Если она не пишет, если она не ждет - чувство замену ищет, чувство к другой идет…
Ни обид, ни тревог, ни вопросов -
Время признано лучшим врачом.
Мне с тобою, сегодняшним, просто
Безмятежно болтать ни о чем.
Соломонов рецепт «Все проходит»
Мной и понят, и принят вполне.
Я с тобой говорю о погоде,
О бушующей в мире весне.
Хочешь, буду о снах и диетах,
О картинах, о марках машин…
Мне легко - и о том и об этом,
Не касаясь тревожной души.
И - ни слова о боли и страсти.
Будут речи прозрачно-легки,
Чтоб капризное, нежное счастье
Не вспорхнуло с раскрытой руки…
Я знаю: пройден путь разлуки и ненастья,
И тонут небеса в сирени голубой,
И тонет день в лучах, и тонет сердце в счастье…
Я знаю, я влюблен и рад бродить с тобой.
Да, я отдам себя твоей влюбленной власти
И власти синевы, простертой надо мной…
Сомкнув со взором взор и глядя в очи страсти,
Мы сядем на скамью в акации густой.
Да, обними меня чудесными руками…
Высокая трава везде вокруг тебя
Блестит лазурными живыми мотыльками…
Акация чуть-чуть, алмазами блестя,
Щекочет мне лицо сырыми лепестками…
Глубокий поцелуй… Ты - счастье… Ты - моя…
А ты придешь. Я знаю, ты придешь,
промокший и такой опустошенный…
С порога скажешь:
- Ненавижу дождь! Я в солнце до безумия влюбленный.
- Ты будешь чай?
- С мелиссой!
- Как всегда… я этот чай теперь готовлю редко…
Ну, как там у тебя? Где пропадал?
- Да, как-то все… метался по объектам:
я строю дом - пятнадцать этажей,
еще пекарню. Только… всё приелось…
- А как же счастье? Ты нашел… уже?
- Искал, но счастье в наше время - редкость…
А ты как? До сих пор живешь одна?
В квартире ничего не изменилось…
- В квартире - нет! А в жизни… знаешь, я в такого нереального влюбилась…
- И кто он? Чем живет? В чём он хорош?
- Отвечу, но, пожалуйста, не смейся…
Он строит дом… он ненавидит дождь,
он, как и я, всё ищет в жизни место…
- Что ж… поздравляю! За тебя я рад.
Пора мне… позвоню? Если не против?
- Давай! До связи. Ты… не пропадай.
И помни: счастье каждого находит!
… И ты уйдешь. А впрочем, как всегда.
Закрою дверь и втиснусь в батарею -
мне не хватает осенью тепла,
и смелости сказать, что я робею,
но, всякий раз хочу тебя обнять,
и показать, как бесконечно нужен…
Ты строишь дом… а мне так важно знать,
что голос твой ни капли не простужен…
Замерзают губы, застывает кровь,
я так долго жду, хотя дождусь едва ли,
потому что выпадает мне зеро,
потому что небеса мои упали
и разбились вдребезги на сотни дней,
на рутину слов и машинальных действий.
Время продолжает ход, но солоней
концентрат непонимания и следствий.
Из разбитого стекла моих небес
собирать любви мозаику цветную
пробую, считая каждый свой порез
данью, строчками тебе их адресую.
Это не зима, а только сон о ней,
только страх подспудный, но грызущий душу,
потерять того, кто ближе всех, родней.
Продолжаю плыть и продолжаю слушать
диссонансов странное веретено,
звуки зависаний и перезагрузок,
из которых счастье тонко сплетено,
попурри перебродивших наших музык.
Уже печальный лик смывает расстояние… И в памяти моей одна лишь пустота… Ушел в страну дождя, спеша… без покаяния… Остались лишь тоска… и неба высота…*** Мы верили, что в жизни все успеем… Любили без проблем… легко меняли тон… Но сброшены с души красивые доспехи… Мы поняли тогда, что счастье - просто сон…*** Что наш воздушный замок уплыл за горизонт… И на песке волна затерла все следы… Мы не смогли сберечь любви прекрасный зонт… Остались лишь тоска… и пепел… от мечты.
И кто мой друг, и кто мой враг,
Не распознать порой никак.
Бывает, враг сослужит службу,
А друг - шутя отравит дружбу.
Бывает друг настолько лжив,
И, слава Богу, что хоть жив,
А враг, открытый и жестокий,
Надежнее, чем друг далекий.
И не понять, кто враг, кто друг,
От друга ль, от врага ль недуг?
Где благодать, а где порок,
Как распознать любви порог?
Как разорвать порочный круг,
Чтобы понять, кто враг, кто друг?
Я сделал ставку на акценты… Оставил серой общую канву… Вот только Время требует проценты… От парусов, что вроде, на плаву…*** В анклавах чувств - любовь уже не вижу… Есть - долгий. долгий ряд проблем… И только белый ворон… он все ближе… Облюбовал форштевень… мой ТОТЕМ!..
Прочитала у любимого Шекспира:
«Ожидание приносит лишь страдания и боль.
Научиться чувствовать себя счастливым,
Значит научиться ничего не ждать и никого.
Пока живы надо жить и радоваться жизни.
Помни, что она короткая и постарайся,
Чтобы быть счастливым, полюбить её.
Чтобы быть счастливым чаще улыбайся.
Прежде чем сказать, послушай говорящего.
Прежде чем писать, продумай многократно.
Деньги чтобы тратить, надо честно заработать.
А перед молитвою обидевших в душе прости.
Причиняя боль кому то помни, как бывает больно.
Перед тем когда захочешь ненавидеть, полюби."
Всё так верно, будто наставления от Бога.
Я не люблю и не умею спорить,
Скандалы тоже не моя стезя,
Упомяну однажды в разговоре,
Мол так со мной не надо и нельзя,
Что не терплю обманы и небрежность,
Что тяжело молчанье ни о чём,
Что мне нужны любовь твоя и нежность
И ткнуться носом в сильное плечо.
Но вся моя нужда - такая малость,
Когда есть ты и в профиль и анфас
И что-то очень хрупкое сломалось
И растворилось, оставляя нас.
Хотелось так, в плечо твое уткнувшись,
Греть руки у взаимного костра…
Ну что же, будь готов, что обернувшись,
Ты вдруг поймешь, что рядом нет меня.
За забором границ нас держали,
Как скотину на заднем дворе.
Все попытки ПОЗНАТЬ исчезали
В, цвета красного, «чёрной дыре».
Ни пролезть, ни взглянуть - нету щели.
Но промашку «система» дала -
Слава богу, читать мы умели -
Книга нашей лазейкой была.
Я бродил под стенами Сорбонны,
Лицезрел бой мадридских быков,
Слышал топот бегущих бизонов,
Проходил через толщу веков…
Не нужны были визы ОВИРА,
Разрешенья ОБКОМА, ГеБе,
По просторам огромного мира
Разрешал я гулять сам себе.
И сейчас, словно книгу листая,
Я по миру брожу наяву.
Всё о чём я лишь грезил читая
Нынче вижу, а значит - живу.
Я люблю свою котейку, и чужих котеек - тоже!
Тех, которые постарше, и которые моложе,
Рыжих, чёрных, белых, серых, одноцветных, полосатых,
Гладкошерстных и пушистых, лысых, гиперволосатых,
И послушных, и игривых, также кошек-одиночек,
Обожаю «мяу-мяу» и «мурчание» их очень.
Кошка - лучший массажист, спину мнёт в четыре лапы,
И от боли избавляет, круче всяких эскулапов.
С кошкой ночью спать не страшно - кошка видит в темноте,
На кровати занимает меньше места, чем МЧ)
В кошку можно просто плакать, и тулиться носом к носу,
А бездомную, в порыве, на руки схватить (без спросу).
Ну и что, что может блохи, и облезло пол хвоста ?!
Кошка тоже ведь живая, кошке хочется тепла.
Если с кошкой поделиться жирной рыбьей головой -
Точно будет благодарна и подружится с тобой.
Я люблю котеек очень ! Кошки - малые собратья,
и они всегда привносят в жизнь мою немного счастья !
Глаза болят и сил уж больше нет,
Но взгляд не отвожу от монитора.
Такой волшебный, но заразный интернет…
И на работе соблазняет он, и дома.
Он долгих двадцать восемь лет,
И двадцать восемь зим к тому ж,
Хранил в себе один секрет
И был в семье примерный муж.
Всё было, вроде, как всегда:
Жена готовила обед…
Но приключилась вдруг беда:
Он взял и вспомнил про секрет.
Под шум и кислый запах щей,
Ворчанье Суженой с утра,
Он вспомнил всё до мелочей,
Как будто было то вчера.
Она сидела у окна,
И мягкий чудный лунный свет
Окрасил в бледные тона
Её прекрасный силуэт.
Струились пряди по плечам,
Скользили змейками на грудь.
И он подумал сгоряча:
Женюсь на ней когда - нибудь!
Он вспомнил всё до мелочей:
Изгибы линий, мягкость губ,
И жар её простых речей,
И за окном огромный дуб.
Сплетенье рук, слиянье тел,
Каскад каштановых волос,
И то, как он её хотел
До исступления, до слёз.
Признаний трепетных поток,
(Как он на ушко их шептал!)
Смешной над ухом завиток,
Что от дыханья трепетал.
Она смотрела на него
Глазами влажными, как ночь.
Слова пьянили, как вино:
-Люблю тебя. Роди мне дочь.
С утра он потерял покой:
То суетился, то скучал.
Потом, закрыв лицо рукой,
Сидел на стуле и молчал.
Жена ворчала, как всегда.
Ругала убежавший суп.
И он отметил, что года
Ей, постаревшей, не к лицу.
Как не идёт ей белый цвет
И пряди крашеных волос…
И целых двадцать восемь лет
Всё как - то было не всерьёз.
Вдруг он вскочил, схватил пальто,
Забыл про шапку и носки.
Все двадцать восемь лет - не то.
Все двадцать восемь зим - тоски.
Нашёл тот дом. У дома - дуб.
Взбежал по лестнице стрелой.
Унять бы дрожь с холодных губ,
И трусость гадкую - долой.
…Наверное она сейчас
Пьет чай и кутается в шаль.
И из её прекрасных глаз
Струится тихая печаль.
А, может, принялась вязать?
А может кружево плести?
Так много надо ей сказать,
А главное сказать - прости.
Открыла дверь. В глазах - вопрос.
Ей было снова двадцать лет.
Каскад каштановых волос…
Знакомый сердцу силуэт.
Над ухом - лёгкий завиток-
Как много лет назад - точь в точь…
- Вы не ошиблись?
- Нет, не мог. Вы Аня?
- Вера. Её дочь.
- А Аня?
- Мамы больше нет. Кто Вы?
Он повернулся вспять:
-Я шёл к ней двадцать восемь лет.
- Она ждала Вас… двадцать пять.
Как закружилась голова!
Как сердце ухнуло в груди!
И вспомнил он её слова
С мольбою: «Ты не уходи!»
Он сгорбился. Поплёлся прочь…
…Сплетенье рук… Слиянье тел…
…Люблю тебя… Роди мне дочь…
А он ведь вправду дочь хотел.
Как странно. Ани больше нет.
Заплакал. Бросил в тишину:
- Я буду много - много лет
Любить тебя. Тебя одну.
Я не люблю тебя…
Теперь я знаю это точно,
Все это время я была больна тобой.
На роль твою найти мне нужно срочно
Того, кто предназначен мне судьбой.
Я не люблю тебя -
На сердце легче стало,
Ушел в туман любви обманчивый герой,
Любовь к тебе меня околдовала,
Но с этих пор ты уж не властен надо мной.
Я не люблю тебя!
Кто любит - тот тоскует
И преклоняется любви своей навек.
Он плачет, и страдает, и ревнует
И этим жив на свете человек.
Я не люблю тебя -
Как все же это странно.
Ведь столько времени я потеряла зря.
Влетел как ветер в жизнь мою - незванно,
И улетел покой и время унеся.
Я не люблю тебя,
Ведь я не счастлива тобою,
Я лишь больна. Но время ведь излечит боль.
Ты знай! Я в сердце дверь к себе закрою,
И до конца сыграю эту роль.
(1998 год)