Людей 7 млрд., а близких среди них единицы. Так что цените тех, кто искренне радуется вашим радостям и вытирает ваши слёзы.
Утро растопырилось нежданными лучами солнца, которые настойчиво запрыгивали в окно, расталкивая на ходу шторы, и бесстыдно обнажая взвесь из пыли, давно и прочно прижившуюся в моей холостяцкой берлоге. «Вновь метеорологи не настроили свои шаманские бубны»: подумал я, сползая с кровати и щурясь от назойливых солнечных точек, запятых и тире.
Продрав не проснувшиеся еще веки, я уставился на чудовище в зеркале. Оно взирало на меня таким же невразумительным взглядом. Почистив зубы, и на ощупь побрившись, мелкими шажками канатоходца я автоматически двинулся на кухню в поисках чего бы кинуть в рот и чем бы все это залить сверху. Ничего не нашел. Тогда проглотил полстакана кипяченой воды, забыв налить ее в кружку.
Натянул брюки, рубашку и все остальное, что полагалось для делового дня. С тоской взглянул на помятую постель, все еще хранившую отпечаток моего бренного естества. «Я к тебе еще вернусь, - ухмыльнулся я, обращаясь к неостывшей подушке, - ты только жди». И направился к выходу, вспоминая попутно место, где выложил вчера ключи от автомобиля. Ничего не вспомнил. И включил дедуктивный метод. Но, видимо, ошибся включателем - метод не заработал.
Тогда, перерыв окружающее пространство в поисках заветных ключиков от средства передвижения, я успел несколько раз припомнить родословную тех, кто делал комод, дверца которого никак не хотела мне открыться; послал глубоко и надолго диван со всем множеством подушек на нем; обложил матами создателей таких маленьких ключиков, которые невозможно найти;, и пожелал всем доброго дня.
«Ну что же, здравствуй тьма тьмущая»: буркнул я себе под нос, спускаясь в метро на своих двоих (обутых по недосыпу не в те ботинки). Час пик выражался обычным разминанием тел пешеходцев, негодующе трущихся друг о друга, и массой отдавленных сапог, туфель, кед, ботинок со всеми пальцами, что прятались внутри. И мои - не исключение. Так что, стиснув зубы и поджав отдавленный мизинец на правой ноге, я расслабился и полностью отдался воле течения, надеясь на лучшее.
Лучшее встретило меня внутри вагона. Людской волной меня занесло в электричку нужного мне направления и разместило лицом в окошко противоположных дверей, где уже стояла дама с большой грудью и маленькой собачкой под мышкой. Пару остановок грудь дамы подпрыгивала у меня на плече, где висел на ремне мой кожаный чемодан с документами. На третьей остановке крепление на чемодане не выдержало натиска мощной груди, и с громким чпоком моя сумка рванула вниз, ударив попутно по морде ремешком собачонку, что грелась под мышкой у дамы. Под разъяренный лай собачки и ее хозяйки, мне пришлось преждевременно покинуть вагон. Плюнув на подземный транспорт, я подтянул чемодан и, прихрамывая правой ногой, побрел наверх к солнцу, чтобы пройти оставшуюся остановку пешком.
День проскакал обычными отчетами, встречами, планами, проектами, расчетами, перекурами, чаепитиями и сплетнями. С ужасом я представил себе обратный путь на метро. Но делать было нечего, и, поджав на всякий случай мизинцы на обеих ногах, спустился в подземку, вновь сдавшись текущей и бурлящей толпе, употевшей за день женскими и мужскими телами. И снова внутри вагона меня ждало лучшее, но теперь - в виде дамы с большой сумкой, из которой пахло селедкой.
«Милая женщина»: подумал я, когда в очередной раз поймал на себе ее улыбку. Когда улыбка повторилась, я попытался включить наблюдательность и проследить, куда смотрят глаза дамы, когда она мне улыбается. Получилось! Наблюдательность сработала! Но радость не произошла, рассосавшись еще зародышем при виде картины Немалевича на моем пальто.
Ярким пятном экспрессионизма содержимое нескольких куриных яиц (или - продуктов куриного производства) растеклось на шерстяном полотне моего дорогого пальто, которое я так отчаянно оберегал от моли и даже дважды водил на значимые торжественные мероприятия. Дама с большой сумкой, видя зависшую программу Windows на моем лице, поспешила покинуть вагон, решив, видимо, оставшийся путь до дома проделать пешком.
Дома было все таким, как я оставил утром. Не раздеваясь, я прошлепал оттоптанными ногами до кровати и грохнулся в объятия прохладной постели. Хотел расслабиться. Не вышло. В живот что-то упиралось. Я оглядел кровать, но ничего сверхъестественного не обнаружил. Снова попытался расслабиться. И вновь у меня ничего не получилось. С силой атакующего суммоиста я сорвал с себя пальто и бросил его на пол. Вот теперь ничего не мешало мне расслабиться, вытянуть уставшие ноги и довольно потянуться.
Я так и уснул: в коричневых ботинках, темно-синем костюме и без ужина в желудке. А рядом, на полу, в позе жертвы убийства лежало, раскинув рукава в разные стороны, мое шерстяное пальто, из кармана которого при ударе об пол выпали ключи от автомобиля и улетели под кровать в кромешную пыль.
Откроем душу.
Вытрем слёзы.
Как жизнь прекрасна… посмотри.
Забудь… печали и невзгоды.
Всё лучшее уже нас ждёт… смотри!!!
В мороз, и в гололед, и в слякоть,
Какая б ни стряслась беда, -
Не заставляйте женщин плакать
Ни от любви, ни от стыда.
Какая бы из горьких трещин
Ни расколола сердце вам, -
Не заставляйте плакать женщин
По необдуманным словам.
Прощайте женщин! Сокращайте
И злые распри и вражду.
И никогда не вымещайте
На женщинах свою беду.
И как бы не случилось плавать
Вам в океане бытия, -
Не заставляйте женщин плакать,
На вас обиду затая.
И пусть вам будет, как награда
За бескорыстие труда
Та женщина, что с вами рядом,
Не плачущая никогда!
Вялотекущий роман -
Это не признак любви,
Это надуманный план
Горячих голов и холодной крови.
Это такое кино,
Там, где известен финал,
Это - когда все равно,
Кто победил, ну, а кто проиграл.
Право же, будем детьми.
Право же, все позабудем.
Право же, будем одни,
Хоть и не вместе, но все-таки будем.
Вялотекущий роман
Скрытого полон огня.
Право на легкий обман
Есть у тебя, значит, есть у меня.
Право на легкий успех,
Необъяснимый уход,
На откровенность при всех
И на подспудный таинственный ход.
Вялотекущий роман
Связан с осенней порой,
Словно холодный туман
Над еще теплой прозрачной водой.
Словно холодный рассвет
Спорит с последним теплом.
Словно навязчивый бред
Против известных давно аксиом.
Вялотекущий роман -
В этом и прелесть его,
В этом и главный изъян -
Право на все, чтоб не ждать ничего.
Вот она, жизнь. Вечно всё то же: один ждёт другого, а его нет и нет. Всегда кто-нибудь любит сильнее, чем любят его. И наступает час, когда хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучило.
Когда в семье всё громче стоны
И каждый держит грязь в горсти,
Мосты сжигают только жёны -
Мужья стремятся развести.
2 ошибки мыслей при женитьбе:
Он - никуда теперь она от меня не денется))))
Она - любит))) значит я смогу его изменить)))
…Когда спишь с женщинами направо и налево, они все сливаются в одну. И она просто меняет имя, кожу, рожу, рост и голос. Длина волос, объем груди, цвет белья варьируются от случая к случаю. Но ты повторяешь ей заученные фразы, делаешь одни и те же штучки, совершаешь одинаковые движения в установленном порядке: «Ты хорошо пахнешь… подвинься ближе, еще… я тебя боюсь… я так хочу твои губы… скорей, я больше не могу… о, благодарю тебя, Господи, какое счастье… ты мне страшно нравишься… мне кажется, это сон… мы будем заниматься этим всю ночь, всю жизнь…» Талдычишь одно и то же каждый вечер разным девушкам с завороженным взглядом ребенка, который разворачивает подарок. Перемены приводят к повторяемости.
Как ни пародоксально, новизна возникает, только если хранишь верность одной женщине. Донжуаны лишены воображения. Казанову принято считать многостаночником, а он был просто лентяем. Потому что, как ни меняй баб, ты-то остаешься все тем же мужиком, поборником пути наименьшего сопротивления.
Чтобы хранить верность, необходим талант."
Ты кому-то давно предназначена… Тебе чьей-то женой быть положено. Чувства твои не растрачены… А просто навеки заложены. За чувства родителей, дружеские, за их неусыпное бдение. Познаешь ты скоро супружеские, бесчувственные отношения. Но разве судьба то женская, чтоб просто холодными жестами, чтоб просто пустыми жестами любовь заменяла женщина, собою бездумно жертвуя? И чтобы лежала холодно, и чтобы ласкала холодно с душою пустою, голою его нелюбимую голову? …
Мой храм моей любви покорный плен
И глаз любимой чуткое вниманье,
Сгорают в одночасье беды в тлен,
Когда со мной любимое созданье.
Сознанье, окаймленное мечтой,
Идет за той чье имя в сердце бренном,
Ведь вечность не спешит за суетой,
Застыв в блаженстве робком и смиренном.
В обыкновенном мире сказки есть
И их не счесть в них просто верить нужно.
Не тратьте жизнь на злобу, гнев и месть,
Мир есть любовь! - Поверим в это дружно!
От зависти люди стареют. .., от обиды болеют. . ., от злости тупеют, а от. .. любви. .. молодеют ! Любите. .. И БУДЬТЕ ЛЮБИМЫ!!!
Пережить всю гамму чувств с одним и тем же человеком - это такое счастье, с которым не сравнится легион любовников-однодневок! Когда энергия одного мужчины и одной женщины не распыляются направо и налево, а сливаются воедино, чувства расцветают и преумножаются. И рядом с таким человеком оказывается возможным всё: тихая нежность и африканская страсть, неспешные семейные обеды и неистовый секс, чувство полного родства и каждодневные маленькие открытия, безграничное доверие и свобода от условностей. И вот тогда любовь становится ЗРЕЛОЙ!
Забота - это то, что действительно сближает
и открывает людей…
Почему человек хочет невозможное? Почему не может приказать своему сердцу? Почему не может отказаться? Это как болезнь, как смерть… Даже убегая, не спасешься… Отдаляешься, она приближается… Приближаешься, она отдаляется… Не получится, я знаю… Мы не сможем быть вместе… Если бы я смог себя остановить… Если бы я перестал о ней думать…"