поднимается ветер.
от запада веет холодом.
обнажённое небо черно от сгоревших тел.
но, пока ещё живы с тобой мы, сильны и молоды,
как бы враг нашей смерти в пожарищах ни хотел.
эта сволочь отметилась новой победой пирровой,
полосато-звездатый воздев над Одессой флаг.
растопчи это знамя, несущее зависть Ирода.
вспомни Сербию, Ливию, Афганистан, Ирак.
чтобы дерево рода покрылось резными листьями
и слетались к нему сыновья из чужих сторон,
брат, взаймы у других не проси ни любви, ни истины.
завоюй себе право на собственный Авалон.
твой мир скоротечен.
ты - миг.
ты - боль.
ты выгорел в юных страстях на треть.
но всякий, кто прежде болел тобой,
уже не сумеет другим болеть.
ты с женщиной не был на нежность скуп,
а нынче и небо к тебе близко,
когда раскалённая лава губ
течёт по вулканам её сосков,
и женщина молит тебя: живи!
и женщина дышит тобой, пока
расплавленным грифелем языка
ты чертишь маршруты своей любви
на контурных картах её лобка…
Больно не от действий других, а от своей реакции на них.
Ты меня не любил. Но ты честно пытался…
быть моим и в ответ говорить, что нужна.
Только парус ослаб после левого галса,
и в бочонке страстей не осталось вина…
Ты меня не любил. Но был истово щедрым.
Ты дарил мне Неву и рассвет на разлив -
наполнял мой бокал песней чаек и ветра,
а за нами следил старец Финский залив.
Ты меня не любил. Помню взгляд незнакомца:
не впускал. И в меня заходить не спешил.
Просто осень в глазах - карий август без солнца…
был прохладным приют для озябшей души.
Долгие проводы - горькие слёзы и смех.
Нужно ли нам напоследок выскабливать души?
Просто исчезну. Нам, в сущности, нечего рушить.
Разве что, мнимое счастье и выдумку-грех.
Мы не тонули, хмелея, в янтарном меду.
Только кормили друг друга - с двух ложечек - дёгтем.
Тешили долго себя не укушенным локтем,
к Счастью равняя делённую на два беду.
Жили в словах непростительно долгой любви.
Долгой. Непрошенной нами. И нам - не прощённой.
Только не слушать, не слышать твой пульс учащённый.
Просто исчезну.
Не смог.
Не смогла.
C’est la vie.
Я не говорю, что мужчине подобает быть безумцем.
Но иногда, ради пламенной женщины и благородной мечты, можно предать огню целые города.
Мы - люди. Живущие в собственных заблуждениях эпицентры неутолимой жажды всё нового тепла и счастья. Мы - это беспрерывное движение и рост, которым со временем становятся малы любые рамки, даже рамки былых отношений. Мы - пугливые звери в поисках личного рая, мы - механика тел с переменной массой целей и амбиций в уравнении жизни.
Я просто напишу тебе стихи…
Сложив все чувства, как на плаху судий…
Сегодня отпустив свои грехи…
А может наши… Честно…без прелюдий…
Я просто расскажу, что есть тоска…
И нет врачей, чтоб сны мои спасти…
Взведенной памятью маячит у виска…
Очередная клятва из… «прости…»
Очередной упрек, как взмах клинка…
Остановись! Истерика безлика!
Прервав полет души, как мотылька…
Держа за крылья, в пламени из крика…
И в гневе, забывая о другом…
Ногами топчется все то, что было свято…
На утро остается в горле ком…
Труп мотылька. И тень души распятой…
Я просто так тебе хотел сказать…
Не надо больше. Это больно. Слишком…
Но только не затем чтобы сорвать…
Те два крыла. Рисованным излишком…
Грехи, они у каждого свои…
И каждый хочет, чтобы их забыли…
Но только невозможно из Любви…
Свои грехи замаливать чужими…
«Я не оставлю тебя» - величайшая ложь…
Такие ошибки не забываются. Oни становятся самыми значительными и «ностальгическими» в нашей жизни… люди-ошибки…
Нет, ей не нужно, чтоб любили.
Ей нужно только, чтоб любил.
Как часто говорю тебе: «Прости»,
Словами разбивая наше счастье.
Всё шире разводя любви мосты,
Нещадно твою душу рву на части.
Язык мой причинил не мало бед,
Подобно змею, отравляя наши чувства.
Быть может дать молчания обет?
И лишь писать, творить своё искусство…
В твоём сердечке хрупком уж не счесть
Осколков слов, бездумно сказанных однажды.
Приятных фраз так много в Мире есть,
Но чтоб найти их, думать нужно дважды!
О многом сказанном жалею до сих пор.
Прошу прощения, но вновь творю ошибку.
И снова слово рубит, как топор…
Вновь сделал больно… А хотел дарить улыбку…
И только в трубке приговором, эхом фраза:
«Ребёнка больше нет… Совсем… Прости…»
И будто рухнул целый Мир… Взорвался разум…
«„Наc“ больше нет… Забудь!.. Прости и отпусти…»
Всю ночь в молитвах проведя перед иконой,
Просил, любимая, у Бога за тебя…
Мы не виним друг друга… Только гоним…
Но каждый будет жить виня себя…
Что смотришь с грустью на неё, мой друг?
Стройна, красива, гордая осанка,
Изгибы ног, изгибы нежных рук…
А ведь была - соседка и пацанка.
И даже влюблена в тебя была,
Но, молча эту боль в себе носила.
Стихи писала, ночи не спала…
- Я не просил.
- Она любви просила…
Когда ты в армию ушёл весной,
Ей без тебя и мира было мало.
Она тогда дышала лишь тобой…
- Я не писал.
- Она тебе писала.
Вернулся. Закрутилось. Масса дел.
Друзья. Подруги. Вкус чужого тела.
Залёт. Женитьба. Ты ведь всё успел?
- Я не хотел.
- Она тебя хотела.
Её подругам ты дарил цветы.
Она ждала, надеялась, молила.
И были так чисты её мечты…
- Я не любил.
- Она тебя любила.
Тебе сегодня - 40. Бизнесмен.
В разводе. Жизнь чему-то научила.
Вот, встретились. Всё вспомнил. Сдался в плен.
- Я не забыл её.
- Она тебя забыла.
А ты, мой друг, сегодня не у дел…
Сиди, кури, с лицом печальным мима…
- Я столько пропустил! Я не успел!
- Смотри. Она, как жизнь, проходит мимо…
Принять человека таким, какой он есть, не значит сделать так, как он хочет.