда?
Об этом он не ведал никогда,
Да и узнать ни разу не пытался.
Хвастлив иль груб он, трезв или хмелен,
В ответ - ни возражения, ни вздоха.
Прав только он и только он умен,
Она же лишь «чудачка» и «дуреха».
И ей ли уж не знать о том, что он Ни в чем и никогда с ней не считался,
Сто раз ее бросал и возвращался,
Сто раз ей лгал и был всегда прощен.
В часы невзгод твердили ей друзья:
- Да с ним пора давным-давно расстаться.
Будь гордою. Довольно унижаться!
Сама пойми: ведь дальше так нельзя!
Она кивала, плакала порой.
И вдруг смотрела жалобно на всех:
- Но я люблю… Ужасно… Как на грех!..
И он уж все же не такой плохой!
Тут было бесполезно препираться,
И шла она в свой добровольный плен,
Чтоб вновь служить, чтоб снова унижаться
И ничего не требовать взамен.
Пробило полночь. В доме тишина…
Она сидит и неотступно ждет.
Ей не до книг сейчас и не до сна:
Вдруг позвонит? А вдруг еще придет?
Любовь приносит радость на порог.
С ней легче верить, и мечтать, и жить.
Но уж не дай, как говорится, бог
Вот так любить!
Когда привыкнешь к постоянной боли,
Как к доказательству того, что
Ты-живой
Когда улыбка на губах, но Взгляд-бесстрастный
От всех скрывают твой душевный
Непокой
Когда заполнишь кладбище иллюзий,
Что новый «труп» мечты и не вместить.
И там же-все надежды «закопаешь»…
Придёт вопрос тогда-
А стоило ли жить?
И-
Что есть жизнь?
Неужто копошенье бесчисленного
Скопища амёб,
Что отвечают лишь «на раздраженья»
Экспериментатора, которого все называют-
Бог?
С ответом каждым-
Только множатся вопросы
И «окончательных» ответов и решений-
Не найти.
Все, даже зрячие-
Но всё рано «слепые»
Блуждающие в поисках
Пути…
До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.
До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, -
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.
Резкий звон ворвался в полутьму,
И она шагнула к телефону,
К частому, настойчивому звону.
Знала, кто звонит и почему.
На мгновенье стала у стола,
Быстро и взволнованно вздохнула,
Но руки вперед не протянула
И ладонь на трубку не легла.
А чего бы проще взять и снять
И, не мучась и не тратя силы,
Вновь знакомый голос услыхать
И опять оставить все как было.
Только разве тайна, что тогда
Возвратятся все ее сомненья,
Снова и обман и униженья -
Все, с чем не смириться никогда!
Звон кружил, дрожал не умолкая,
А она стояла у окна,
Всей душою, может, понимая,
Что менять решенья не должна.
Все упрямей телефон звонил,
Но в ответ - ни звука, ни движенья.
Вечер этот необычным был,
Этот вечер - смотр душевных сил,
Аттестат на самоуваженье.
Взвыл и смолк бессильно телефон.
Стало тихо. Где-то пели стройно…
Дверь раскрыла, вышла на балкон.
В первый раз дышалось ей спокойно.
Волки
Люди кровь проливают в боях:
Сколько тысяч за сутки умрет!
Чуя запах добычи, вблизи
Рыщут волки всю ночь напролет.
Разгораются волчьи глаза:
Сколько мяса людей и коней!
Вот одной перестрелки цена!
Вот ночной урожай батарей!
Волчьей стаи вожак матерый,
Предвкушением пира хмелен, -
Так и замер: его пригвоздил
Чуть не рядом раздавшийся стон.
То, к березе припав головой,
Бредил раненый, болью томим,
И береза качалась над ним,
Словно мать убивалась над ним.
Все жалеючи, плачет вокруг,
И со всех стебельков и листков
Оседает в траве не роса,
А невинные слезы цветов.
Старый волк постоял над бойцом,
Осмотрел и обнюхал его,
Для чего-то в глаза заглянул,
Но не сделал ему ничего…
На рассвете и люди пришли;
Видят: раненый дышит чуть-чуть.
А надежда-то все-таки есть
Эту искорку жизни раздуть.
Люди в тело загнали сперва
Раскаленные шомпола,
А потом на березе, в петле,
Эта слабая жизнь умерла…
Люди кровь проливают в боях:
Сколько тысяч за сутки умрет!
Чуя запах добычи вблизи,
Рыщут волки всю ночь напролет.
Что там волки! Ужасней и злей -
Стаи хищных двуногих зверей.
1943
Когда моё лицо в тепле твоих ладоней,
Безумное, от счастья сердце стонет…
Нет бытия тогда, нет ничего вокруг!
Лишь только трепет сильных рук,
Лишь только жар сердечного огня,
Душа моя, как раненая птица,
То плачет, то тихонько стонет.
Ты не узнаешь, что же в ней творится,
Пока твоя навстречу двери не откроет.
А так увидишь, что стою в сторонке.
Не тороплюсь, с надеждой взгляд ловлю.
Поверь же неприступной той девчонке,
Что я тебя украдкой лишь люблю…