Институт, гардеробная, студент сдает новую, купленную вчера, скажем так, не очень дешевую дубленку.
Гардеробщица получив одежду, замерла секунд на пять, оценивая вещь… а потом, одним рывком сама отрывает вешалку к чертям собачьим…
И тут же без тени смущения отдает опешившему студенту дубленку обратно, со словами:
- А мы без вешалки одежду не принимаем!
ЖЕНЩИНА ДОЛЖНА ОБРЕСТИ ЗАЩИТУ МУЖЧИНЫ
Женщина должна быть защищена от дурного влияния, общения и сплетен, от страхов о будущем, от внешней среды и от собственных негативных эмоций. Женщина должна обрести защиту мужчины. Женские эмоции очень переменчивы и порой не предсказуемы, покровительство ведающего (знающего) мужчины необходимо ей для внутреннего спокойствия, защищённости и уверенности.
Без покровительства и защиты мужа могут жить только отречённые от мирских удовольствий женщины - монахини, но и они находятся под покровительством духовного наставника.
Такова природа женщины, как бы не пытались доказать обратное «самоуверенные» представительницы женского сословия.
Женщина без мужчины, словно лодка без вёсел, без паруса и, в конечном итоге, без причала, её носит по волнам бытия, раскачивает в разные стороны, крутит на месте, порой захлёстывая водой…, без вёсел она не управляема и пристанище обретает лишь там, куда её отправит водная стихия, к какому берегу «прибьёт».
Мужчина - вектор. Женщина - вращение.
Мужчина помогает женщине быть «направленной» во вращении, а женщина помогает мужчине «вращаться» в верном направлении.
Как вы думаете, что даёт человеку ощущение свободы? Непростой вопрос… не правда ли? Небольшая пауза, чтобы мы успели немного сосредоточиться и собраться с мыслями. Итак, друзья, человеку ощущение свободы дает ни что иное, как возможность делать свой собственный, никем и ничем ему не продиктованный, выбор. И чем больше количество вариантов в нашей власти, тем больше свободы мы ощущаем.
Лучше там, где есть из чего повыбирать, не так ли?
10 производителей молока. 10 сортов хлеба. 10 сортов яблок. И вы уже практически свободный человек, ведь теперь вам есть из чего выбрать.
Что? Мало? Хорошо. Давайте добавим сюда одежду. Гаджеты. Игры. ТВ-каналы. Интернет-сайты. Да у вас полным полно свободы! В вашей власти только за один день выбора столько, сколько у бабы Нюры из деревни Отрадное Краснодарского края не было за всю её жизнь! Вы, однако, чертовски свободный человек, не так ли? Что? Что-то это не особо то и ощущается, да?
Кто-то особо дотошный непременно скажет «Но ведь мы ничего не выбираем на самом деле, это лишь иллюзия выбора». И окажется абсолютно прав. В самую точку. Конечно. Совершенно верно. Мы ничего не выбираем. Всё уже выбрано. Ведь всем уже известно что мы выберем. Мы точно выберем что-то из предложенного нам списка. Мы будем выбирать из того, что есть. Из того, что нам предложили. И не придумаем ничего нового, ничего своего… А это и есть самая настоящая иллюзия выбора, друзья. А иллюзия выбора, в свою очередь, создаёт иллюзию свободы. Вот такой вот неутешительный вывод.
Ну, а что же тогда, спросите вы, может сделать меня по-настоящему свободным? А по-настоящему свободными нас может делает только одно - творение, возможность создавать свои собственные варианты выбора, в соответствии со своими истинными желаниями. Возможность воплощать в жизнь то, чего хотим именно мы. И плевать на то, есть ли такой выбор в списке предложенных или нет…
Так что побольше Свободы, друзья. Ведь это не чья-нибудь, а именно ваша Жизнь! Проживите её так, как этого хотите именно Вы!
PS кстати, а что там у нас с вами сегодня на ужин, макароны или картошечка?
Жила-была в синем море-океане Золотая Рыбка. Была она из икринок старого и уважаемого рода, выросла в атмосфере роскоши и благополучия, получила хорошее образование в северных морях, долго плавала по морям южным, вернулась в родные воды, где стала охотно заниматься благотворительностью.
Однажды Золотая Рыбка беззаботно плескалась с подругами, ярко сверкая на солнце молодой чешуей, как вдруг увидела рядом ветхую рыбачью сеть. Неподалеку оказался и хозяин - худой печальный Старик. Задумалась Рыбка - никогда еще не приходилось ей заниматься крупной благотворительностью, а тут шанс сам раскинул сети! И решила Рыбка рискнуть. Стала она скудным уловом Старика, поговорили о предполагаемом объеме помощи и способах связи и поплыла Рыбка домой, где сотворила нехитрое рыбье колдовство, которое в ее роду умел делать каждый малек, стала жить-поживать, ощущая явное очищение кармы.
Прошло время и Старик снова вышел на связь и снова попросил о помощи, но уже в другом объеме. Некоторым подопечным это свойственно - получая помощь безо всяких усилий со своей стороны и не будучи обязанными ответить, они начинают не просить, а требовать. Но бывает, что действительно не полностью решили проблему, так что надо допомогать. Выслушала Золотая Рыбка Старика - ну да, можно было бы и сразу все это дать, но кто же знал? Расстались, поколдовала, плавает спокойно.
Тут в третий раз зовет Старик на встречу, посвященную новому траншу помощи. Просьба откровенно наглая, но понятно, что за Стариком стоит Старуха, которая просто им манипулирует, а сама идти на переговоры боится. Рыбка решила: ладно, помогу. Потому что надо быть последовательной и Старика просто уже жалко, его Старуха изведет совсем, а он итак прозрачнее старого носка. Сделала, забыла.
Но нет, опять зовет. Серый, как пыль, жалкий, ломает шапку, мямлит невнятное. Тут уже Золотая Рыбка не выдержала и говорит: «Ты, Старик, можешь считать меня кем угодно, хоть феминисткой, но так нельзя! Дело не в том, что твоя старуха окончательно обнаглела, а в том, что нельзя быть таким подкаблучником! У тебя вообще есть свое мнение, свои желания? Ты хотя бы раз о себе самом думал? Попросил бы катер быстроходный или снижение подушной дани, или даже мир во всем мире - я бы все сделала. Но не это. Ты бесхребетнее медузы, старый. Помогать тебе не имеет смысла, потому что тебе не вещи нужны, а самоуважение. Но о том, чтобы начать уважать самого себя, ты меня не просил, так что ничего не выйдет. Возвращайся туда, где твою бесхребетность так высоко ценят!»
Взмахнула хвостом изо всех сил, чтобы вода ему, полуобморочному, вернула сознание и поплыла домой. Расстроилась и больше крупной благотворительностью не занималась.
Доктор говорит, всё отлично, операция прошла удачно, анализы хорошие, всё куда лучше, чем надеялись.
Яков Петрович чувствует, доктору хочется, чтоб его похвалили, молодой, бритый наголо, что за мода такая, здоровенный, ладони как лопаты, на бандита похож, не на хирурга, а поди ж ты, никто не брался, он рискнул.
Как не похвалить, никто ж не брался.
Доктор говорит, завтра к часам двенадцати выпишем, и уходит довольный, гордый собой и своим уменьем.
Яков Петрович смотрит на жену и не знает, как жить дальше.
Будто выросла вокруг тёмная стена, высотой до неба.
Плоть исцелили, живи да радуйся, а душа как погасла.
Он с людьми сходился туго, характер скверный, не подарок, а Люба весёлая, лёгкая, Люба уравновешивала.
Раньше сердился, хоть пять минут можешь помолчать? смеялась, нам на семью и одного бирюка хватит!
До операции всю палату развлекала, женщины говорили, жене вашей на сцену надо, артистка, заведующий дежурил, зашёл к нам, вышел через час, сказал, насмеялся на неделю вперёд, как есть артистка!
Сейчас молчит, спросишь - ответит, он и так, и этак, и про соседей, и что в газете вычитал, и что в телевизоре высмотрел, а она посмотрит, по руке погладит и снова молчит.
Только вчера вот, сидели в холле, глянула вслед какой-то бабе, сказала, запах знакомый, помнишь, французские духи завезли, двадцать пять рублей флакончик, ты час в очереди стоял, взял два разных, а по одному давали, тётки тебя чуть не разорвали, я ругалась, целых пятьдесят рублей на ерунду, а они так пахли, что летать хотелось.
Вечером Яков Петрович варит бульон, уже наловчился, даже вкусно.
Пакует сумку на колёсиках, в один пакет пальто, ботинки, в другой тёплые брюки, свитер, бельё.
Просыпается рано, за окном морось, совсем зимы испортились, одно название, что декабрь, снега, считай, и не было.
Запивает таблетки тёплым чаем и думает, как жить дальше.
А потом понимает, что нужно сделать.
В личной заначке скопилась почти пенсия, кому прокладку в кране поменял, кому форточку починил, с близнецами этих, с пятого этажа, несколько раз сидел, смешные дети, добрые, шесть лет, а чего только не нарассказывали, умные растут, Любе не говорил, что ему деньги давали и он брал, расстроилась бы, нельзя, не по-соседски.
На пересадочной вылезает, сумка, палка, чуть не падает, хорошо подхватили.
Метрах в ста магазин, сверкающий, из другой жизни.
Яков Петрович вглядывается в ценники дальнозорко и ахает, и на половину пузырька не хватит.
Сердце начинает трепыхаться, будто хочет вырваться из надоевшего тела.
Яков Петрович сидит на низком диванчике и не знает, как жить дальше.
Давайте на выход! нечего рассиживаться! мёдом тут этим бомжам намазано! говорит продавщица, глаза злые, недолюбленные.
Яков Петрович хочет сказать, сейчас-сейчас, отдышусь и пойду, но воздуха не хватает.
Продавщица повышает голос, не тормози, дед, встал и пошёл!
На шум оборачивается женщина, нет, такую только дамой назвать, как из телевизора, резко говорит продавщице, воды, быстро! есть с собой лекарство? да? ничего, сейчас пройдёт, вот, запейте.
Садится рядом, дедушка, такую погоду лучше дома переждать, а вы на прогулку, жену выписывают? подарок купить хотели? и не говорите, ужасно дорого, ну как, отпустило? я вас отвезу, не отказывайтесь, три остановки в машине лучше, чем три остановки в автобусе, мне всё равно по дороге.
К самому крыльцу подъехал, как барин.
Погодите, говорит, передайте жене, от меня, пусть выздоравливает.
Суёт в руки коробочку и уезжает.
Господи, а он, дурень старый, ни как звать не спросил, ни номера не запомнил, ни спасибо толком не сказал, где ж её теперь искать.
Люба говорит, что это? духи? настоящие? где ты их взял? это мне?!
Яков Петрович говорит, тебе, кому ж ещё, не украл, одна красавица подарила, дай сюда, целлофан сниму, нравится?
Люба вдыхает, как те, точь-в-точь, как те, признавайся, Иванов, я по больницам, а ты с красавицами романы крутишь, на день без присмотра оставить нельзя!
Домой едут на такси.
Люба говорит, поживём ещё, Яшенька, правда? и улыбается прежней своей улыбкой.
Яков Петрович проглатывает ком в горле, конечно, поживём, куда ж мы денемся.
В такси пахнет лавандой, жимолостью, бергамотом, ирисом и белой лилией, в средних нотах жасмин и тубероза, в базе сандал, акация и кедр.
Яков Петрович в таких тонкостях не разбирается, ему - просто цветами.
Стена не исчезла, нет.
Но отступила.
Значит, ещё поживём.
А куда ж мы денемся.
Стругацкие. «Понедельник начинается в субботу»
Мне кто нибуть обьяснит что тут смешного?
Лев Толстой."Анна Каренина"
Прочитал начало и конец. Все понятно
Майкл Крайтон. «Парк Юрского периода»
списано с фильма с не точностями
Клиффорд Саймак. «Заповедник гоблинов»
Не понравилось. Мы все знаем, что гоблины не такие.
Михаил Булгаков." Мастер и Маргарита"
чуть ни умерла от скуки
Митио Каку." Физика невозможного"
не верю что нравиться кому-то
Льюис Кэролл. «Алиса в Стране чудес»
Скажу тем, кто хвалил. Нельзя читать ребенку. У меня самой ум зашел за разум. Автор сам понял, что он написал?
Наталья Степанова. «Заговоры сибирской целительницы»
Дорогая Наталья Степанова!
Спасибо за то, что вы делитесь тайными знаниями с простыми людьми и не жалеете их!
Джон Стейнбек. «Квартал Тортилья-флэт»
Глупее ничего не читала, точнее чуть домучила, писать про алкашей и лентяев? БР-р-р
Джером Сэлинжер. «Над пропастью во ржи»
начала читать еще в школе, но так и не прочла до конца, прошло уже почти лет 10 а мне ее хочется дочитать, странное действие книги, надеюсь на хорошие впечатления!
Господи, вот читаю я последнее время Вас люди, Ваши комментарии, цитаты, разговоры. Вы спорите, ругаетесь, ссоритесь и оскорбляете друг друга не видя, не зная кто перед Вами, какой он человек и как он живет. Кричите о том, что Вы свободны, едины и никому и ничем не обязаны. Что Вы люди, человеки! Но при этом оппоненты Ваши-укропы, ватники, колорады и треклятые москали. Какую отвратительную грязь Вы льете на такого же, как Вы. Мир наверное сошел с ума, или потерял правильную орбиту, потому что летит вращаясь в никуда… Вы пытаетесь с «пеной у рта» доказать свою правду, но забываете, что правда у каждого своя. А вот истина, она одна. У каждого из нас есть близкие, наши друзья, родители, любимые, дети. Мы все хотим чтобы они жили долго и счастливо. Без войны, без обид, страха, ненависти. Но сами потихоньку разбрасываем семена раздора, чтобы посеять отвращение ко всем, кто не с нами, кто против нас. Мы говорим с чужих слов, не имея своего мнения, мы считаем так, как нам говорят… в своей жизни я видела девочку, попавшую в секту «Свидетелей Иеговы», она была безумна, говорила только словами тех, кто руководил ей, я тогда не понимала, что она просто одурманена наркотиком, мне казалось что она просто больна. Сейчас весь мир похож на большую секту, где правят те кто еще не понял, что на земле каждый день может оказаться последним и все твои «накопленные» на черный день сбережения будут не нужны.
Что может быть проще… мы все одинаковы, потому что мы люди, но разные и это так здОрово! И мы всегда должны знать, что не смотря ни на что мы останемся друзьями, потому что мы люди-жители одной страны, под названием -Земля.
- Очень хочется поступить правильно… вот только не знаю, как это - правильно.
- Не знаешь? А ну-ка быстро: как правильно - у рыбов нет зубов, у рыбей нет зубей или у рыб нет зуб?
- У рыб нет зуб.
- У рыб нет зубов! Только это тоже неправильно. Потому что зубы у рыб есть. Понял?
- Нет.
- Ты выбираешь, какое из неправильных решений самое правильное. А они все неправильные.
ВЫДЕРЖКИ ИЗ СОЧИНЕНИЙ ШКОЛЬНИКОВ
1. Трактор мчался по полю, слегка попахивая… 2. Летом мы с пацанами ходили в поход с ночевкой, и с собой взяли только необходимое: картошку, палатку и Марию Ивановну. 3. Умер
Реальный сюжет сценария фильма Возвращение Святого Луки
Кража
Весной 1965 года обе картины - «Луку» и «Матфея» привезли из Одессы в московский Пушкинский музей на выставку. 9 марта был санитарный день, когда музей закрыт для публики. На следующий день с утра было обнаружено исчезновение картины. Её варварски вырезали из рамы тупым ножом, вместо того чтобы профессионально отделить раму от подрамника, а затем отделить по внешнему периметру. Это была первая кража в ГМИИ с 1930-х годов, когда похитили картины Доссо Досси и Тициана.
Розыск поручили оперативникам МУРа. Руководителем группы назначен следователь Сергей Дерковский. Дело находилось на контроле в Прокуратуре СССР, куда Дерковского приглашали для докладов практически ежедневно.
Преступление было совершено через несколько недель после заявления министра культуры СССР Екатерины Фурцевой в заграничной командировке: «В Советском Союзе, в отличие от Запада - музеи не грабят». Эта кража была первым крупным случаем преступления подобного рода в СССР. Кража едва не стоила ей министерского кресла. О преступлении советская общественность не знала. Факт преступления был засекречен.
Поиски
Расследование поставили под особый контроль Министерства охраны общественного порядка РСФСР, однако в течение нескольких месяцев после кражи никаких следов картины найдено не было. Было выдвинуто предположение, что «Святой Лука» украден по заказу, поскольку в ГМИИ множество не менее ценных экспонатов. Милиция отрабатывала всех иностранцев в Москве, интересовавшихся живописью. Например, бельгиец Жак Ванденберг, остановившийся в «Метрополе», попадает в разработку - к нему подсылают девушку, которая предлагает ему «рембрандта». Тот сначала соглашается, но на следующий день мгновенно срывается на родину, оборвав в глазах милиции важную ниточку.
Результата всё нет. Фурцева обращается к председателю КГБ Владимиру Семичастному, который передает дело КГБ. Также Фурцева постоянно давила на министра охраны общественного порядка Вадима Тикунова.
Другая ниточка основывалась на информации из Одессы: стало известным, что некий иностранец пытается вывезти какую-то картину без досмотра. В багаже гражданина ФРГ Курта Шварцхайнера было найдено полотно, купленное им у «одного одесского коллекционера», однако когда этого Тимошевского нашли, оказалось, что иностранцу всучили подделку, хотя и высочайшего уровня. Её, а также другие картины в коллекции дилера, выполнил копиист-студент Николай Иванчук.
Однако в итоге дело зашло в тупик.
Разгадка
Преступление было раскрыто не следственными методами, а благодаря ошибке преступника. Почти полгода спустя после кражи, в августе отчаявшийся вор выбрал в толпе возле магазина «Грампластинки» на Калининском проспекте одетого «по-западному» человека и предложил купить полотно старого мастера «уровня Рембрандта» всего за 100 тысяч рублей. Но одетым «по-западному» человеком оказался сотрудник советского посольства в ФРГ, являвшийся также разведчиком КГБ, который сразу понял важность предложения и сказал, что сам он живописью не интересуется, но готов найти покупателя. Была разработана спецоперация. Один из участников - Александр Громов, в 1965 г. - старший уполномоченный 2-го Главного управления КГБ.
Вторая встреча была назначена у бассейна «Москва» в субботу 28 августа. На роль покупателя подобрали Леонида Краснова, сотрудника внешней разведки, блестяще владевшего немецким языком. Встреча состоялась у столовой на ул. Метростроевской. После торга молодой человек согласился скинуть до 60 тыс. рублей. После окончания встречи за преступником велась слежка, которая длилась совсем недолго - до служебного входа Пушкинского музея, что привело сыщиков в изумление. Через 40 минут объект отправился на ул. Маркса и Энгельса, где зашел в подъезд одного из домов.
Личность молодого человека была установлена: Валерий Волков, 27 лет, по образованию - столяр-мебельщик, в 1957 году осуждён за кражу личного имущества, освобожден досрочно, в 1963 году был принят на работу реставратором по дереву в Музей изобразительных искусств имени Пушкина по рекомендации одного из сотрудников.
«Вся эта история должна была быть очень травматичной для спецслужб. И милиция, и КГБ действовали крайне неэффективно: они искали картину везде, где только могли, в то время как музейный работник в течение года скрывал её за печкой в своей квартире».
На решающую встречу сотрудники КГБ прибыли на «Мерседесе» последней модели с ФРГ-шными номерами (из автопарка КГБ) и личным водителем. Волков предложил «покупателю» пойти пешком вместе с ним. За ними последовала «наружка», но в одном из переулков она упускает объект. По словам Краснова, Волков отвел его арбатскими переулками к двухэтажному старинному особнячку - там находилась квартира Изольды, девушки Волкова. Там их встретил подросток, который, не говоря ни слова, принёс с кухни газетный свёрток. Служба наружного наблюдения нашла их только через час. В руках у Волкова была картонная коробка, которую ему дал Краснов. Волкова арестовывают на ул. Метростроевской (Остоженка) с коробкой в руках. А Краснов ушёл - продавец не должен был догадаться, что иностранец подставной. Но Волкова посадили в машину КГБ, и по пути увидели застрявший «Мерседес» Краснова, который почему-то никто не ловил. Это, вероятно, позволило Волкову догадаться, что его заманили в ловушку.
Позже выяснилось, что Волков, мечтавший поступить в Суриковское училище, не смог этого сделать из-за судимости, однако продолжал испытывать тягу к прекрасному и устроился в ГМИИ. Для этого требовалось высшее образование, и ему понадобился фальшивый диплом. Личная жизнь и ухаживание за девушкой повлекли за собой долги; именно тогда с Волковым, предположительно, познакомился коллекционер Валерий Алексеев. Алексеев, предположительно, обещал ему помочь с дипломом за 1000 рублей.
Предположительно, Алексеев показал Волкову, как правильно вырезать и хранить картину (Волков этого требования не выполнил), дал новую обувь, чтобы его не могли выследить собаки, и забрал у него картину после того, как тот её вынес. У Алексеева, предположительно, картина оставалась в течение нескольких месяцев, пока шло безрезультатное расследование, пока отдел кадров ГМИИ в ультимативной форме не потребовал от Волкова диплома. Волков, предположительно, пришёл к Алексееву за деньгами и документами, но тот не дал ему ни того, ни другого, и Волков забрал «Святого Луку» обратно. Дальнейшие нелепые шаги по его реализации и привели к аресту вора.
По мнению следователя, Алексеев соблазнил Волкова на кражу, причём по заказу какого-то иностранного коллекционера либо советского подпольного миллионера. Личность третьего лица осталась не установлена. Алексеев - ныне известный респектабельный коллекционер - решительно открестился от своей причастности к краже: «Я не имею никакого отношения к похищению картины „Евангелист Лука“, считаю всё случившееся провокацией, направленной против советских коллекционеров живописи. КГБ просто „пристегнул“ меня к этому делу. Я понятия не имею, где была картина, как её нашли…». Алексеев, утверждавший, что его оговорили и что он ничего не помнит, был направлен на экспертизу в Институт судебной психиатрии имени Сербского, где признали, что он не в состоянии отвечать за свои поступки.
Волков получил 10 лет лишения свободы (суд состоялся 21−22 февраля 1966 года). С осуждённого взыскали 901 рубль за реставрацию полотна, которое приглашённый эксперт оценил в 120 тыс. рублей. Вина Алексеева была не доказана.
Еще раз о плагиате.
А теперь давайте поговорим о том, что собственно является плагиатом, а что нет.
Бывают случаи, когда слушая стихотворение или песню, слышишь отголоски классических произведений. Плохо это или хорошо? Я думаю, что хорошо. Это лучше, нежели слышать отголоски дворовых песен и дешёвой попсы.
Мы все впитываем в себя информацию, перерабатываем её внутри себя, а потом она может реализовываться в новые стихи и картины, которые становятся продолжением своих предшественников. Или переосмыслением.
В живописи там всё немного по-другому. Достойные полотна копируются художниками. Художникам, которые достигли определённой высоты творчества, подражают. Так наблюдала во Франции огромное количество полотен, написанных современными художниками в стиле аля Климт. Этого австрийского художника любят во Франции. А его картина «Поцелуй», имеющая мировую известность, находит свое отражение в полотнах современных художников, которые рисуют то же, но по-своему, сохраняя манеру письма Климта, копируя его орнаменты и опираясь на его образы.
Многие художественные образы стали каноничными и рисуются многими художниками. Так распятие является образом священным и в то же время одним из любимейших образов художников, выбирающих религиозную тему.
В литературе нельзя скопировать произведение. Это, как раз и будет плагиат. А вот переосмыслить тему вполне можно.
Если бы запретить это, не было бы «Золотого ключика». На мой взгляд, эта сказка значительно интереснее, нежели её прототип «Пиноккио». И это не единственный случай.
Путешествую по Италии, специально заехали в Верону, чтобы постоять под легендарным балконом, на котором стояла влюблённая Джульетта. И что же мы там узнали? Мало того, что оказывается, Ромео и Джульетты не было. Это легенда. А образы собирательные.
Эту легенду пересказывали много раз. Причем в стихах. Произведение Шекспира было далеко не первым. А где-то во втором десятке стихотворных пересказов темы. Но оказалось лучшим.
Поэты классики порой пересказывали стихи друг друга. Так всем известный «Памятник» Пушкина ранее был написан Ломоносовым. И не только им. Но если стихотворение Ломоносова очень сложно из-за сложного литературного языка, то стихотворение Пушкина знает каждый.
Влияние поэтов друг на друга можно видеть в творчестве разных поэтов.
Приведу пример на своих стихах.
Сумрачный вечер
Натали Никифорова
Воздух сумрачным табаком пропитан. Комната горечью вся полна.
Ты напротив, молчаньем моим избита. Давно кровоточит твоя душа.
Сердце мое - кусок железа. Гонишь мысли и ловишь мой взгляд.
Руки дрожью сводит. Забавно. Знаю точно: Я виноват.
Выбегу в воздух, пропитанный ночью. Брошу на окна прощальный взгляд.
Знаю, любишь. Ты очень, очень. Верю, простишь, ведь, я виноват.
Как оковы любовь сковала, сделала слабым, иду ко дну.
Сделай что-нибудь. Знаю слава, дурная слава тебе не к чему.
Выплюну криком боль и горечь. Забудь, не помни, оставь меня.
Но для меня другого нет солнца, только одно - любовь твоя.
Помню взгляд твой, как нож он режет мякоть сердца, что сталью скрыта.
Знаю точно, что где б я не был, ты не будешь мною забыта
Слушая моё стихотворение, каждый знающий «Лиличку» Маяковского услышит и его тоже. Но это моё стихотворение, в нём описана моя ситуация и использованы мои слова, а не Маяковского, хотя не буду спорить, стихотворение Владимира Владимировича имеет к нему отношение.
Владимир Маяковский
Лиличка!
Вместо письма
Дым табачный воздух выел.
Комната -
глава в крученыховском аде.
Вспомни -
за этим окном
впервые
руки твои, исступленный, гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День еще -
выгонишь,
можешь быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Все равно
любовь моя -
тяжкая гиря ведь -
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят -
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон -
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметенный карнавал
растреплет страницы моих книжек…
Слов моих сухие листья ли заставят остановиться,
жадно дыша?
Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг
То же самоё можно сказать о стихотворении «Мой милый, что тебе я сделала?» Я использовала приём и фразу Марины Цветаевой, но написала своё стихотворение.
Это не может считаться плагиатом. Потому что стихи совершенно разные. Хотя влияние явно прослеживается.
Конечно, было бы странно, если у автора были бы только стихи, написанные вместе с великими поэтами. Каждому есть, что сказать своё. Но возможно, это необходимая составляющая творчества. Это процесс общения разных поэтов и некая передача опыта.
Это как учиться рисовать, копируя картины известных художников. Только здесь не происходит копирования, а происходит переосмысление темы, образов и манеры письма.
Очень важную роль в развитии русского языка (я говорю только о русском языке, так как владею только им) играют пословицы, поговорки и крылатые слова. Эта составляющая языка постоянно развивается и дополняется. Крылья обретают понравившиеся большинству фразы и слова, услышанные в произведениях современных литераторов.
Так фраза из мультфильма «Маугли»: «Акелла промахнулся!» Имеет очень глубокий смысл и говорит не только об ошибке вожака. Её смысл глубже. А всего два слова.
Если запретить использовать один раз произнесенную фразу, эта составляющая языка умрёт. Да и сам язык будет постепенно умирать, мы же постоянно говорим и пишем фразами.
«…Я
не боюсь слов. Они не страшны именно тем, что - всегда малЫ, всегда
тень (чтО резче и ярче тени!) что за словами - всегда - еще всё. Я всегда за слова! Когда человек молчит мне тяжело, - как вагон который не идет: - Ну же! Можно без рук, без губ, без глаз - нельзя без слов. Это -
последняя плоть, уже духовная, воспринимаемая только сутью, это
последний мост. Без слов - мост взорван, между мной и другим - бездна,
которую можно перелететь только крыльями!»
Женщина живёт любовью и лаской, как бабочка цветами.
Женщине нужно чтобы её не «ломали», а любили.
ПРОСТО ИСКРЕННЕ ЛЮБИЛИ…
Чувствовали, как скрипку умелый смычок,
обнимали простыми, но такими дорогими словами.
Тогда струны её души, будут звучать от наслаждения и блаженства, звучать незабываемо… как в последнем аккорде.
Женщина существо чувствительное и даже если она хочет казаться сильной,
внутри, от этой «силы», о клетку реальности бьётся безысходность…
Порою она и сама не знает куда деться от этого наносного и лишнего.
Нельзя позволять женщине быть сильной… это не в её природе. Вся женская бравада
исчезнет, как только она почувствует уютные, заботливые, мужские руки и реально
существующее небо для полёта, в глазах любимого… Только тогда она раскроется…
будет сиять и греть как теплое солнце…
Будет выдыхать своё сердце единственному.
Тогда она отдастся вся, без остатка. как весна отдаётся любящему и чувствующему.
Она будет нежна и нежность эту не купишь, не возьмёшь ни обманом, ни силой, и ни с чем не перепутаешь…
Женская нежность - это и есть её душа. маленький комочек в солнечном сплетении, который зачастую, от переполнявших её чувств не дает ей дышать.
Как не крути, только мужчина может раскрыть в женщине - женщину, особенно то, что она сама в себе не знает.
И если ему удастся прикоснуться к её непознанному, раскрыть её и будучи началом завершиться в ней… она сделает его самым счастливым…
Вечера на хуторе близ Диканьки или всё почти по Достоевскому
Мне 43 года. Возраст уже не мальчика. Я вырос в ВЕЛИКОЙ стране. И искренне благодарен ей за то, что она была. Она растила меня, лечила и учила. Мама моя родом из Москвы, но родился я в Одессе. Во время войны их эвакуировали из Москвы. Дед мой Аркадий Тимофеевич Шнайдер прошёл всю войну. Дважды был ранен, но возвращался на фронт. А мой дядя, молодой инженер авиационщик, так и не вернулся с войны. Говорят, пропал без вести, под Сталинградом. Пусть им обоим земля будет пухом.
Мама моя в девичестве Жанна Аркадьевна Шнайдер, еврейка по национальности, работала музыкальным работником в детском саду, отец проработал много лет гальваником. Не скажу, что мы жили богато, но не бедствовали. Детство моё прошло в однокомнатной квартире в коммуне. Правда, всего одна соседка. Сейчас спустя столько лет, когда её уже нет в живых, я, к сожалению, не помню, как её зовут. Помню только, что говорила она только по-украински и то, что по дому она передвигалась, опираясь на палку. Одной рукой. Второй просто не было. По локоть. Родом она была из-под Львова. Жила в селе. Из всего села выжила только её семья. И сотворили это не немцы. Вечная ей память.
Но тогда, мне розовощёкому карапузу было не до войны. Ребёнком я рос беспокойным, но весёлым. И хоть в моей стране не было Диснейлендов и Мак-Дональдсов, я не чувствовал себя обделённым. Кино, море, цирк. Всюду с дедом. Дед был товарищем по играм, учил меня плавать, рассказывал пусть и скупо о войне. О том, как вернувшись, восстанавливал город и фабрику. Ту на которой работал пока хватало сил и за которую болел всей душой. Всё было хорошо. До тех пор пока я не попал под машину. Перелом позвоночника в двух местах со смещением секции. Больше года в постели. То, что я хожу, а не прикован к инвалидной коляске врачи до сих пор считают чудом. Повторную операцию, которая мне сейчас бы не помешала, на Украине делать уже не берутся. А тогда взялись, правда, мне повезло, в это время по обмену опытом в нашей Еврейке был какой-то профессор из Москвы. Не могу сказать, что моим родителям это нечего не стоило. Конечно, стоило, конечно, они благодарили. Но все было в рамках того, что они могли себе позволить.
В школу я пошёл поздно, но зато ещё до школы я умел читать, писать и считать. И читал я при этом запоем, а что ещё прикажешь делать, если весь твой мир сведён к кровати? Мальчиком я стал более спокойным и рассудительным. Правда, болезненным. После травмы любая зараза липла ко мне как банный лист к мокрому месту.
К чему я это рассказываю, спросишь ты. Отвечу. Видишь ли, мальчиком я был слабым и домашним. Драться не умел, не любил и если честно не умею и не люблю сейчас. Зато придумать или продумать - это ко мне. Кое-каким артистизмом бог вроде не обидел. Да и кое-что из мальчишеских забав не минуло и меня.
Предки мои из московских купцов обладали характером непоседливым и беспокойным. Часть его передалось и мне. И не только характер. Посмотрев на меня можно и цыган найти, и татар, и не только их. Человек я контактный, и характер вроде не сильно склочный. Всегда был лёгок на подъём, хотя с годами и немного отяжелел.
Потому исколесил весь Союз. Да и в Европах тоже побывал. Никогда не забуду улочек Берлина. Первая поездка заграницу. Всё такое новое и вместе с тем знакомое. Я просто ходил по улицам, смотрел на прохожих, заходил в магазины или просто глазел на витрины. Немцы относились к русским по-разному. Чаще всего я слышал «Найн». Я думаю, многие знают, что это означает. Но были и исключения. Никогда не забуду небогато одетую немку, торговавшую домашней выпечки тортом. Торт был вкусный. Денег так и не взяла. Как не просил.
Ленинград, Москва, Вильнюс и Таллин. Я везде был дома, везде встречали как родного. Мы и были родными. Мы все были одной страной. Правильно Путин сказал, тот кто не жалеет о развале Союза не имеет сердца. Но тогда., тогда ещё никто и в мыслях не держал, что великая страна может пасть.
Но время шло, и к власти пришёл Горбачёв. Перестройка-перестрелка. Лихие 90. Нет, не то, чтобы я не вписался. Вписался и довольно не плохо. Мне даже нравилось. Торговал книгами, стоял на валюте, потом были компьютеры и прочее-прочее.
Мишура и блеск. Гласность! Гулаг! Сталин ел младенцев на завтрак!!! Ленин по ночам ходит по Мавзолею!!! Рука Москвы.
И, как финальный аккорд - развал Союза. Вопреки всему: Конституции. Закону. Желанию людей. Огромная страна связанная экономическими связями, кровью и потом, была развалена одним росчерком пера. Развалена на отдельные удельные княжества, с князьками во главе. Решившими, что так будет проще и кормушка жирнее.
И ведь у Украины были все шансы.
Развитое сельское хозяйство. Хорошая научная база. Энергетика. Тяжёлая и лёгкая промышленность. Неплохая сырьевая база. Флот. Все долги СССР остались России.
Ну, все предпосылки, что бы жить в шоколаде. Где шоколад? У Пети наверно. 23 года, а толку…
Но не будем забегать вперёд. Лучше заглянем в 2004 год. Майдан. Ах, сколько в этом слове… Скажи - так. Геноцид! Голодомор!!! СБУ совместно с ФСБ отравило Ющенко. Ци руки ничого не вкрали.
С самого развала Союза я не могу назвать себя патриотом Украины. Но и сильно недовольным я себя назвать не могу. Скорее я любил свой город. Я вместе с ним приспособился. У Одессы был свой колорит, чисто одесский. Он был у неё всегда. Что-то неладное, проявилось с возвращением Гурвица. Я помню первое его мэрство. Он реально старался, что-то сделать для Одессы. Да конечно не без пуха на лице, но и попытки были на лицо. Второй заход был явно хуже. А на фоне разворачивалась эпическая картина развала страны. Полотно расцвечивали - битва между президентом и премьером, полная не сыгранность команды и замечательный газовый контракт.
Тут надо отмотать чуток назад. Дело в том. что ещё до третьего тура, когда уже было ясно, что Ющенко выдавит таки себе место на троне, спешно и специально под него из президентской республики Украину превратили в парламентскую. При полном нарушении Конституции. То ли, что бы пасечник не наломал дров, то ли что бы напихать побольше палок в колёса.
Но, так или иначе, пасечник дал всем прикурить. Тогда же, ещё при нём, появились первые ростки национализма или это я их только тогда заметил, не знаю. Это же надо приравнять воинов УПА к ветеранам Великой Отечественной Войны. И знаешь ведь дали. Это так повелось - ну что я могу сделать, не согласен, но помолчу.
Многие считают, что это было первой репетицией. Но всё имеет свой конец. И это тоже. Князёк слез с трона. И новый владыка объявил, что бюджет пуст. Это вообще национальная забава такая. Каждый следующий садясь на трон объявляет. что предыдущий был мошенник и вор и просрал все полимеры. Цари меняются, но рожи всё те же.
Но вернёмся к Януковичу. Честно царёк из него вышел такой себе. Но мне не мешал. Я к тому времени начал подымать свой очередной бизнес. Начинал с нуля, практически без денег. Но исправно платил налоги, впрочем, как и все 23 года. Государство мне не чем не помогало, впрочем, не мешало и то хорошо. Ближе к 2010 появилась ещё и работа, от которой я не мог отказаться.
И я зачастил в Киев. Собственно очередной майдан меня можно сказать там и застал. Нет, я не стоял на Майдане. Мне хватило ещё первого раза, что бы понять к чему это приводит.
На улицах замелькали колоритные товарищи. А я вернулся в Одессу.
События начали ускорять свой ход. Аааа… мы не вступили в Евросоюз. Аааа… Плевать, что никто не спросил, а хотим ли мы в Евросоюз. Нет-нет-нет. Мы хотим сегодня, нет-нет-нет, мы хотим сейчас. Что мы не готовы? Страна не выдержит? Аааа… куда смотрел премьер!!! На кол премьера!!!
Студентов разогнали. Показательно жёстко. Как по заказу. Что было до того как разогнали? Да ничего. Ну, ментов побуцкали. Ну, так слегка. А так ничего. Но это было только начало.
Забегая вперёд, хочу отметить. Каждый раз, когда градус замирал, обязательно случалось, что-то, что подымало его только выше. Только так и никак иначе. Только вперёд.
Толпа разрасталась и чем больше она становилась, тем меньше в ней было человеческого. Вот уже кто-то заверещал со сцены, чаёк, печенюшки. Все дела.
Украина це Европа!!! Чуть ли не вместе с толпой скандирует американский посол.
Що, не крычав? А так отчётливо был виден. Что мне надул это в уши Киселёв? Точно? А кто раздавал печенюхи? А к кому там три богатыря попеременно бегали? Какие три богатыря? Ну эти которые Кролик, Боксёр и этот мордатый. К Януковичу? А помимо?
А в это время в лучших традициях Европы запылали костры, полетели бутылки с зажигательной смесью. И Крым первый раз заявил, что с него хватит. Или это было раньше. Чёрт не помню. События уже неслись такой чехардой, обгоняя друг друга, что уже и не упомнишь всего. Вот только вчера было объявлено, что поход в/на Европу ПРИОСТАНОВИЛИ. А уже сегодня кричит на Майдане толпа.
Что делал я? Я МОЛЧАЛ. Я СМОТРЕЛ…
Нет я всё понимаю. Обещали. Не пошли. Законы от 16 числа. Хотя стоп. А что законы?
Мне они не мешали. Что в масках нельзя ходить? Помилуйте, какие маски? Вандалить нельзя? Так я не вандалю. Я законопослушный гражданин. Фашизм и фашистскую символику запретили? Так снова не ко мне. Государство пыталось защитить себя. Как умело. Пусть косо, пусть криво. Как могло.
А тем временем градус повышался.
Уже заспивала ясновельможна пани Фарион. Уже застрыбав майдан. Москалив на ножи.
Виселица в Ивано-Франковске для зрадныков Украины. Уже во Львове захватывают ОДА, да и Киев не отстаёт. Взята военная часть. Львов не признаёт власть Киева. И голосом разума звучит на фоне всего повторное предупреждение Крыма. Но никому нет дела.
Рэволюция набирает ход. Три богатыря уже прочно оседлали бал вакханалии. Кролик кричит про кулю в лоб. А Боксёр уговаривает ментов побуцкаться на камеру. Щёлк. И новый эпизод. Боксёр получает в морду струю огнетушителя. Всё. Уже никто никого не контролирует. Главные участники пьесы уже просто плывут по течению. Парубий вывозит снайперку с майдана. По беркуту и майдану стреляют снайпера. Ставя финальную крапку.
Победа! Уже мелькает улыбчивая физиономия Парошенка. Рыбой-луной вплывает в кадр Турчинов. Этакий спикеро-президенто-генералиссимус. Кролик теперь с портфелем премьера. Уже строчат первые законы при полном народовластии. В смысле наплевав на него.
Ты спросишь, а где же я? Ведь рассказ должен был быть о том, как я дожил до жизни такой. Погоди, чуток. Это лишь декорации. Они уже расставлены, сцена подсвечена. Теперь можно и обо мне. Я молчал. Молчал до тех пор, пока не случилось покушение на памятник Ленина в Киеве. Почему? Объясните мне кто-нибудь почему? Чем, чем вам блядь помешал Ленин? Вы устраивали революцию? Так он же тоже! Он в Европу вас не пускал? Я езжу во Львов протестовать против ваших героев? Нет. Он мало сделал для вашей страны? Не было бы его, не было бы Донбасса. Памятники ему это, то немногое, что осталось от моей страны. И добро бы вы их аккуратно снимали. Нет. Вы глумились над ними как могли. Это было для меня последней каплей. После этого я УЖЕ НЕ МОГ МОЛЧАТЬ.
Я не обязан ничем вашей Украине.
НИЧЕМ. И я вышел. Я НЕ МОГ НЕ ВЫЙТИ.
А национализм и беспредел только набирал свой ход. Вот захлёбываясь кричит Фарион. Вот уже по городам маршируя, идут толпы, крича, что Бендера придёт порядок наведёт. А в моём городе под ОДА стоят женщины и дети, а напротив них строятся колонны людей в бронежилетах и с дубьём.
Я БЫЛ ТАМ. Я ВИДЕЛ. Я не конфликтный человек. Который, НИКОГДА за 23 года не выходил на улицу из-за политики. ВЫШЕЛ. Впервые. Никто из тех, кто стоял рядом не планировал захватов ОДА. Люди просто хотели добиться того, что бы у них в городе не началось. Мы разошлись. Это был первый раз, когда Одесса нагнула голову. Ещё только нагнула. Но начало было положено. Нас слили. Иначе я это назвать не могу. Одесса ещё надеялась договориться. После этого я впервые уехал в Крым. Просто посмотреть.
Я люблю Крым. Если бы можно было перенести Одессу в Крым, то я бы нигде больше жить не хотел. Это было ещё «до». Но я отвлёкся. Крым был готов. Для Крыма, как и для меня всё было однозначно. Эта не его Украина. Не та.
Мы понимали друг друга. Молчаливый диалог улиц и мыслей совпадал. Мы думали в унисон. Сонные улицы, закрытые кафе. Молчаливый порт. Готовый к бою организм. Один город на весь полуостров. И один человек. Вы когда-нибудь были в городе перед войной? Я был. Я ВИДЕЛ. И УЖЕ НЕ ЗАБУДУ.
Не забуду кучек татар. Улыбок друзей. Водки на подоконнике. И тлеющих сигарет.
Не забуду медовухи, припрятанной совершенно к другому случаю кем-то из друзей. Медовухи, которую я варю сам. Я пробыл в Крыму недолго. Но мне хватило. Нам хватило. Нам обоим. Я уехал. Оставив Крыму злость. Она ему была нужнее. Мне тогда ещё нет. Я вернулся в Одессу. Лагерь на Куликовом поле уже стоял. Уже набирались дружины. Я записался. Пришёл на первый сбор. Знаете, из кого состоял отряд «боевиков»? Из стариков и детей. Под громким названием - Народная дружина - собрались старики и дети. Первый сбор вылился в муштру. Колона по два. Колона по три. Равняйсь. Смирно. Для чего? Зачем? Не знаю. Может так надо. Возможно, стоило остаться. Но я не остался. Я приходил. Я был на многих маршах. Я подрывался, когда приходила информация, что к нам придут. Я приходил не против, я приходил за. Если бы не ваш национализм, замешанный на русофобстве.
Если бы не ваши публичные люди типа той же Фарион. Если бы вы слышали кого-то кроме себя. Я бы простил. Тогда ещё да. Даже тогда я выходил не против вас. Я ХОТЕЛ, ЧТО БЫ КТО-ТО ИЗ ВАС УСЛЫШАЛ, услышал, что есть другие. Кто не хочет ТАКОЙ Украины. Но курс уже был определён. Те, кто подсадил на трон новую власть, уже не хотели остановки. Марш уже начался.
Я уезжал в Крым и приезжал обратно в Одессу. Крым встречал меня. Успокаивал и заботливо провожал обратно. Два мира. Два таких разных мира. Думаете, Крым отделился в марте? Нет, панове. Крым отделился раньше. Референдум был лишь констатацией. Я был на нём. Я ВИДЕЛ.
Говорите это всё русские? Нет. Очереди, что бы проголосовать никто не сгонял. Не было аккуратных стопочек бюллетеней. Люди шли сами. А кто-то и не шёл. Не потому что был не согласен. Просто не шёл. Потому, что работал. Потому, что дом. Таких было не много.
Забегая чуток назад. Хочу сказать. Да, ВВЛ помогли, не спорю, но Крым был готов. Он бы справился и без них. С кровью и потом. Измазавшись в грязи, вгрызаясь в камень. Об этом говорили глаза людей. Беркутовец лежащий в больнице. Он не говорил, он был просто знаком. Напоминанием. Крым смотрел на него и понимал всё. Молча. Без слов. Потому что такое нельзя стерпеть. Искусанные по-детски пухлые губы. Бинты в пол лица. И плачущая мать. Именно поэтому, а не из-за Путина ушёл Крым. А вы тем временем продолжали стрыбать. И кричали слава Украине!!! Кричали, а Крым стоял и слушал и хмурился.
Он-то уже знал, на чём зиждется ваша слава. Уже вернулись автобусы с Киева. Точнее люди. Кому повезло. Уже первые 300 дошли. Уже сгущался и тяжелел воздух, как и в Одессе. Только в Крыму он тяжелел от укора, а в Одессе его наполняла ненависть. Ненависть была повсюду. Она обволакивала дома, тихо крадучись проникала в головы и души. Уже по Пушкинской шла толпа, неся красно-чёрные флаги. Уже звучало чужеродное тут файно вместо гарно. А на Куликово предчувствуя беду, все плотнее друг к другу жались люди.
Старики и дети, гопота и нефоры. Ролевики и истфехи. Одесситы. Русские. Даже если татарин или цыган, молдаванин или румын, казак или еврей. Одна нация, один народ.
А как же оружие? Как же русские боевики? Я не знаю. Я НЕ ВИДЕЛ. Не потому, что не хотел. А потому, что не было. За пару дней до 2 мая к нам как-то ночью пришли. Их никто не трогал. Не бил. Просто стала шеренга между ними и женщинами. Молча. Они ушли. До финала уже недалеко. Но тогда ещё об этом никто не знал. Я боролся с ненавистью, как только мог. Чёрный список достиг 80 человек. Я практически перестал читать новости.
В Крым я уезжал всё на более долгое время. Думал ли я тогда переехать совсем? Не знаю.
Я не помню, когда первый раз подумал об этом. Я помню только, когда окончательно решил - и двух мнений уже не было. Я уехал в Крым перед вторым мая. Как раз второго вернулся. Уставший с дороги я пришёл на Куликово. Одесской дружины нет. Казаков купили, они уехали на 411 батарею. Контраст. Радостные люди в Крыму. Демонстрация. Чистота. Набережная Севастополя. Торговцы флажками, шариками, флагами и прочим. Люди с георгиевскими ленточками и кое-где пусть и редко с жёлто-синими. Не потому, что нельзя. Потому что большинство уже всё поняло. Только в детстве я помню такие демонстрации, только в детстве. Когда выходили не за галочку. А потому, что праздник. Крым радовался. Просто радовался жизни, не глядя назад. Потому, что для него позади не осталось ничего.
Я ушёл спать. Пришёл на площадь я около 2 часов. На площади были старики, женщины и дети. Забегая вперёд - скажу. НИКТО ИЗ НИХ НЕ СТРЕЛЯЛ. Ни кто из них даже в центре не был. НИКТО. Озабоченные лица. Тревога. Отставной моряк пенсионер, хромой и с палочкой. Старушка с сумкой. Всего около 400 человек. И шёпот. В центре бой. Город перекрыт. Говорят одесская дружина всё начала. А где народная? Ушла на помощь. Ой, не надо было наверно. А что бросить их там одних? Провокация. Такое простое слово. Только одно. На всю площадь.
Как я не ушёл в город я не знаю. Чудом наверно. А ещё потому, что на площади были женщины, дети и старики.
И Толя. Анатолий Калин. Среди ролевиков известен был как Мерлин.
Я зачастую называл его Мэром. Светлый, очень незлобивый человек. Хороший товарищ. Нас было немного. Мы встали в дозор. И уже уйти было нельзя. Просто нельзя. Никак. А что шановне панство. Вы бы ушли? Кто бы ушёл?
Но ведь ватники, колорады. Начали первые. Ну? Давайте. Скажите мне кто бы ушёл?
Я уходил на площадь и возвращался на пост. Знал, что если начнётся месиво, в лучшем случае мне светит больничка. Астма, позвоночник, много раз ломаная ключица. Ну, какой с меня боец? Но уйти я не мог. Ни один человек не ушёл тогда с Куликова. По уму бы надо было, уйти. Схорониться.
Переждать. Но то по уму. На самом деле уйти не мог никто. Все понимали, что будет. Но уйти нет. Строили баррикаду, через которую можно было перешагнуть. Готовили бинты и аптечки. Делали что-то ещё. По дозору передали, что в случае чего отступаем в Дом Профсоюзов. Не знаю, кто был этот стратег. Потянулись люди с центра. В бинтах, в крови. Шли группками. Те, кто вырвался. Кто уцелел. Было ли мне страшно? Было. До усцычки. Череда понурых людей. И где-то там, в городе, идущая сюда толпа.
Идущая убивать. Через минут сорок они пришли. С моей стороны. Я побежал. Мне надо было успеть. Предупредить. Так быстро я не бегал никогда. В здание я не пошёл. Чудом. Почему? Не знаю. Как удержал кто. А Толик зашёл, что бы остаться там навсегда. Всего две четырёхзначные цифры 1976−2014.
Всего две даты.
Нас таких не зашедших было двое. Нет, наверно, были ещё. Не знаю. Мы обошли здание. С чёрного хода, через внутренний дворик к забору бежали двое. Дедок в пиджаке с планками орденов и женщина. Попытались перелезть. Колючка мешала. Помогли. Это были те немногие, кто уцелел. Из-за здания выбежало двое. Один тащил покрышку. Увидели нас. Бросили и убежали. Через минуты три вырулили обратно. Уже человек шесть. В конце аллеи стояли менты. Бросились к ним. Сначала не хотели пропускать. Прорвались с криками: «Свои» За нами гнались. Парня затолкали за толпу ментов. Меня прикрыл собой мент.
Подбежали трое. Потребовали отдать. Кричали, что мы сбежали из Дома Профсоюзов. Милиционер затолкал меня в автозак, и прикрыв собой дверь посоветовал им идти на хуй. Так и сказал. Медленно и чётко. Почти по слогам. Так я остался живой. Меня отбили менты. А из-за здания подымался дым. Ветер приносил какой-то стук, крики и звон стёкол. Дверь в автозак никто не закрывал. Поэтому я слышал. Меня отвезли домой. Отвезли на патрульной машине. Молодой курсант. Ехали молча. Он продежурил до утра. Кто из нас кого спас, я не знаю. Ночью мне позвонили. Мэрлин пропал. Телефон не отвечает. Я звонил до утра. Пока не сел телефон. Его телефон. Я не спал всю ночь. Шерстил интернет. Искал хоть что-то. А на меня лилась грязь. Вот кучка уцелевших, а вокруг толпа. Вот заталкиваемый обратно человек с криками: «Русский гори!» Вот знакомый мне Александр Даманский, он же «Мамонт», он же «Следопыт» хвастается в контакте, что он был на Куликово и просит фоточки покрупнее. Жареные калорады в собственном соку. Вот что писали в сети. И ЭТО Я ТОЖЕ ПОМНЮ.
Третьего числа уцелевших пошли вызволять. Центр города оцепили. Шеренги милиции поперёк Советской Армии. Со щитами, в шлемах и брониках молчаливо стаяли менты. И вдруг как гром среди ясного неба. Первый вышел из строя и о булыжник зазвенел брошенный щит. Потом был второй, третий, четвёртый. Щиты падали один на другой звеня набатом. Звон летел к небу, отражался от него, ударялся о дома. Срывая щиты и погоны, украинская милиция превращалась в русских парней. ОДЕССИТОВ. Тех, кто иначе не мог. Тех, кто помнил, кому он присягал. Это был последний громкий жест Одессы. Последний громкий. Но когда тебе скажут, что Одесса сдалась, что бузит только Донецк, Луганск, не верь. Они врут. Более того я тебе скажу, часть тех кто пришёл тогда на Куликово поле уже никогда не станут в их ряды. Всё больше людей просыпается, обретают разум и понимают это путь в НИКУДА.
Я был там, на Куликовом, огромное выжженное здание. Полное пепла, гари и боли. Заходил него десятки раз. И всякий раз, когда я был внутри, волей неволей выпрямлялась моя спина, втягивался живот, дыхание становилось ровнее, а шаг твёрже. Я заходил десятки раз и часами бродил слушая тишину. На видео, в сети и статьях. И НИКОГДА В РЕАЛЕ. Так и не смог Толика хоронили шестого мая. Я пошёл. Сказать, что пришло много людей это не сказать ничего. Были те кто знал его по Куликово и те кто раньше. Разных политических взглядов, конфессий, национальностей. Разные люди с одним горем на всех. Осталась теряющая зрение жена и дочка. И память.
Девятого мая я уехал в Крым. В 22.40 поезд оттолкнулся от перрона. А во дворе на Канатной осталась не брошенная бутылка. Второй этаж. Большой балкон. Так легко попасть.
Я уезжал. Навсегда. За окнами, где-то там позади догорала моя Хатынь. Я ещё буду несколько раз возвращаться в Город. Может быть, я приеду в него потом. Крым исцелил меня, в который раз. Молча. Спокойно. Заботливо. Потихоньку вынимая ненависть. Я уже более-менее нормально сплю. Мне не мерещится запах гари. Я не выделяю в толпе людей в камуфляже, с короткой стрижкой или в спортивном костюме. Но из дома пустой не выхожу. Никогда.
Вместо послесловия.
Я с удовольствием встречу кого-то из вас в Крыму, если приедете с миром. Проведу по городу, свожу на пляж и по магазинам, поставлю на стол русских пельменей и бутылочку украинской горилки. Или своей медовухи. С удовольствием посижу с вами, глядя на моря. Помолчу и повспоминаю то время когда Украина была
Я готов говорить с вами о мире, не о том который вы хотите навязать. Одинаковом. Сером. Но о том, в котором мы бы смогли жить все. Потому, что за этот мир мы заплатили кровью и гарью. Но если вы придёте сюда качать права… Я не буду колебаться. Я пойду добровольцем. Да, скорее всего я не дойду до Берлина.
Но постараюсь уйти ни один. Кого-то я прихвачу с собой. Если бог даст, то и не одного. Я ПОМНЮ. Я ГОТОВ. Я ЖДУ. Отступать мне некуда. Позади Москва.
Кое-что осталось за кадром. О чём то, я могу рассказать в личку, о чём то, не расскажу никогда.
Вы когда-нибудь танцевали с дьяволом, при полном свете луны?..
Крылья чернеют.