Необъятны просторы
Дорогого мне края:
Сёла, сёла., которым
Ни конца нет, ни края…
Эти древние сёла,
Что росинки России…
В перекличке весёлой
Здесь названья простые:
Ивановка, Борисовка,
Алексеево, Глебово…
Нескончаемым списком
Протянулись до неба вы!
Как же поезд грохочет то!
Еду в древний ноябрь.
В приоткрытую форточку
Выпускаю я пар,
Изучаю дорогу:
В окнах столбиков бег.
Смотрит родина строго —
Чёрный лес, белый снег.
Даль туманна немного.
Ширь небес, взломы рек…
Нету места такого,
Где б ни жил человек;
Край такой не встречается,
Нет земли такой просто.
Там, где сёла кончаются,
Всё кресты да погосты.
«Пе-ре-ход». Маленькая поэма.
I.
Предновогодняя суета.
Время летит, не унять время…
Молимся в пост мы на лик Христа
Часто молитвами — да не теми.
Тут мы покаялись, там грешим.
Храм за спиною… Уже не важно,
Что после исповеди свершим.
В пьяном угаре ничто не страшно.
А впереди, омут праздных дней,
Чтоб погулять, погудеть «немного».
Истина верно у нас в вине…
Ой, образа, не смотрите строго!
Полночь. Вороны. Деревьев скрип.
Бомж окочурился возле Храма.
Остановился холёный джип,
Сотенку кинула парню дама…
И не проверила — жив ли, мёртв?!
Сплюнула тонкую сигаретку…
Сотенки хватит едва на морг,
Если поможет братва с беседки…
II.
А в переходе звучит баян…
Анна Иванна играет круто,
Но не для тех, кто обкурен, пьян…
Не для жлобья, что наводят смуту.
Просто я замер, остолбенел…
Анна Ивановна, пой родная,
Пой о беде своей, о войне,
Той, что сегодня идёт по краю:
…
Предновогодняя суета…
Время летит, его не нарушить…
— Анна Ивановна, не спроста,
Вы, как звезда мне запали в душу.
Вы растерзали её в клочки,
Да и согрели, до слёз согрели,
Только вот пальцы у вас онемели.
Здесь в переходе одни сквозняки.
Люди шныряют, куда то бегут,
Как прокажённые манекены-
Кто-то в Мак — Дональдз, а кто в Гуд — Фуд…
Анна Ивановна, вам бы на сцену!
…
— Что ты родимый… Да, сцена была,
Сцена моя теперь — эти стены!
Юность была… В лагерях провела…
Там и травилась, и резала вены.
Там закалялась духом, как сталь.
Ты береги себя только, мой милый!
Мне поколение ваше так жаль:
Нет ни надежды, ни веры, ни силы…
ЭПИЛОГ
Сколько потом ни ходил в переход,
Больше не видел женщину эту…
Выйду, и слёзный, слепой небосвод
Будто бы песню её поёт,
Смотрит неистовым глаз её светом!
(Фрагмент песни)
«Мы знаем о войне лишь понаслышке
Но матерям сегодня не до сна
Ведь подрастают юные мальчишки
А где-то, до сих пор идёт война…»
Сегодня день теплее,
А где-то всё равно
Ещё скулят метели,
Крылом стучат в окно.
Сегодня день теплее,
В предчувствии весны —
Запели акапэллу
Капели с вышины.
Карагачей кинжалы
Вонзились в неба зонт.
Рассвет змеиным жалом
Ужалил горизонт.
Дуют ветры весны. Оседают снега.
За окном громко свищет синица.
Шлют приветы тропических стран берега,
И далёкая молодость снится.
Жаль, что юность свою невозможно вернуть,
Сбросив тяжкие возраста гири…
Что поделать? Осталось продолжить свой путь
Без любви в этом солнечном мире.
Буду просто весенней прохладой дышать,
Наблюдать как проклюнутся почки,
И ушедшей подруге стихи посвящать
В одиноком своём уголочке.
Пусть, как прежде, звучат на земле про любовь
Серенады в весеннюю ночку!
Я не стану печально нахмуривать бровь,
Рано ставить последнюю точку!
Весна, весна! И ты — разлучница?
Ещё похлеще, чем зима!
Тебе ли, вероломной, мучиться
И слёзы лить, сходя с ума?
Тебе ли, ветреной, над кручею
Бродить, о чём то горевать,
И хмуриться бровями — тучами,
И никого не целовать?!
Там где вчера озябли лужицы,
Курлычет вкрадчивый ручей!
Смотри, смотри, как даль волнуется
Чернявой мантией грачей.
Я б воздух твой — хмельной и сладостный
Вдыхал, как опий, без конца!
Очнись, весна! Наполни радостью
Все одинокие сердца!
по фольклору
В литературном колледже
Студентам дан наказ;
Придумать, по возможности,
Коротенький рассказ.
Отличным станет, очень,
Из всех, рассказ короче!
В нём — тайна, дух интима,
И королева в нём,
И даже божье имя.
А дале — о своём!
Рассказ написан смело.
Пусть короток и что же,
Две строчки в нём всего:
«Беременна, о, боже, -- вдруг молвит королева --
Не знаю от кого!»
На пути кривом и млечном,
С ношей боли и беды,
Голос шепчет издалече:
От судьбы ты не беги!
Знай, — обратной нет дороги,
Слева, справа — всё репьи.
Впереди лесов чертоги…
Всё изведай, всё стерпи!
По шипам пройдись немного,
Встретишь грех ещё и боль…
Всё же чистою, до Бога,
Душу донести, изволь!
Как быстротечна жизнь,
Мы понимаем, встретившись со смертью.
Когда знакомый человек
Ушел от нас.
Когда вся жизнь его
Прошла как на экране
И огонек в глазах
Его погас.
Как долго привыкать
Родне к существованию,
Без этого знакомого лица.
Ведь кажется, что
Жизнь сплошное счастье,
Которому не видим
Мы конца.
Жизнь оборвавшись,
Оставляет вакуум.
И чем заполнить
Эту пустоту?
Воспоминанием о
Жившем человеке,
Дарившем нам
Любовь и доброту.
Мы будем помнить,
Сколько хватит жизни,
Ты рядом жил
И нам дарил любовь.
Спи вечным сном,
Тебе мы благодарны,
Земля пусть будет пухом,
Бог с тобой.
Нам билеты купили родители.
Мы хотели попкорна, мы клянчили колу.
Совершенно обычные зрители
Совершенно обычного дня выходного.
На сеанс мы пришли заранее.
По местам нас садили взрослые.
Нам казалось, что это неправильно!
Им казалось, что так положено.
Мы услышали скрежет дверей,
А потом началась реклама.
Мы с раскрытыми ртами смотрели
На мультяшные супердрамы.
В голове уже были планы,
На какой мульт сходить первее.
Надо только спросить у мамы,
Ведь платить мы пока не умеем.
Нам казалось, что кто-то ругался
За дверями от нашего зала,
А тем временем фильм начинался.
Стало громко, ничто не мешало.
На последних рядах заворчали,
Чем-то пахнет и фильм плохо видно.
Может, где-то случился пожарик?
Это было бы очень обидно.
Кто-то быстро к дверям в темноте побежал,
Мы смотрели на это с надеждой.
Может, правда там где-то случился пожар?
Рядом снова послышался скрежет.
Вдруг проектор погас, отключился экран.
Мы от страха все в раз закричали.
Дверь пытались открыть, но она заперта.
Так в ужастиках часто бывает.
Стало трудно дышать, мы ладошки ко рту.
Глаза жжёт, но закрыть их страшнее.
Неужели никто не услышит нас тут?
Мы ведь плачем и громко бьём в двери!
У кого телефон, те звонили родным
И сквозь слёзы прощались заранее.
К нам никто не пришёл, нам никто не открыл,
А на стенах уж прорези пламени.
Блики красного, желтого, душащий дым
И обломки, что падают с крыши.
Говорят, тяжело умирать молодым,
Но страшнее, когда не услышат.
Стало жарко, все плакали, пламя вокруг,
Кто-то громко кричал и ругался.
Мы всё ждали, когда же придут и спасут,
Но сквозь пламя никто к нам не рвался.
Мы пытались бежать, но не каждый мог встать.
Половина в дыму угорела.
Мы хотели ползти, но огонь на пути.
Мы живыми не выйдем из плена.
Мама, папа, простите, что плохо вели,
Что домой несли двойки и тройки,
Что не слушались или обидеть могли,
Что не делали часто уроки.
Чтобы ни было, вам нужно помнить, что мы
До конца за свободу сражались.
Утром ветер развеет и пепел, и дым,
Он на небо нас точно отправит.
Не грустите, не плачьте и сделайте так,
Чтобы умерли мы не напрасно,
Чтобы дяди исправили каждый пустяк,
Чтобы было везде безопасно.
Ранним утром нас птицы с собой заберут
И споют вам о нас на рассвете.
Мы всегда будем с вами и в ваших сердцах.
Ваши вечно любимые Дети.
За каждый колос, опавший
С твоих, Отчизна, полей;
За каждый волос, упавший
С головок наших детей;
За стон от боли жестокой,
Слетающий с братских губ,
Оплатим мы око за око,
Оплатим мы зуб за зуб.
Не быть рабыней Отчизне,
И нам рабами не жить!
За счастье свободной жизни
Не жалко голов сложить!
Отсюда наше бесстрашье
Начало своё берёт.
Священная ненависть наша,
Расплаты близок черёд!
Нет краше, страна родная,
Счастья — тебе служить,
Идём мы, смерть презирая,
Не умирать, а жить!
1941
Вечер зажигает в небе свечи,
Наступает покаянья час.
Помолись, родимый человече,
За себя, за Родину, за нас.
Не сочти за труд перекреститься,
Ты ж крещённый матерью, отцом,
Стыдно ль на колени опуститься,
Ко родной земле припасть лицом.
Если сад приходит в увяданье,
Не зацвев, не то, чтоб дав плоды,
Быть стыда не может в покаянье.
Стыд — до покаяния следы.
Не придай значенья укоризне
От бездушных и безличных тел,
Помолись за тех, кто в этой жизни
Помолиться так и не успел.
Счастье — хитрая белка, которой не бегалось в колесе.
Это забавно, знаешь… Я всё ещё неуч и всё ещё жизни учусь.
А у тебя, оказалось, есть чему поучиться.
Я столько раз обнимала тебя во сне,
Что если это вдруг сбудется, я вовсе не удивлюсь.
А правда: почему бы этому не случиться?
Почему бы ветру не запутаться в пышной листве,
если уж дереву вздумалось вырасти на его дороге?
Прячься, не прячься… Толку-то? Ураган!
Раз уж ты поселился в моей душе и в моей голове,
располагайся, будь как дома, да ради Бога.
Расскажи-ка, зачем пришел? И что будем делать? Ну, предлагай.
Счастье — синяя птица, парящая над Дворцовой.
Крылья её — облака, и в каждом пёрышке — свет весны.
Она, пролетая над Невским, хвостом задевает Солнце.
Летит и поет о надежде, о вере, о любви и свободе,
и городу шепчет волшебные чистые сны…
И с ума нас с тобой, зазевавшихся, сводит.
Счастье — ветер с Невы, сдувающий шляпы с прохожих,
уносящий сомнения, страхи, печали и зависть.
Приносящий с собой перемены и храбрость таким, как мы,
молчунам и тихоням. Мы и сами на ветер похожи —
всё спешим по делам. А под сердцем — усталость…
И так хочется просто покоя и самой обычной любви —
без прикрас, без проблем, просто свежего чувства —
нежного, как волна, по утрам умывающая Стрелку.
Безмятежного, будто белая ночь на аллее Летнего сада.
Почему бы в эту тихую сказку не окунуться?
Да много ли нужно для счастья-то человеку?
Взаимность и ласка, доверие и удача, а большего и не надо.
Город свою синеглазую птицу силками не держит,
любит смотреть, как она облетает мосты и площади,
как подмигивает котам на крышах и парочкам на скамейках.
Вот и я тебя не держу, но всегда остаюсь с надеждой,
что и мы с тобой оба — доверчивые и хорошие,
и оба достойны каждый своей легенды.
Счастье — просто однажды сделанный выбор
Пить эту жизнь до дна, как газировку в детстве — с наслаждением и с улыбкой.
У моей жизни вкус твоих еще не целованных мною губ…
Я лишь деревце на твоем пути, мой милый.
Но если ты унесешься на скорости мимо, это будет большой ошибкой.
Остановись.
Обернись
Удивись…
А вдруг?
Если…
Вдруг на улице,
Снег летит с дождем…
Ветер сильный дует…
И мороз при том…
Не пугайтесь сразу,
Это не зима…
В марте так бывает…
В этом вся весна.
Татьяна НИК
Агрегатные состояния
Идут дожди…
лениво, монотонно,
Снегами опадая на вулкане.
И наши жизни состоят
сезонно
Из разных агрегатных состояний.
По-хулигански разошлась стихия,
Как только ты, подъехав,
хлопнул дверцей.
Удары учащённые, глухие
Мне выдало подпрыгнувшее сердце.
Смотрю
в дождём захлёстанные стёкла,
Как ты бежишь, под водопадом ёжась.
И куртка сразу на тебе промокла.
Замёрз…
а у меня
озноб по коже.
Сейчас влетишь,
промокший и счастливый,
Меня сгребёшь стремительно в охапку:
«Ты видела?
там сумасшедший ливень!
Не помнишь, где я утром бросил тапки?»
Я кофе заварю…
тебе покрепче?
Ты знаешь, мне недавно было грустно…
Ты улыбнёшься, взяв меня за плечи:
«Не уходи, мне без тебя невкусно».
Прижмусь к тебе,
отчаянно, до дрожи.
Опять небритый и слегка колючий.
А ты хвастливо спросишь:
«Я хороший?»
Да нет, ты не хороший…
просто лучший.
Дорогая,
Присядь, помолчи и не плачь.
Просто молча меня послушай.
Дорогая,
Отныне
Каждый сам себе врач,
Я устал препарировать душу.
Ты же всё понимаешь,
Не время искать
Причину на этой неделе.
Я устал,
Ты устала,
Зачем продолжать
Тратить годы на самосожжение.
Перестань, что за мысли,
При чём тут она.
Ну, а впрочем, думай как хочешь.
Лишь отчасти, но ты
Всё же будешь права,
Не хочу дальше жить
В одиночку.
Нет, не будет иначе,
Не сможем
Никак
Слишком много для нас гордость значит.
Выкинь вещи в окно
Или брось на чердак.
Ухожу и прощаюсь, удачи.