МАРТ ВЕСНА
Март солнышко горит
В лучах капель играет.
Орёл в голубизне парит
И снег лениво тает.
Весна, как нежность и любовь Душой овладевает,
Природа пробудилась вновь
И Волга оживает!
Восьмое марта светлый день
И аромат мимоз
Нисходит, как вуали тень,
Как тайна алых грёз!
Вокруг веселье, радость, пир
И счастлив каждый в том,
Что двое это целый мир
И им уютно в нём.
Зажглись вечерние огни
В домах покой, уют
И пусть, ту женщину одну
Любимой назовут.
меня всё так же бросает в дрожь
от звука шагов в темноте стен.
я думаю: вдруг это ты идёшь,
а чайник не на плите.
так получилось: твоя спина
стала одной из последних черт,
за которой я бесконечно наг,
после которой - смерть,
и, провожая тающий её след,
сквозь паутину своих обид
я понимаю: нельзя жалеть
жалеть о том, что любил.
конечно, вспомнив о простых вещах,
я успокоился и как-то затих.
в множестве рифм к «уходящий шаг»
нет ни одной для двоих.
И внимание педикам!
И похожим шпендикам…
Нарко-алко - голикам,
Шопа-попа - боликам!
Всем «зависшим"голикам!
Выбрав в жизни с болью лад,
То не смей распространять!
Принимай-ка мед. лечение!
Запирайся в заточение!
Можа Бог простит грешения!
Даря шанс на возрождение…
Иль покайся Богу, тварь!
По лукавому ударь!
Будешь счастья государь!
Не оскорбляйте женщину мужчины
Своим высокомерием и цинизмом.
И не ищите в женщине причины
Своей, порой не самой лучшей, жизни.
А ваша невнимательность к моментам,
Когда судьба висит на волоске.
И безразличьие к жизни элементам,
Когда нужна рука в её руке.
Не унижайте женщину стремлением
Всегда, везде, во всём повелевать.
И не давите вы «глубоким мнением».
В квартире мебель главная - кровать.
Не обижайте женщину бравадой
Про ваш, мужской, могучий организм.
И не кричите, с мнимою отвагой.
Что мол с тобой загублена вся жизнь.
В истерике не рвите себе волосы,
Увидев взгляд, случайный, на другого.
И не вопите замогильным голосом,
Что вас на миг забыли, дорогого.
И не играйте на тончайших струнах
В конец измотанных, по вашей воле, нервов.
Как страшный ветра вой в песчаных дюнах,
Когда нет сил уж в поисках резервов.
Над женщиною издеваясь вы забыли,
Что у монеты есть другая сторона.
СУДЬБА заставит жить среди болотной гнили,
И выпить чашу горести до дна
Когда пропало настроенье,
А дух стал непокобелим,
То даже чудное мгновенье
Уже не кажется таким.
Ночь свищет, и в пожары млечные,
в невероятные края,
проваливаясь в бездны вечные,
идет по звездам мысль моя,
как по волнам во тьме неистовой,
где манит Господа рука
растрепанного, серебристого,
скользящего ученика…
Не нарушайте мой покой, И я ваш не нарушу. Прошу:не стойте над душой, Когда стою под душем)
Когда, мечтательно склонившись у дверей,
ночь придает очарованье
печалям жизненным, я чувствую острей
свое ненужное призванье.
Ненужное тебе, рабыня губ моих,
и от тебя его я скрою,
и скрою от друзей, нечистых и пустых,
полузавистливых порою.
Деревья вешние в мерцающих венцах,
улыбка нищего, тень дыма,
тень думы - вижу все; в природе и в сердцах
мне ясно то, что вам незримо.
От счастья плачет ночь, и вся земля в цвету…
Благоговею, вспоминаю,
творю - и этот свет на вашу слепоту
я никогда не променяю!
Кембридж,
Источник Антилопы был в степи и находился на равнине
С прохладной, весело журчащей питьевой водой,
А озеро пересыхало, превращалось в плоское пространство с илом
И не было другого водопоя много миль кругом.
Здесь жеребёнок-иноходец вороной в трёхлетку вырос.
Излюбленные эти пастбища делил с клеймёными стадами.
Однажды фермер разыскал кобыл, которые к источнику ушли.
Увидел с ними жеребца, тот вёл себя как их хозяин,
Сгонял их вместе. Мастью угольной отличен был
От золотистых кобылиц, высоких полукровок, с взглядом лани.
У них нрав и спокойный и довольно кроткий
И фермер мог бы без труда домой их отогнать,
Но, видно, заразил их дикостью конь-иноходец
Они умчались, всадника оставив позади себя…
Так и вернулся скотовод с одной лошадкой заморённой.
С густою чёрной гривой и блестящими зелёными глазами
Красавец конь стал уводить из разных мест кобыл,
Во всей округе он распоряжался самовластно.
Табун по численности он довёл голов до двадцати,
Семья им очень ревностно и энергично охранялась.
Убытки фермеры несли из-за Мустанга постоянно
И поведение коня бесило, наступил терпению предел.
Обидно было лошадей терять так безвозвратно
Ковбои, чтобы истребить его, решили пули не жалеть.
А ведь по сути иноходец не был виноватым.
Продолжение следует.
Написано по рассказу Эрнеста Сетона-Томпсона «Мустанг-иноходец»
Ну здравствуй, это я -пришла к тебе!
Корону я оставлю здесь, в прихожей.
Я мимо пролетала на метле.
Сними и ты, свою корону тоже.
Давай с тобой, хотя бы один день,
Побудем просто «милая» и «милый»?
Забудем всю людскую канитель
И вспомним, как когда-то мы любили.
Как дорожили каждым новым днем
И радовались каждой новой встрече…
Давай сегодня с сердца отряхнем,
Всю тяжесть наших ссор, хотя б на вечер.
Я не надолго, чтоб не надоесть.
Тобою утолю свой плотский жар.
Я ужинать не буду, скоро шесть.
И пить не стану, после перегар.
Ты мне сейчас совсем не отвечай-
Заклей мне рот в горячем поцелуе.
Меня люби, а после отпускай…
Не говори мне про нее, другую.
Мне наплевать, без ревности давно.
К тебе я поменяла отношенье.
Ты будешь, с кем захочешь, все равно.
Давай, заключим мира соглашенье?
Я просто так соскучилась сейчас,
По сладким звукам нашим, от объятий…
Люби меня, люби в который раз.
Мне мало, я тебе не крикну- «хватит».
На утренней заре я улечу…
Как ведьма, на рассвете, с петухами.
Свою корону ловко подхвачу
И скроюсь там в дали, за облаками.
Меня не жди -я больше не вернусь…
Хотя, конечно, не могу ручаться.
Когда-нибудь, быть может, я приснюсь…
В надежде, что смогу я возвращаться.
(
Чувства, чувства.
Не описать, не выразить…
Вот заладили!
Мечтать - искусство.
А черствость - вымерить.
А чтоб не сглазили!
Как плачет грусть?
Глаза какие у нее,
Вы видели?
Всю боль запрячет пусть,
Укутает в тряпье,
Чтоб не обидели.
А радость, радость-то?
У той глаза смешливые,
Почти щенячие.
Но звонкий смех зато,
Объятья торопливые
И настоящие.
А горе кто узрел?
То в платье вечно ношеном.
Конечно в черном, неопрятное.
Его таков удел -
Врываться в миг, непрошено.
Ему и неприятно.
А ностальгия?
Та еще проныра!
Вроде сердобольная.
Ей прошлое - любимая стихия,
Проделывает дыры,
Глаза хитрющие. Довольная.
И жалость тоже тут.
По жизни тащится
Улиткой.
Ее жалеют, берегут.
Она глазенками таращится,
Будто под пыткой.
А счастье быстрое?
Никак не бабочка!
Чтоб вы не думали.
Неукротимо-чистое.
Балет на пальчиках.
Приливы лунные.
Ну, а любовь? Какая та?
Конечно, всех других
Поинтересней.
Она как радуги мечта.
Основа всех благих,
Пока не треснет.
Она доверчива, нежна,
Груба, остра, в ней ночь и свет.
Желанье и помеха.
Рабыня и княжна.
Узнаете, сомненья нет.
Глаза ее - те цвета смеха…
-К-
Куда-то постоянно убегая,
За суетным, почти всегда, гонясь,
Решения на «после» отлагая-
Не ценим время,"льём" минуты в «грязь»
Себе придумав миф о «благости терпенья»,
Глаза предпочитая закрывать
На жизни ограниченное время,
Что нет возможности его нам возвращать.
И сожаления, как «дети» прошлых страхов,
С годами чаще начинают посещать
Хоть не вернуться в прошлое,
Не воскресить из праха…
Ошибку старую-вновь будем повторять.
Легче всего уйти,
Просто убрать из мыслей,
Смолкнуть на полпути -
И ни стихов, ни писем.
Легче всего забыть,
Легче всего отречься.
А ты попробуй жить
С тем, что занозой в сердце,
С тем, что в груди болит
И разрывает душу…
Легче всего забыть.
А ты попробуй слушать.
А ты попробуй ждать -
Наперекор потерям.
Легче всего сказать
«Хватит!» и хлопнуть дверью.
Легче всего… Но пусть
Путь будет самым сложным.
Легче сказать «Забудь».
Легче… Но невозможно…
Циничней взгляды. Всё чаще пофиг.
Уснуть, забыться… На утро кофе.
Усталость. Тошно. Но кто-то рядом.
В подушку шепчешь: «Прошу, не надо!»
Работа. Кофе. И дым с тоскою.
Ты стала стервой? Да нет… Другою.
Сомненья в пропасть, улыбки маска.
И кто-то верит, что в сердце сказка.
Любовь на вечер, звучат признанья.
Упрячешь в душу поглубже тайны.
На миг наивно поверить в счастье,
но только снова внутри на части
надежда рвётся. И пепел веры…
Замена. Слякоть. Закрыты двери.
А ночью слёзы, мечты бессонно.
На утро скажешь: «Уже не больно!»
Всё больше фальши, всё чаще пофиг.
Железней нервы и крепче кофе.
В полушаге от порога
начинается разлука.
Память, гостья-недотрога,
входит в сны мои без стука.
На рассвете звезды ближе,
страхи греются молитвой.
Темноту, где небо выше,
режет месяц тонкой бритвой.
Вездесущий папарацци,
звездный свет на лунной коже.
От иллюзий отрываться
лучше раньше, проще - позже.
В полушаге от разлуки
нет грехов и виноватых…
Невзначай сплетутся руки
в предназначенные даты…