Президент Парламентской Ассамблеи ОБСЕ Горан Леннмаркер :-" Европе важно иметь Украину, своим членом …"
ЧАСТЬ 4
Сейчас мы немного отвлечемся от нашего сюжета и расскажем историю взаимоотношений Короля кроликов и Поэта.
В характере Поэта причудливо сочетались искреннее сочувствие всякому горю и романтический восторг перед всякого рода житейскими и природными бурями.
Кстати, Король пришел к власти благодаря одной из бурь, которые неустанно воспевал Поэт.
- Это не совсем та буря, которую я звал.
Говаривал Поэт, в первое время недовольный правлением Короля.
Но потом они примирились. Король его соблазнил, обещав ему воспевание бурь сделать безраздельным, единственным и полным содержанием умственной жизни кроликов. Против этого Поэт не мог устоять.
Одним словом Поэт ужасно любил воспевать буревестников и ужасно не любил созерцать горевестников.
Увидит буревестника - воспоет. Увидит горевестника - восплачет.
И то и другое он делал с полной искренностью и никак при этом не мог понять, что воспевание буревестников непременно приводит к появлению горевестников.
Бывало, не успеет отрыдать на плече горевестника, а уже высмотрит из-за его поникшего плеча взмывающего в небо буревестника и приветствует боевую птицу радостным кличем.
Он был уверен, что его поэтический голос непременно взбодрит буревестника и напомнит окружающим кроликам, что кроме любви к свежим овощам есть у них высшее предназначение - любовь к буре.
Кролики иногда прислушивались к его голосу, сравнивая любовь к овощам с любовью к высшему предназначению, и каждый раз удивлялись, что любовь к овощам они ясно ощущают в своей душе, а любовь к высшему предназначению они чувствуют очень смутно, точнее, даже совсем не чувствуют.
В старости Поэт все так же восторгался при виде буревестника, но, ослабнув зрением, стал за него иногда принимать обыкновенную ворону.
И Король, чтобы Поэт не конфузился перед рядовыми кроликами, велел приставить к нему глазастого крольчонка-поводыря, чтобы тот его вовремя останавливал.
Кстати, крольчонок этот оберегал Поэта и от всяких колдобин и ям, когда они гуляли в пампасах, потому что Поэт все время смотрел на небо в поисках буревестника и не замечал вокруг себя ничего.
- Разразись над миром…
Бывало, начинал Поэт, но тут его перебивал глазастый крольчонок:
- Дяденька Поэт, это не буревестник, это ворона!
- Ах, ворона.
Отвечал Поэт, несколько разочарованный.
- Ну, ничего, призыв к буре никогда не помешает!
Но мы опять отвлеклись, а надо о жизни Поэта и Короля рассказывать по порядку.
К тому же вся эта история, в сущности, гораздо грустнее, и надо соответственно снизить тон.
Одним словом, когда Король и Поэт примирились, Король обещал в самое ближайшее время ввести всеобщее образование кроликов.
- Только так мои мудрые повеления и твои божественные стихи смогут стать достоянием всех кроликов, - говаривал Король.
Но оказалось, что будни королевской жизни заполнены таким большим количеством государственных мелочей, что до великих замыслов руки у Короля никак не доходили.
- Крутишься на троне, как белка в колесе. Оправдывался Король, когда друг юности напоминал о его смелых замыслах.
-- Но я велел заготовить еще десять кадок чернил… Так что кое-что делается в этом смысле.
Король заготовлял впрок чернила из сока бузины, чтобы, когда придет время, сразу все королевство кроликов обеспечить средствами борьбы с безграмотностью.
Но время шло, а до всеобщего образования кроликов руки у Короля никак не доходили. Единственное, что он успевал сделать, это время от времени давать распоряжения заготовить еще несколько кадок чернил из сока бузины на случай будущих надобностей.
Но время надобностей никак не наступало, а сок бузины, перебродив в кадках, превращался в прекрасный крепкий напиток, о чем, впрочем, никто не подозревал, пока через многие годы Поэт однажды, мучительно грызя свое поэтическое перо, случайно не всосал сквозь его трубчатое тело бодрящий сок чернил.
Слух о свойствах чернил быстро распространился среди кроликов, и они стали проявлять неудержимую склонность к самообразованию.
Но подробнее об этом мы расскажем в другом месте.
Держа в руках королевскую власть, Король кроликов с горечью убеждался, что все силы уходят на то, чтобы эту власть удержать.
Для чего власть, думал Король иногда, если все силы уходят на то, чтобы ее удержать?
В конце концов он пришел к такому решению, что надо увеличить королевскую охрану, чтобы освободить свое время и силы для дел, ради которых он и рвался к власти.
И он увеличил королевскую охрану и почувствовал, что ему становится легче: часть сил, уходившая на то, чтобы удержать власть, освободилась.
Но в один прекрасный день ему в голову пришла вполне здравая мысль, что такая сильная охрана может сама попытаться отнять у него власть. Как же быть?
Если сейчас внезапно уменьшить охрану, решил Король, злоумышленники подумают, что наступил удобный случай для захвата власти.
Поэтому он еще больше увеличил охрану, дав новым охранникам тайное задание охранять Короля от старой охраны.
Но это еще больше осложнило положение Короля. Стало ясно, что новая охрана, имея такие широкие полномочия внутри старой охраны, будет слишком безнадзорной и потому опасной для Короля.
Тогда он старой охране дал тайное указание следить за новой охраной на случай, если новички захотят его предать.
Но это еще больше запутало Короля и осложнило его жизнь. Имея такую огромную охрану с такими сложными полномочиями, надо было дать каждому охраннику какую-то ежедневную работу, иначе, развратившись от безотчетной власти, любой из них мог стать Злоумышленником.
И вот, чтобы у каждого была работа и каждый должен был бы отчитываться за нее, пришлось вести слежку за всем племенем кроликов и в особенности за теми кроликами, которые находились на королевской службе.
Но среди тех, кто находился на королевской службе, было немало кроликов, которым Король абсолютно доверял.
Это были товарищи его юности, помогавшие ему взять власть в свои руки.
И вот пришлось установить слежку и за этими кроликами, хотя Король им доверял.
Сложность его теперешнего положения состояла в том, что он не мог сказать: таких-то и таких-то кроликов надо освободить от слежки, потому что он им доверяет, а за такими-то следить.
Это было бы слишком не похоже на Закон, который должен ко всем относиться безразлично.
- Я себя не исключаю.
Говорил Король Начальнику Охраны.
-- Если обнаружите, что я в заговоре против своей законной власти, карайте меня, как всех.
- Только попробуйте войти в такой заговор.
Грозно отвечал ему Начальник Охраны, и это успокаивало Короля.
Ведь если вводится закон о тайной слежке, он должен относиться ко всем одинаково, думал Король.
Ведь если всех кроликов, находящихся на королевской службе, разделить на тех, за кем надо следить, и тех, за кем не надо следить, это вызовет в умах охранников слишком грубые и ошибочные представления о том, что есть кролики, которым все доверяют, и есть кролики, которым ничего не доверяют.
На самом деле все обстоит намного сложней, и истина более опасно переливчата.
Те, за которыми следят, узнав, что есть те, за которыми не следят, могут слишком сильно обидеться и уже в глубоком подполье устроить заговор против Короля.
Но то же самое могут сделать и те, за которыми не следят.
Именно в силу того, что кругом за всеми следят, а за ними не следят, они могут по закону соблазна устремиться к осуществлению возможностей, вытекающих из этого положения.
А между тем, установив слежку за друзьями юности, которым он доверял, Король чувствовал угрызения совести.
Друзья его юности, заметив, что за ними установлена слежка, и, значит, Король им не доверяет, стали с ним вести себя сдержанней, то есть, с его точки зрения, стали скрытными.
Но все-таки каждый раз, когда он думал о друзьях юности, за которыми он установил слежку, он чувствовал угрызения совести, и от этого ему было неприятно. Время шло, и постепенно Король позабыл, почему, вспоминая о друзьях своей юности, он чувствует какую-то неприятность.
Он только чувствовал, что они ему внушают какое-то неприятное чувство, и решил, что чувство это вызывается их подозрительной сдержанностью.
Сам того не замечая, он перед собой пытался оправдать свою неприязнь к друзьям юности за счет донесений тех, кто следил за ними.
Слушая доклады об их жизни, он каждый раз проявлял такой живой и жадный интерес ко всему, что в их жизни могло показаться подозрительным, что следящие за ними не могли не почувствовать это.
Почувствовав живой интерес Короля ко всему подозрительному, следящие сначала бессознательно, а потом и сознательно стали подчеркивать в своих донесениях все, что вызывало живой интерес Короля.
Как это ни странно, им помогало именно то обстоятельство, что друзья его юности были абсолютно чисты. В таких случаях именно чистые кролики подвергаются наиболее опасной клевете.
Существо, имеющее профессию выявлять в другом существе возможности враждебных мыслей или действий, не может рано или поздно не постараться обнаружить такие мысли и такие действия.
Долгое время ничего не обнаруживая, оно слишком явно обнаруживает ненужность своей профессии.
Но почему более чистый кролик в таких случаях должен страдать сильней?
Не давая никаких реальных примет враждебности, он вынуждает кролика, следящего за ним, рано или поздно приписывать ему какую-нибудь подлость.
И при этом немалую подлость.
Но почему немалую?
Так устроена психология кроликов.
Не приписывать же кролику, на которого надо донести, что он скрыл от королевского склада лишнюю морковку.
Это как-то глупо получается!
Чтобы оправдать перед собой подлость доноса, доносящий кролик выдуманное злодейство делает достаточно значительным, и это ему самому помогает приписать чувство собственного достоинства.
Одно дело, когда кролик приписал другому кролику заговор против Короля, и совсем другое дело, когда он приписал ему лишнюю морковку, не сданную в королевский склад.
Психология кроликов так забавно устроена, что доносящему кролику проще доказать, что невинный кролик устроил заговор против Короля, чем доказать, что тот же невинный кролик подворовывает на складе королевскую морковку.
В последнем случае начальник, которому он докладывает об этом, вполне может спросить:
- А кто, собственно, видел, что он ворует морковку? И тогда доносящий кролик должен привести убедительные доказательства.
Но если доносящий кролик докладывал начальнику о заговоре против Короля, в котором участвует тот или иной кролик, то начальник не мог спросить у него:
- А где, собственно, доказательства существования заговора?
Почему не мог спросить?
Да просто потому, что так устроена психология кроликов.
Когда какого-нибудь кролика обвиняют в государственной измене, требовать доказательств существования этой измены считается у кроликов ужасной бестактностью.
Такой нежный, такой интимный вопрос, как верность или неверность Королю, и вдруг какие-то грубые, зримые, вещественные доказательства.
С точки зрения кроликов это было некрасиво и даже возмутительно.
И стоит ли удивляться, что доносящий кролик, услышав от начальника требование доказательств измены того или иного кролика, мог воскликнуть в порыве патриотического гнева:
- Ах, ты не веришь в существование заговора?! Да ты сам в нем состоишь!
В королевстве кроликов страшнее всего было оказаться под огнем патриотического гнева.
По обычаям кроликов, патриотический гнев следовало всегда и везде поощрять.
Каждый кролик в королевстве кроликов в момент проявления патриотического гнева мгновенно становится рангом выше того кролика, против которого был направлен его патриотический гнев.
Против патриотического гнева было только одно оружие - перепатриотичить и перегневить патриота.
Но сделать это обычно было нелегко, потому что для этого нужен разгон, а разогнаться и перепатриотичить кролика, который вплотную подступился к тебе со своим патриотическим гневом, почти невозможно.
В силу вышеизложенных причин начальники доносящих кроликов не решались требовать доказательств, когда речь шла об измене Королю того или иного кролика.
Совершив несправедливость по отношению к своим бывшим друзьям, Король в глубине души готов был ожидать, что они постараются отомстить ему за эту несправедливость.
И когда стали поступать сведения об их измене, он эти сведения воспринимал с жадным удовлетворением.
Вскоре в окружении Короля не осталось ни одного из старых друзей, кроме Поэта.
А что же он?
Сначала он напоминал Королю о его великих предначертаниях, и Король ему неизменно отвечал, что все помнит хорошо, но пока, к сожалению, приходится вертеться на троне, как белке в колесе. Кроме того, он приказывал заготовить еще несколько кадок чернил, чтобы, когда придет время всеобщего образования кроликов, быть наготове.
Поэта сначала мучила совесть, и он решил, по крайней мере, ничего прямо прославляющего Короля не писать.
Но что-то мешало ему уйти от придворной жизни и роскоши, к которой привык и он, и, что самое главное, его постепенно разросшаяся семья.
- Ведь Король все-таки кое-что делает для будущего, - говаривала жена Поэта, - вон новые кадки с чернилами стоят в королевском складе.
- Придется подождать, посмотреть, - утешал себя Поэт и делал то, что мог, а именно не писал стихов, прославляющих Короля.
Когда Король стал уничтожать своих друзей, кроме мучений совести Поэт стал чувствовать мучения страха.
Он считал, что Король преувеличивает опасность, но, видимо, нет дыма без огня, ведь его, Поэта, не арестовывают, не подвешивают за уши, как других кроликов.
Однажды Король пригласил его на ночную оргию, где пили хорошо перебродивший нектар и веселились в обществе придворных балеринок. Поэту пришлось веселиться со всеми, чтобы не обижать Короля. Впрочем, сам Король неожиданно освободил его от не слишком настойчивых угрызений совести.
- Ох, и достанется нам когда-нибудь от нашего Поэта, - сказал Король шутливо в разгар оргии.
Сам того не ведая, он заронил в душу Поэта великую мечту. Он решил, что отныне вся его жизнь будет посвящена разоблачению Короля гневной поэмой «Буря Разочарования». И ему сразу стало легче.
С тех пор он не пропускал ни одного греховного увеселения Короля, оправдывая это тем, что он все должен видеть своими глазами, чтобы разоблачение было глубоким и всесторонним.
- Мне что, для меня все это только материал, - говаривал он, глотая цветочный нектар или обнимая придворную балеринку.
Поэт очень быстро привыкал к материалу, который впоследствии собирался разоблачить гневным сатирическим пером. Иногда ему самому представлялось странным, что он вновь и вновь старается испытать те низменные удовольствия, которые он уже испытывал. Ему все казалось, что он еще недочувствовал каких-то тонких деталей нравственного падения Короля.
И все-таки он искренне готовился написать свою поэму «Буря Разочарования». Он думал начать ее, как только удалится от придворной жизни. А удалиться он собирался, как только изучит все детали падения Короля. Он считал аморальным начинать поэму, пока сам пользуется всеми льготами придворной жизни.
Поэтому он решил, не теряя времени, разрабатывать поэтические ритмы своей будущей разоблачительной поэмы. Работа с ритмами без слов ему очень понравилась.
С одной стороны, его гневные порывы не пропадали даром, а с другой стороны, смысл их оставался недоступным придворным шпионам.
Он сочинял какой-нибудь ритм, записывал его на листке магнолии и прятал в ящик, сокращенно надписав на ритме смысл его будущего предназначения, чтобы потом не забыть.
Иногда он эти ритмы читал Королю, и Король всегда одобрял свежесть и наступательный порыв каждого нового ритма.
Однажды он прочел ему ритм, выражавший ярость по поводу медлительности Короля в деле всеобщего образования кроликов.
Одобрив ритм, Король сказал:
- Тебе хорошо, ты разговариваешь прямо с Богом, а мне с кроликами приходится иметь дело. Я тебя прошу, заполни этот ритм яростным разоблачением кроликов, медлящих с уплатой огородного налога.
Услышав такую просьбу, прямо противоречащую смыслу его ритма, Поэт растерялся и согласился исполнить просьбу Короля. Ему показалось, что Король что-то заподозрил, и он таким образом решил рассеять его подозрения. Он пришел домой и написал заказанные ему стихи.
Между тем неправедное использование ритма праведной ярости вызвало в душе Поэта новый прилив еще более яростного ритма, и он, записав его, окончательно успокоился. Как обычно, для маскировки он сделал заголовок над записью ритма: «Повторная ярость по поводу…»
- Дорого обойдется Королю это мое унижение, - сказал он себе, представляя, как он исхлещет Короля, когда заполнит словами ритмы повторной ярости.
Теперь каждый раз, когда Король такими беспардонными просьбами унижал его божественные, ну, если не божественные, то, во всяком случае, праведные ритмы, в душе Поэта зарождался новый ритм протеста, и он его записывал, чтобы в будущем еще более язвительными стихами разоблачить Короля в поэме «Буря Разочарования». Так что теперь, читая Королю свои новые ритмы, он с немалым самоедским удовольствием ждал нового унизительного задания.
Кстати, во время исполнения одного из этих унизительных заданий он, грызя верхний конец своего гусиного пера, случайно втянул чернила из перебродившего сока бузины и почувствовал прилив вдохновения. Позже, как мы уже говорили, открытие его стало достоянием всего племени кроликов.
Наконец он принял решение уйти со двора, чтобы начать поэму, но тут жена стала на его пути. Она сказала, что ему сейчас хорошо уходить со двора, он уже прожил свои лучшие годы, а каково его подросшему сыну покидать двор, когда перед ним раскрывается такая карьера.
- Вот устрой сына, тогда уйдем, - сказала она ему, - а ты пока еще пособирай ритмы…
И он устроил сына в Королевскую Охрану, и ему по этому поводу пришлось вынести унизительный разговор с Начальником Охраны, которого он не любил за жестокость и который его презирал за стихи.
Но и после этого он не смог покинуть двор. Упрямая жена его начала закатывать истерики, потому что поэтическая глушь, о которой он мечтал, была малоподходящим местом для его дочерей, собирающихся выйти замуж за кроликов придворного круга.
- Пристроим сначала дочерей, - рыдала она, - а ты пока пособирай ритмы.
- Да я уже вроде достаточно собрал, - пытался он вразумить жену.
Но вразумить жену не удалось еще ни одному поэту, и ему пришлось подождать, пока дочери выйдут замуж. А все это время он принимал участие в различных увеселениях Короля, хотя пока еще и не принимал участия в его коварных проделках.
Именно в это время Король придумал хитроумный, как ему казалось, способ убирать подозрительных кроликов. Дело в том, что в вегетарианском королевстве кроликов смертной казни не существовало, а убирать всех подозрительных кроликов при помощи удавов было слишком хлопотно. И вот что он придумал.
Он стал объявлять ежегодный конкурс на должность Старого Мудрого Кролика. Как известно, Старый Мудрый Кролик попал на эту должность после того, как он получил сотрясение мозга от упавшего на его голову морковного желудя, когда он находился под сенью морковного дуба. Получив сотрясение мозга, кролик этот неопровержимо доказал, что в его голове было, что сотрясать, и его назначили на эту должность.
С тех пор подозрительных кроликов, а подозрительными Король находил именно тех кроликов, которые выступали за дальнейшее усовершенствование правления кроликов. Король заставлял принимать участие в конкурсе на должность Старого Мудрого Кролика.
- Посмотрим, - говорил он, - если выяснится, что вы и есть в настоящее время Старый Мудрый Кролик, мы тогда серьезно обдумаем ваши предложения.
Кроликов, заподозренных в претензии на должность Старого Мудрого Кролика, ставили под морковный дуб, после чего сверху начинали трясти дерево, чтобы вызвать при помощи падающих морковных желудей сотрясение мозга конкурентов.
Обычно несколько кроликов после этого погибало от наиболее прямых попаданий морковных желудей. Оставшиеся кролики продолжали конкурс победителей, и в конце концов, когда оставался последний кролик, он или отказывался от претензий на должность Старого Мудрого Кролика, или, если не отказывался, придворный врач объявлял, что он не получил сотрясение мозга по той простой причине, что в голове его нечего было сотрясать.
Поэт не только не одобрял этого издевательства над наивным тщеславием кроликов, но, рыдая, следил за жестоким зрелищем. Щадя его чувствительное сердце, придворные кролики иногда пытались увести Поэта в сторону от морковного дуба, но он, продолжая рыдать, упирался и не уходил.
- Нет, - говорил он, - я должен испить эту чашу до дна. При этом, утирая глаза, он мельком успевал взглянуть на небо, по-видимому, в ожидании утешительного пролета гордой птицы.
Интересно отметить, что во время ежегодного конкурса, в разгар тряски морковного дуба некоторые кролики, вовсе ни в чем не заподозренные, сами вбегали в зону падения желудей, надеясь, что вдруг в них обнаружится мудрость, достойная должности Старого Мудрого Кролика.
Наблюдая за картиной этого горестного выявления мудрости, Поэт не только создал ритм, выражающий бурю протеста, но и, рискуя своим положением, заполнил словами его начало. В узком кругу доверенных друзей он его иногда читал:
Разразись над миром, буря, Порази морковный дуб!
Прочитав эти строчки, он молча всовывал в стол листик магнолии, на котором они были написаны, а потрясенные друзья переглядывались, покачивая головой и тем самым выражая догадку о безумной храбрости зашифрованной части стихотворения.
- А ведь морковный дуб растет рядом с дворцом, - наконец произносил один из них.
- В том-то и вся соль, - добавлял другой.
Впрочем, безумная храбрость на этом заглохла. Поэт считал, и притом не без оснований, что, пока он находится при дворе, пользуясь излишествами в еде и сладострастными излишествами ночных оргий, он не имеет никакого права выступать против Короля.
Но вот дочери его вышли замуж, и тут всплыло новое обстоятельство. Оказывается, работнику Королевской Охраны, то есть его сыну, как кролику, приобщенному к тайнам охраны, запрещено иметь родственников, удаленных или тем более добровольно удалившихся за границу двора.
Пришлось помочь сыну уйти из охраны и перевести его на работу в казначейство. На это ушел еще один год.
И тут обнаружилось, что через год исполняется двадцать лет его безупречной службы Королю и по законам королевства он должен был получить звание Первого Королевского Поэта.
Такое звание при жизни ничего не давало, потому что у него уже было все, но после смерти давало ему право захоронения в Королевском Пантеоне среди самых почетных кроликов королевства.
Удалиться со двора перед самым получением этого звания было бы неслыханной дерзостью, а уходить после получения звания было бы хамской неблагодарностью, и он остался еще на несколько лет.
Теперь он уже был стар, но все-таки жизнь казалась бы слишком невыносимой, если бы он отказался от своего замысла. Однажды, перебирая высохшие листья магнолии с записями ритмов будущей поэмы «Буря Разочарования», он тихо рассмеялся.
- Ты чего? - спросила жена, которая только что возвратилась из королевского склада, где получала продукты.
- Да так, - сказал он, осторожно, чтобы они не рассыпались, откладывая ворохи пожелтевших листьев магнолий, на которых были записаны его ритмы, - запасы моих ритмов напоминают запасы чернил Короля.
- Мало ли какие совпадения бывают, - ответила жена, раскладывая на столе свежие продукты с королевского склада.
Да, теперь Поэт понимал, что семья - не самое серьезное препятствие. Конечно, жена поворчит немного, лишившись придворного продуктового пайка, но останавливать его не будет. Препятствие было в нем самом. Он был достаточно стар, чтобы думать о своей смерти. Он знал, что если умрет, оставаясь при дворе, то будет похоронен по самому высокому разряду в Королевском Пантеоне. Конечно, формально такое право за ним оставалось, даже если бы он ушел со двора, но кто его знает, как Король воспримет его уход.
Какое трагическое противоречие, думал он иногда, никто, кроме меня, не может помочь моему трупу получить достойные похороны.
- Если бы я мог, - говаривал он жене, - похоронить себя с почестями, потом уйти со двора и спокойно писать свою поэму.
- Да не волнуйся ты, - отвечала жена, - похоронят тебя с почестями…
- Если останусь при дворе, конечно, похоронят, - отвечал Поэт, - но мы же собираемся покинуть двор… Идеально было бы похоронить себя с почестями, потом написать поэму «Буря Разочарования» и спокойно умереть…
- Ты слишком много хочешь, - отвечала жена, - другому на всю жизнь было бы достаточно, что он открыл кроликам такой прекрасный веселящий напиток… Ты уже много сделал для племени, пусть другие теперь постараются…
- Будем надеяться, что кое-что сделал, - отвечал Поэт, обдумывая, как пристроить лучшим образом свой будущий труп, и одновременно стараясь извлечь новый поэтический ритм из своих горестных раздумий.
Положение было настолько безвыходным, что он иногда предавался самым мрачным фантазиям. Ему приходило в голову притвориться мертвым, дать себя похоронить в Пантеоне, а потом, тайно покинув свой роскошный склеп, уйти в джунгли и там спокойно писать свою поэму.
Но у него хватало здравого смысла понять, насколько этот проект рискованный. Даже если б он удался, его угнетала мысль о неполноценности такого склепа. Конечно, другие будут считать, что он лежит в своем прекрасном склепе. Но он-то будет знать, что это не так, он-то будет знать, что раз он не лежит в своем склепе, значит, в сущности, этот склеп ему не принадлежит.
Так и не найдя выхода из этого трагического противоречия, Поэт заболел и в один прекрасный день умер. Перед самой смертью его посетил Король со своими сподвижниками и, пожелав ему доброго здоровья, намекнул, что в случае его смерти он самым лучшим образом распорядится его трупом.
И Король выполнил свое обещание.
Над трупом Поэта склонялись знамена с изображением Цветной Капусты. Сам Король и все Допущенные к Столу стояли в почетном карауле, а молодые кролики читали стихи Первого Поэта кроликов.
Его похоронили в Пантеоне, а ворохи листьев магнолии с записями ритмов будущей поэмы перешли в королевский архив. Главный Ученый королевства расшифровал все ритмы будущей его поэмы и нашел на каждый из них соответствующее стихотворение, вошедшее в хрестоматию королевской поэзии.
Так, для ритма, кратко озаглавленного «Ярость по поводу медлительности…», он нашел стихотворение, высмеивающее злостных неплательщиков огородного налога.
А на ритм, озаглавленный «Повторная ярость по поводу…», он нашел стихотворение, высмеивающее все тех же, а может быть, и других неплательщиков огородного налога.
И так все ритмы нашего трагического неудачника были расшифрованы столь примитивным образом, что дало более поздним поколениям кроликов возможность утверждать, будто Первый Поэт кроликов был довольно-таки бездарный рифмоплет.
Правда, находились и более образованные ценители поэзии, которые утверждали, что у Поэта был ранний период, когда он писал божественные стихи, и только впоследствии под влиянием Короля он стал писать чепуху.
Но другие, еще более тонкие знатоки (а может быть, еще более тонкие хулители?) утверждали, что и в более ранних стихах его замечалась та неуверенность в силе истины, то есть они имели в виду неуверенность в конечной и самостоятельной ценности истины, что является, по их мнению, единственным признаком прочности и жизнестойкости всякого творчества. Именно отсутствие этой уверенности в душе Поэта, по их мнению, привело впоследствии к столь прискорбному падению его таланта.
К сожалению, к нам в руки не попали эти спорные или бесспорные продукты самого раннего творчества нашего Поэта, и у нас нет собственного мнения по этому поводу. Мы просто излагаем мнения поздних ценителей, чтобы познакомить читателей, интересующихся этим вопросом, с самим фактом существования такого мнения.
Ибо все это касается несколько более поздней истории королевства кроликов. Наша тема - это, в сущности, расцвет королевства кроликов в ожидании Цветной Капусты.
Вот вы уже вспоминали этой осенью актуальную как никогда басню Ивана Андреевича Крылова, она же Лафонтена, она же Эзопа? Ту, где нечуткий северный муравей, перед которым стрекоза в благоприятных погодных условиях скакала с чувством глубокого морального превосходства, при наступлении неблагоприятных погодных условий отправляет успешную красавицу скакать дальше в рамках взятой ею стратегии? Потому что «никогда мы не будем сёстрами, а у вас вообще демократия»? О чём этот многотысячелетний сюжет? Он о том, что зима всегда приходит. Так сложилось, что она каждый год случается приблизительно в одно и то же время. И, представьте себе, и проблемы каждый год приносит примерно одинаковые. Холодно, блин, и снежно. А еще если при этом и «безденежно», то это и вовсе нехорошо. Поэтому умных людей со времён Эзопа изумляли современники, создающие жизненные планы без учёта зимы. И умные люди век за веком писали поучительные басни. А современники, которым они адресованы, всё не переводятся. Сейчас экс-государство Украина (кстати, там «Стрекозу и муравья» сейчас вообще в школах проходят?) находится в точке «помертвело чисто поле, нет уж дней тех светлых боле». Удручение злой тоской неминуемо. Даже бесконечный карнавал украинского политикума в условиях холодов будет смотреться уже как-то совсем уныло: ибо, что это за праздник, когда уныло, сыро и холодно, где-то вечно стреляют и хочется жрать. И вот именно теперь начинает приходить время по-настоящему серьезного разговора: ребят, а как вы, собственно говоря, дальше-то жить собираетесь? А?! …Вот что это за одноразово-стратегическое мышление, когда геополитический и цивилизационный выбор глубоко продумывается со всеми последствиями аж до конца квартала? Что нужно иметь в голове, чтобы устраивать массовые пафосные прыжки, заранее зная, что спустя пару месяцев весь напрыганный пафос придётся позорно слить? До бесконечности за российский газ не платить невозможно, это вам и любой из еврокомиссаров подтвердит. Уголь пока что на Донбассе, и чтобы его получить, надо будет еще как минимум научиться разговаривать чисто по-человечески. И не только, кстати, с Москвой, но еще и с Донецком с Луганском. А там у парней может быть и собственная, отличная от других точка зрения. Гривна в пике. Промышленная интеграция с естественными и жизненно важными для Украинской промышленности рынками России и ТС разрушена: уже и почти что до основания, если не предпринять срочных мер прямо сейчас, она в ближайшие месяцы тупо загнется. А это - не шутки, это - помимо всех прочих радостей жизни, типа пополнения бюджета, - прежде всего реальные толпы безработных, с которыми тоже надо что-то делать. И наконец. На востоке этого самоудаляющегося государства сейчас сосредоточено 100 000 (сто тысяч) вооружённых граждан. Привыкших к множественности командования и зачастую (в случае ВСУ) его отсутствию. Внимание, вопрос: как в условиях зимы уговорить этих вооружённых людей сложить дающее власть оружие и пополнить мирную армию безработных. Время пошло.
Этот кусок земли Швейцария подарила России, в память о 2 тысячах погибших русский воинах армии Суворова, и теперь он считается русской территорией.
На перевале Сен-Готард находится каменная глыба («Суворовский камень»), на которой сделана надпись «1806 Suvorowii victoriis» («Суворова победам»). Считается, что ее высекли местные жители.
Возле Чёртова моста, вблизи селения Андерматт в 1898 году был открыт памятник - 12-метровый крест, высеченный в скале. На подножье креста бронзовыми буквами высотой 0,5 метра надпись по-русски: «Доблестным сподвижникам генералиссимуса фельдмаршала графа Суворова - Рымникского, князя Италийского, погибшим при переходе через Альпы в 1799 году». Рядом - бронзовый меч с лавровым венком. Инициатива его создания принадлежала князю Голицыну, взявшему на себя все расходы.
Первоначальная инициатива князя создать памятник Суворову была отклонена швейцарскими властями по той причине, что памятник русскому полководцу увековечит факт прохождения через территорию Швейцарии иностранных войск. Однако швейцарское правительство не возражало о создании памятника русским воинам, погибшим в Швейцарском походе. При этом община Урзерна, не уведомив власти Швейцарии, постановила безвозмездно уступить России земельный участок для сооружения памятника. С тех пор скала, в которой высечен памятник, небольшая площадка перед ней и ведущая к памятнику дорожка являются российской территорией.
Сооружение монумента продолжалось 3 года. Выступая на открытии, полковник швейцарской армии Сегессер заявил, что швейцарцы будут «свято хранить этот крест и что никто не нарушит его святыни, ибо никто уже более не пройдет через Сен - Готард»
Мария Ивановна встала утром,
села в автомобиль, собранный и придуманный мужчинами
из металла, вылитого мужчинами
из руды, добытой мужчинами,
налила бензин из нефти, добытой мужчинами и переработанной мужчинами,
поехала по дороге, построенной мужчинами,
зашла в дом, построенный мужчинами из бетона, залитого мужчинами
и кирпича, положенного мужчинами,
отапливаемого котельной, построенной мужчинами,
топливом, добытого мужчинами,
поднялась на лифте, смонтированного мужчинами,
включила свет, по сети проложенной мужчинами, от электростанции, генерирующей электричество,
залила кипятком, подогретым на газе, добытого мужчинами,
кофе, привезенного самолетом мужчинами
из плантаций, обрабатываемых мужчинами,
с булочкой из пшеницы, посаженной мужчинами и собранной мужчинами,
привезенные мужчинами в магазины, построенными мужчинами,
нажала на кнопку компьютера, собранного мужчинами, изобретенного мужчинами,
открыла программы созданные мужчинами,
зашла в интернет, созданного мужчинами
и написала буквами из алфавита, созданного мужчинами,
«я независимая женщина, зачем мне эти алкоголики?!»
В минуты редкой душевной тишины я спрашиваю себя, что для меня Россия, и что я для нее? Я родился на этой земле, я состою из песчинок этой земли, из капель росы, из ее лучей, из цветочной пыльцы. Россия сотворила меня, как Господь сотворил Адама, и вдохнула в меня свою жизнь и свой дух.
Россия для меня - это сверкающие ночные январские звезды и дивные дневные ослепительные снега от горизонта до горизонта. Россия для меня - это ветреные дубравы, наполненные дождем рощи, овраги, бушующие во время весеннего половодья. Это лесные цветы, то голубые, то алые, то белые. Россия для меня - это бесконечные разливы рек и летящие по небу летние облака.
Россия для меня - язык, которым я в раннем детстве научился произносить имена родивших меня отца и матери. На этом языке я читал моим маленьким детям русские сказки, на этом языке я молился и молюсь. Этот язык позволил мне пережить высочайшие наслаждения, читая стихи Мандельштама и Гумилева, Пушкина и Лермонтова. Я по-прежнему обожаю открывать страницы Толстого, Достоевского, Бунина и замирать от восторга, от восторга того, что есть на свете такой божественный русский язык.
Россия для меня - это русская история, это история моего рода и моего народа, который, чем дальше удаляясь от моего сегодняшнего дня, все больше и больше сливается во что-то огромное, бесконечное, дорогое мне, готовое меня принять к себе в свои объятья, когда я исчезну из этой земли. Россия для меня - это моя вера. Я молюсь на языке России. Она, Россия, открывает мне небесную лазурь, из которой я узнаю, что смерти нет, что все мы бессмертны и в мире торжествует любовь.
Россия для меня - это Волга. Волга, на берегах которой сошлись множество народов - русские, чуваши, татары, казахи, люди степи, финны, угры, мусульмане, православные. Народы, которые пришли на этот восхитительный водопой к священной русской реке и сложились в удивительную державу между трех океанов, державу, которая демонстрирует гармонию и красоту.
Я пережил вместе с моей Родиной страшные чудовищные дни, когда они погибала, когда я кричал от боли, кричал вместе с ней. Я видел, как она умирает, и чувствовал, что умираю я. И мы умерли, она и я. И мы легли во гроб. И казалось, что эта смерть бесконечна. Но постепенно, повинуясь таинственным законам русской истории, мы стали открывать глаза, сначала она, потом я. И мы встали из гроба. И теперь я с восхищением посещаю университеты, где много превосходных, дивных, красивых юношей и барышень. Я посещаю заводы, где строят замечательные машины, современные самолеты и космические аппараты. Я выхожу в поля, которые десять лет лежали как пустошь, были не паханы, на них вырастали березы, и они зарастали диким лесом. Теперь они распаханы и на них зеленеют побеги.
Я думаю, что когда истекут мои земные дни, и я уйду из-под этого света, я опять вернусь в ту землю, которая меня создавала, и опять превращусь в эти песчинки, в эти капельки росы, в эти переливчатые лучи света. И опять вернусь к тем бесконечно любимым близким и далеким людям, которые поджидают меня там в другой жизни, сидят в застолье, приготовив для меня свое место. И я приложусь к народу своему. И думая о моей Родине, плача вместе с ней, ликуя вместе с ней, наделенные от нее удивительными дарами и возможностями, иногда недостойные ее, я повторяю вслед за нашим великим полководцем Александром Васильевичем Суворовым: «Господи, какое счастье быть русским!»
Россия. Магазин детской одежды. Наши дни.
Дамочка заходит в магазин, бегло оглядывает ассортимент.
К ней подбегает консультант:
- Добрый день, могу я вам чем-нибудь помочь?
Дамочка переводит взгляд на консультанта и вкрадчиво улыбаясь, произносит:
-Даааа:)) Я хочу купить ребенку, вот это платье, кофточку, вон тот костюмчик,
эту курточку и вон ту розовую юбочку.
Консультант оперативно собирает названные товары…
И тут дамочка добавляет:
- Но денег у меня только на маечку, ВЫ мне ПОМОЖЕТЕ???
Взошло солнце, его лучи заиграли бликами на морской воде. Ветер разгонял волны и с шумом ударял их о скалы. На самой вершине скалы сидел седой старик. Он смотрел вдаль и не шевелился. Рядом возле него присел юноша, он кидал камни со сколы и наблюдал за их полетом. Солнце поднялось выше и уже пригревало своими лучами. Наконец, юноша не выдержал и прервал молчание, - Учитель, ты обещал мне рассказать о мудрости. Старик наклонил голову в его сторону и сказал, - Так слушай, я же столько рассказал тебе за это утро…- Когда? Нет, ты молчал. Ты ничего не рассказал мне.- Это потому, что ты не слушал вместе со мной, - спокойно ответил учитель и вновь устремил взгляд вдаль.- Я так много хочу узнать и так хочу поделиться этим с другими, - продолжал юноша, не обращая внимания на молчание старика, - Даже то, что я уже знаю это много и я обязательно расскажу людям об этом. А ты такой мудрый и столько мог бы дать им, но сидишь и ничего не делаешь, не понимаю тебя. Вот я уйду, а ты же не будешь себе даже ученика искать, так и будешь сидеть здесь. - Зачем мне кого-то искать?- Но как же? Столько заблуждающихся, несчастных, страждущих. Я даже не знаю, сколько времени нужно, чтоб всем помочь, - рассуждал он.- А чем ты им поможешь?- Тем, что знаю сам, - сказал ученик и стал спускаться со скалы, - Я ухожу, мне некогда тратить время на созерцание моря, есть важнее дела. Долго метался юноша, проповедуя и обучая других. Всё отрывистей и туманней становились его слова. Он забыл почти всё что знал и стал складывать фразы из обрывков, которые ещё остались в памяти. Прошли годы и он смог собрать вокруг себя много учеников. Люди шли к нему несли подарки, благодарили и почитали его. Он старался каждый день изрекать новую мудрость и тщательно следил, чтоб его слова записывали и запоминали. Речь его стала длинной и часто не понятной простым людям, от того они ещё больше уважали его и пытались понять тайный смысл. Однажды он вспомнил о своём учителе, и так ему захотелось его повидать и рассказать ему о своих успехах. Он пришёл на тоже место у моря. И увидел старика, сидящего на вершине скалы. Возле него сидел юноша и кидал камни в воду.- Здравствуй, учитель, это я. Ты помнишь меня? Я пришёл рассказать тебе, что смог собрать множество людей и передать им свои знания.- К настоящему учителю ученики приходят сами, - спокойно ответил юноша, что сидел рядом со стариком, - Знания не вещь их не передают.- Я не с тобой разговариваю, я обращаюсь к учителю.- Но он занят, ты отвлекаешь его и не даешь мне слушать. Зачем ты пришёл?- Да как ты со мной разговариваешь? Кто ты такой? Убирайся! Или я сброшу тебя со скалы!- Сбросив меня со скалы, ты сделаешь хуже только себе… Наконец, старик повернулся к ним.- Зачем ты принёс мне свою суету? - спросил он.- Да я же пришёл, чтобы ты порадовался за меня. Я смог найти тех, кто слушает меня, они записывают каждое моё слово!- Ты растерял и те крохи что имел ещё, не уcпев сойти с этой скалы. Чему ты мог научить их? Ты ушёл чтобы что-то дать, но вместо этого отнял у них сам…- Да ты просто завидуешь мне! Сиди и смотри на одно и тоже море! - крикнул он на старика и стал спускаться со скалы.- Учитель, может, нужно было остановить его?- спросил юноша через время.- Он так и не научился слушать… А это то, чему я только и могу научить. Слушай, не отвлекайся…
Вот и наступило еще одно осеннее утро.
У кого-то оно пока еще теплое… сохранившиеся остатки летнего тепла не спешат растворяться в сентябре.
У кого-то уже холодное… как бы намекая на приближение зимы.
Но одинакова осень в одном…
Земля покрывается золотисто-бордовым одеялом и вокруг стоит шелест сухих листьев.
Какое оно для тебя, это осеннее утро - я не знаю, но уверен оно станет началом удивительного дня.
Вокруг будет все обычно, стандартно… вроде бы.
Но вот в душе у тебя будет распускаться весенний цветок… который с каждой секундой… минутой… часом, будет согревать тебе сердце. Наполнять душу светом и вырываться наружу через твою ослепительную улыбку…
А вокруг все буду удивлять, смотреть каким то подозрительным взглядом… шептаться - «Сошла с ума».
А ты… ты просто не будешь на все это обращать внимание.
Потому что утром он сказал тебе - «Ты моя Жизнь … Я люблю тебя»
Как всегда … каждое утро…
Девочка, хочешь конфетку? - спросил у девочки Маньяк.
- Хочу конечно, - сказала Девочка, - но не возьму. Потому что мама мне говорила, что нельзя брать конфеты у незнакомых дядь. Но если вы со мной познакомитесь - я так и быть возьму.
- Маньяк, - представился Маньяк.
- Девочка, - присела в реверансе Девочка. - Очень приятно. Давайте свою конфету.
- Вот. - Маньяк протянул кулечек с леденцами.
- Фиии, - презрительно протянула Девочка, - БонПари? Вы, дяденька Маньяк, безденежный совсем?
- Я богатый. Я очень богатый. Хочешь мы пойдем ко мне и посмотрим мои богатства? - свистящим шепотом произнес Маньяк.
- Сейчас. Упала я. Какие у человека с БонПари в кармане могут быть богатства? Китайская Барби? Или у вас денег много?
- Много. Очень много денег. Пойдем покажу. Полный чемодан! - оскорбился Маньяк.
- В рублях, наверное? - съехидничала девочка. - А чего БонПари купил? Неохота было новый чемодан ради каких-то конфет открывать? Иди рассказывай кому-то еще про богатства свои. Богатей леденцовый. А ну-ка покажь, сколько денег в кармане?
- Я… у меня с собой нету… - промямлил Маньяк. - У меня дома. И на карточке банковской. Хочешь карточку покажу?
- Диалог-Оптим небось? - не унималась девочка.
- Не помню я. Сейчас. - Маньяк достал карточку и с ужасом прочитал, - Диалог-Оптим…
- Так я и думала. Неудивительно. Леденцы видимо в фойе банка бесплатно раздавали тем лузерам, что деньги туда положили?
- Я в магазине…
- А врать некрасиво, дяденька Маньяк. Денег у вас с собой нет, по карточке Диалог-Оптим никто вам ничего не продаст.
- Почему вдруг? - удивился Маньяк.
- Потому что еще вчера Арбитражный суд России признал банк Диалог-Оптим банкротом! - торжествуя, произнесла девочка, - мне папа рассказывал.
- Как? У меня же там… всё там… Куда же я теперь? Как… - подкосились ноги у Маньяка.
Ему вдруг стало трудно дышать, в глазах потемнело.
- Дать конфетку? - участливо спросила Девочка…
Когда человек в тебя влюблён, ты для него, как горячий утренний кофе… крепкий, обжигающий, с божественным прянным вкусом… который хочется ещё, ещё, и ещё…
И только когда он тебя разлюбил, ты становишься ему не интересна, как этот же кофе, только остывший, не вкусный… он больше не желает «его» пить… и нет той жажды к прянности…
30 июня 1998 года родная дочь советского генсека по имени Леонид Ильич Брежнев - Галина Леонидовна Брежнева умерла от заражения крови без оказания медицинской помощи в 6 женском отделении второй московской психиатрической больницы имени
Узнав о смерти Галины, некая Светлана Дмитриевна Малиновская решила воспользоваться своей властью психиатра в целях вымогательства-позвонила по телефону сдавшей Галину в психиатрическую больницу Добрыниху навсегда её дочери Виктория Брежнева (единственная внучка генсека Леонида Ильича Брежнева) и потребовала у неё немедленно заплатить миллион долларов наличными за молчание. Напрасно Виктория рыдала-Малиновская была неумолима. Впоследствие администрация Добрынихи ещё много раз каждый год будет выжимать из семьи Брежневых по миллиону долларов ежегодно за эту секретную историю до тех пор, пока почти вся семья генсека Брежнева стала бомжами. Но даже этой чёрной неблагодарности за предоставленные Леонидом Ильичом Брежневым огромные блага бесконечной безнаказанности для всех российских психиатров перед законами навечно им было мало-они потребовали заложника, опасаясь, что Виктория Брежнева всё-таки рано или поздно риснет обнародовать их многочисленные психиатрические подвиги. Заложником психиатрической больницы Добрыниха в 2001 году стала 28-летняя правнучка Леонида Ильича Брежнева и единственная дочь Виктории Брежневой, по злой иронии судьбы тоже носящая имя Галина. И гниет она там принудительно на пожизненном заключении до сих пор на бесконечных обморочных уколах…
Люди! Только в России психиатры имеют большие возможности абсолютно безнаказанно делать в массовом порядке попавшим к ним от родственников престарелым ветеранам ВОВ и активным участникам борьбы с фашизмом принудительные эвтаназии в гериатрических отделениях Кащенко, творить аборты и стерилизации женщинам, вызывать искусственные роды пациенткам и впоследствии сразу же зверски убивать их новорожденных младенцев иньекцией передозированного сульфазина, а также испытывать на своих пациентах, как на подопытных кроликах, побочные эффекты новых антибиотиков и других фармацевтических аптечных лекарств типа пенициллина (тогда в 1940 году многие пациенты Добрынихи от его случайной передозировки полностью оглохли, а некоторые шизики уже в наши времена от испытания иных антираковых и антиСПИДовых антибиотиков даже умерли)…
Вам не стыдно молчать?!
Эта разоблачительная статья была напечатана специально для четвертой (пока несостоявшейся) телепередачи о судьбе семьи главного генерального секретаря Советского Союза Леонида Ильича Брежнева на Российском первом телеканале 16 августа 2013 года…
Я скажу то, что для тебя не новость. Мир не такой уж солнечный и приветливый. Это очень опасное, жёсткое место. И если только дашь слабину, он опрокинет с такой силой тебя, что больше уже не встанешь. Ни ты, ни я, никто на свете не бьёт так сильно, как жизнь. Совсем не важно, как ты ударишь, а важно, КАКОЙ ДЕРЖИШЬ УДАР, как двигаешься вперёд. Будешь идти - ИДИ, если с испугу не свернёшь. Только так побеждают! Если знаешь, чего ты стОишь, иди и бери своё, но будь готов удары держать, а не плакаться и говорить: «Я ничего не добился из-за него, из-за неё, из-за кого-то»! Так делают трУсы, а ты не трус! Быть этого не может! …я всегда буду тебя любить, что бы ни случилось. Ты мой сын - плоть от плоти, самое дорогое, что у меня есть. Но пока ты не поверишь в себя, жизни не будет.
- Сдаваться не мой метод.
- Сдаваться для женщины вообще не метод, это тактика.
Огромная благодарность человеку, который поделился такой ценной информацией.
«По порядочку.
У меня двое сыновей, шести и трех лет отроду.
Трехкомнатная квартира, в которой живут мои родители, жена, дети и собственно я.
У сыновей своя комната, хороший ремонт и куча игрушек.
Я живу на 8 этаже.
Сосед снизу - доктор, спокойный и образованный человек.
Про 6 этаж.
Мальчонка 27 лет женится на девочке из деревни.
Девочка не жившая в Москве, не знавшая доселе особенностей жизни в панельном, многоэтажном доме и представляющая жизнь в городе по сериалам - начинает качать права и включать истерику.
Надо отметить, что до приезда девочки - была тишь да гладь…
И тут пошло волнение.
Появились претензии к бабушке (теще доктора), которая по ночам ходит в туалет и шаркает (О БОЖЕ!!!), да, вот прям тапками шаркает по полу…
7 этаж офигел.
Затем офигел уже я.
Пошли звонки мне домой с требованием не топать.
Ага, двое мальчишек и не топать))))
К стулу привязать что ли их?
Я, надо сказать сходил к ним в гости послушать.
Да действительно, отдаленный, глухой, тихий стук маленьких ножек по полу слышен.
Провел разъяснительную работу на тему шумоизоляции в панельных типовых домах и ссылаясь на женевскую конвенцию - отказался привязывать детей к стулу.
И вот началооооось)))
Стоило детям станцевать или пройтись по коридору - звонок.
Сперва в трубку гундосили «угомоните ваших слонов».
Затем стало интереснее:
Звонки посреди ночи, гудок и тишина.
Звонки в домофон.
Вообщем эдакий террор))))
В конечном итоге им было предложено идти со своими претензиями в суд и не насиловать мой мозг своим бредом.
В один прекрасный вечер зазвонил домофон…
[more]Пришла в гости инспектор по делам несовершеннолетних с представителем ювеналов.
Пришли потому, что поступил сигнал следующего содержания:
Дети орут, бегают их истязают
Послушав, разъяснив свою позицию и сказав, что они могут рассчитавать на максимум пояснения - пускаю их в дом.
Демонстрирую им стерильную квартиру, розовощеких хулиганов, даю пояснения и отпускаю с миром.
Совет номер раз!
НЕ БОЙТЕСЬ.
Любые сотрудники органов внутренних дел или органов опеки - как собакены чувствуют страх. Страх нельзя показывать, хоть вас и трясет.
Совет номер два!
Не бойтесь впустить их в дом, первый визит не для того, чтобы забрать детей, а для того, чтобы установить факт жестокого обращения или его отсутствия… ну или что там написали в доносе?
Важно обеспечить наличие ваших пояснений и фразы «факт не подтвержден» в деле.
Совет номер три!
Записывайте их данные, номер удостоверения, должность, фамилию, имя, цель визита… Ведите съемку визита.
Совет номер четыре!
Не сидите на месте после такого звоночка. Действуйте.
Вам кажется, что ювеналка касается наркоманов и алкашей? Нет.
Она касается каждого, мы все под прицелом.
На сегодняшний день сперва ставят на учет, затем назначают патронат и после неудачного патроната изымают детей.
Пока каждый этап согласуется комиссией, а не отдельно взятым ювеналом.
Состав комиссии:
Участковый
Инспектор по делам несовершеннолетних
Ювенал
Иногда добавляется депутат местного собрания.
Как действовать:
1. не в коем случае не ходите к автору доноса.
никаких переговоров, усугубите только.
помните, человек опустившийся до атаки на детей - не имеет морали, он пойдет на все, на любую уловку… набьет сам себе морду, а скажет, что это были вы и соседи подтвердят ваш приход и разговор на повышенных тонах.
2. вы, лично вы берете отгул на работе, вам нужен 1 день.
3. Идете ЛИЧНО к:
-участковому.
-начальнику отдела по делам несовершеннолетних.
-директору местных ювеналов.
Да сразу к начальству.
Да лично.
4. выясните все про написавших донос… вообще все.
5. Идя к этим товарищам вы должны знать:
- ст.306 ук рф за ложный донос
- ст.129 ук рф за клевету
- вас готовы защищать огромное количество фондов, юридических контор бесплатно, т.к. тренд, имя и огласка.
- самое главное!!! в случае атаки на ваших детей по доносу - ваши дети являются потерпевшими и вы требуете от системы защиты для своих детей от атакующих.
6. Придя к начальникам вышеуказанных служб - вы должны проговорить следующее:
1. вы заботливый родитель и мягко говоря фигеете от того, что происходит.
2. вы не намерены забивать детей и делать из них моральных уродов.
3. вы обеспокоены перспективой дальнейших доносов и намерены защищаться
4. вы намерены вменить вышеуказанные статьи.
5. вы заручились юридической поддержкой.
6. вы ТРЕБУЕТЕ ЗАЩИТЫ ОТ ДОНОСЧИКА
7. подробненько разъясняете чиновничку, что дети летать не умеют и в урочное время имеют право на игры. Ограничение детей в их играх, творчестве и досуге - влечет за собой сломанную психику.
Цель визитов в том, чтобы дать понять:
1. вы действуете.
2. вы сложный фрукт.
3. вы будете защищаться.
4. у вас есть юридическая поддержка.
Зайти нужно к каждому члену комиссии принимающей решения по «неблагополучникам»
Грубо говоря, они должны видеть, что с вами будет больше геморроя чем результата.
7. важно, чтобы об этом всем знал детский сад или школа.
Там ваша главная защита.
К ним за пояснениями придут очень скоро.
В моем случае - заведующая начала действовать по своим каналам защищая моих детей.
В моем случае все закончилось хорошо.
Я не стал ничего делать потому, как барышня беременна, пожалел.
Довел до их сведения суть происходящего и дальнейшие перспективы.
Теперь сижу и думаю, что будет когда родит?
Мальчонку бить нельзя, к несчастью, у меня есть мотив и посадка будет мгновенной.
Самое интересное:
Мальчик и его папа работали в детском доме для инвалидов, а сейчас работают в школе для детей инвалидов…
и папа - директор.
Вот факт того, что директор детского дома для детей инвалидов и школы для инвалидов такое допустил - убивает во мне всякую веру в социальные службы, образование, да и мораль в этих системах.