…Когда Даше исполнилось пять лет, Лиза решила, что может изменить дочь. Она записала ее во все мыслимые кружки — рисование, танцы, музыка, общее развитие. Лиза не давала Даше продыху — посадила ее на диету, водила по врачам и психологам. Даша стала плаксивой и плохо спала. Поскольку Лиза лишила ее хлеба, картошки, конфет и перекусов, Даша начала грызть ногти и сдирать заусенцы. Лиза мазала ей ногти горчицей, зеленкой, но ничего не помогало. Даша похудела, осунулась, плакала по пустякам и не слушалась. На праздники Даша уезжала к бабушке и возвращалась толстой, спокойной, отупевшей от мультиков и булок. Лиза продолжала бороться — с собой, дочерью, со свекровью, с психологами и собственным мужем. Рому она уже ненавидела и тянула, тянула Дашу. И, надо признать, Лизины усилия не прошли даром — Даша стала похожа на мать. Не внешне, конечно. У девочки появились Лизины интонации, Лизина манерность и некоторая заносчивость.
Полина прекрасно помнила, как после долгого перерывала зашла проведать подругу и заглянула в комнату Даши. Той было уже восемь — второй класс.
— Ой, — замерла Полина в восторге, — у тебя такая красивая комната. Как у принцессы!
— Это стиль прованс, — копируя мать, ответила сквозь губу Даша.
— Что ты делаешь? — поинтересовалась Полина у девочки.
— Сочиняю музыку на стихи Хармса, что же еще? — ответила Даша, так и не повернувшись к гостье лицом.
Позже Даша вышла из комнаты и пришла на кухню, совмещенную со столовой.
— Тебе нельзя, — отрезала Лиза, увидев, как дочь достает тарелку, чтобы положить себе мясное рагу. — Могу предложить тебе салат.
Даша тогда дернула плечом — жест матери, — грохнула тарелку в раковину и молча ушла к себе в комнату.
— Да ладно тебе, пусть поест, — вступился за дочь Рома.
— Нет, она не будет есть на ночь, — отрезала Лиза. Полина отметила и злость в голосе, и презрение, и бешеное, уже нескрываемое раздражение. Рома ужинал, уткнувшись в экран ноутбука.
— Пожалуйста, убери компьютер со стола, — тихо, с плохо скрываемой яростью сказала Лиза. Рома убрал компьютер…
Надо натренироваться терять людей, как десять копеек, выпавшие из кармана. Да, было. Да, больше нет.
…А то, что ты скопил- нисколько
Не будет важно для небес.
Ведь взять с собой мы сможем только
Лишь то, что отдавали здесь…
…Если любят вас — не уйдут.
И поймут и простят, поверьте.
Торопитесь туда, где ждут
И бегите оттуда, где терпят…
Жена — она такая!.. Если докопается до твоих измен — то запросто может и закопать!
- иz -
Ты можешь казаться мудрым —
Планировать жизнь и встречи,
Но даже не знаешь утром,
Каким будет этот вечер…
— Лиза! — воскликнула она, когда все столпились в прихожей. — Как хорошо, что ты приехала!
Лиза чуть не заплакала — мама ее узнала. Возможно, болезнь Ольги Борисовны была несколько преувеличена? В этот момент Лиза одевала Дашу, Рома заказывал такси. Полина пыталась впихнуть в Дашу соду на кончике чайной ложки, чтобы избежать приступа рвоты на обратном пути.
Ольга Борисовна, улыбаясь, подошла к дочери, приобняла ее и тихо сказала:
— Лиза, ты обрати на Рому внимание. Женя его очень ценил. Мне кажется, он — достойная партия. Такой вежливый и внимательный молодой человек. Я давно за ним наблюдаю. А как относится к Жене! С таким почтением. Это ведь так важно — выбрать себе достойного спутника жизни. Вот, Полина, посмотри. Такая умница, а дочка на ее мужа похожа. Бедная девочка. Такая неинтересная. Но ничего, может, израстется, выправится. Но глазки маленькие, лоб узкий. И в мать пошла — полненькая. Куда только Полина смотрит? Гены — упрямая штука, я тебе как ученый говорю. Полина в детстве тоже была полненькая, вот тебе и наследственность. Но ведь с этим можно и нужно бороться! Ты поговори с Полиной, она ведь твоя подруга. Только аккуратно, деликатно. Пусть девочке платья купит красивые, нельзя ее в таком виде выводить. Она же ужасно, просто ужасно выглядит. Может быть, ты ей вещи свои отдашь? Помнишь, у тебя было такое платье зеленое, с аппликацией и высокой талией? Очень красивое! Тебе отец привозил из Польши. Отдай Полине для девочки. Ох, бедный, бедный ребенок. С такой внешностью ей будет тяжело в жизни. Да и глазки неумные. Я сразу вижу глаза. У тебя такие умные глазки были. А Рома — очень удачная партия. Я тебе не как мать сейчас говорю, а как специалист.
Ольга Борисовна не замечала, что ее монолог слышат все. Лиза онемела. Мария Васильевна спокойно ушла на кухню — готовить вечернюю дозу лекарств. Рома давно стоял на лестничной клетке и был единственным, кто не слышал Ольгу Борисовну. Лиза посмотрела на Полину, та сидела на банкетке и обувала Дашу. Полина молчала, никак не попадая в дырку на ремешке сандалий.
— До свидания, мама. — Лиза клюнула мать в щеку.
Она так и не смогла сказать матери, что Даша — ее внучка. Полина кивнула на прощание и пошла домой. В машине Рома говорил, что Лиза себя напрасно накручивает — Ольга Борисовна здоровее всех их, вместе взятых, и было бы хорошо в следующий раз устроить ужин с Валентиной Даниловной.
Лиза молчала. Рома был доволен. Даша уснула в машине и проспала всю дорогу.
Добравшись до дома, Лиза хотела позвонить подруге, но не смогла. Не знала, что сказать. Решила позвонить завтра, но и назавтра не смогла…
Если вы оставили человека, тo, пожалуйста… не трогайте его больше. Не пишите и не звоните. Не надо интересоваться, плохо ли ему или хорошо. Не просите никаких пoследних свиданий или разговоров. Не пoльзуйтесь физически. Ничего не надо… Поймите это накoнец. С каждым вашим напоминанием вы делаете только хуже. Исчезните полностью. И имейте достоинство и человечность, не выкладывайте какое то время в соцсети свои долбаные гулянки или новых «возлюбленных». Будьте просто людьми. Уходя — уходите. Вас тоже это рано или пoздно коснется. Нет, это не угроза, это обычная жизнь, которую проживает каждый из нас. Тогда и вспомните эти строки. Оставьте. Замолчите. Дoводите своё дело до конца. У меня всё.
…Ужин в целом прошел спокойно — Ольга Борисовна, обращаясь в основном к Роме, рассказывала про последнюю, незавершенную работу Евгения Геннадьевича, которую решила, нет, решилась, закончить. И очень надеется преподнести Женечке сюрприз к возвращению. После этого Ольга Борисовна пустилась в воспоминания о своих студенческих годах и о том времени, когда они только познакомились с Женей. Рома смотрел на Лизу с недоумением — он решил, что с Ольгой Борисовной все в порядке, она так интересно рассказывала, все помнила в мельчайших деталях, с чего взяли, что она не в себе? Память? Да всем бы такую память! Ольга Борисовна помнила даже цвет платья, в котором бегала на свидания с будущим мужем. А то, что она считает мужа живым, так это нормально. Значит, до сих пор его любит, помнит, не может говорить о нем в прошедшем времени.
Про Дашу на время забыли — спасибо Полине, которая вместе с вещами принесла игрушки и книжки. Лизе даже не пришло в голову, что дочь придется чем-то занимать.
Мария Васильевна обеспокоенно смотрела на часы — пора уходить, но Лиза так и не сказала главного. Рому Ольга Борисовна узнала, была ему рада, но по прежнему считала, что он — аспирант ее мужа. Дочь она тоже как будто узнала, но смотрела на нее как-то растерянно, видимо, силясь вспомнить, почему Лиза оказалась в компании Ромы и почему она не в отъезде.
Мария Васильевна сделала знак — время. Ольга Борисовна выглядела уставшей…
Чeловeк должeн нe слышaть, кaк eго любят, a чувствовaть… Послушaть можно и рaдио…
…Лиза с наряженной Дашей и Ромой приехали к назначенному времени — к трем, не позднее. Мария Васильевна предупредила — до пяти Ольга Борисовна хорошо себя чувствует, потом устает. В шесть ей лучше уже лечь. Лиза волновалась не меньше матери — Дашу переодевала несколько раз. Но нарядное платье смотрелось на дочери безобразно — не девочка, а сарделька. Впрочем, Лиза отмечала вьющиеся волосы дочери, очень милые локоны. Да, волос могло бы быть и побольше, но хоть какой то очаровательный пух на голове.
Даше стало плохо в дороге, к чему Лиза оказалась не готова. Девочку вырвало в такси прямо на платье — оттереться было нечем. Парадного появления не получилось. Приехав, Лиза немедленно сдернула с дочки платье, колготки и пошла в ванную застирывать. Полина ахнула, но быстро сбегала домой и принесла детские вещи.
Даша сидела за столом и жевала горбушку. Ольга Борисовна старалась на девочку не смотреть. Переодев дочку в чужие вещи, Лиза уже и сама не хотела на нее смотреть — Даша походила на мальчика крепыша, причем совсем не милого, а очень даже противного. Она тянулась к столу, будто голодала несколько дней. Хватала руками куски помидора и ломтики огурца. Запихивала в рот, не прожевывая. Доев горбушку, потянулась к хлебной корзинке. Лиза отставила ее подальше, Даша заплакала. Чтобы не пугать Ольгу Борисовну, Даше вернули хлеб. Ольга Борисовна с некоторым недоумением смотрела на девочку, но никаких эмоций — ни положительных, ни отрицательных, — казалось, не испытывала…
Бeрeгитe друг другa. К чeрту гордость. Хорошо жe, когдa вмeстe.
Я поролон частичка любви и тут есть
Счaстьe…
Оно бывaeт колючим, нeбритым, нaхaльно ворчливым…
Лaсковым, нeжным и жизнeнно нeобходимым…
…Девочка вернулась круглым ребенком, с увесистой попой и щеками, раскормленной до размеров рождественского поросенка. Она послушно ходила на горшок, отказывалась от соски в пользу горбушки или баранки, хватала конфеты.
— У нее все время что-то во рту, — рассказывала Лиза Полине, — свекровь ее приучила. У нее развит только жевательный рефлекс.
Но самым большим потрясением для Лизы стал танец в исполнении дочери. Услышав по телевизору какую то разухабистую мелодию, Даша начала приседать и крутить попой. Лиза стояла, не зная, как реагировать. Даша не узнала маму и пряталась за спину бабушки.
— Я хочу привезти Дашу к маме, — позвонила Лиза Полине.
— Я ей говорила, что ты родила дочь, — ответила Полина, — но ты же понимаешь… она могла забыть. Держится хорошо, но все больше в себя уходит. Но ты знаешь, бывают случаи, когда положительный стресс может вернуть память. Я честно тебе скажу, Ольге Борисовне может стать и хуже. Положительные эмоции бьют иногда сильнее.
— Я хочу, чтобы она увидела внучку. Давно надо было это сделать.
И снова в доме Ольги Борисовны устроили званый ужин. На подмогу были вызваны Полина и Мария Васильевна. Они накрошили салатов, запекли парадную курицу. Ольга Борисовна накануне сделала пышную прическу и спала на горке из подушек, чтобы не повредить укладку.
— Маша, а кто придет? — спрашивала то и дело Ольга Борисовна. — А Женя опять в командировке. А что отмечаем? Ты думаешь, курицы хватит? Посмотри в холодильнике, там банка икры должна была остаться — Женя приносил. Неужели съели? Лиза будет? Разве она не в отъезде? Вернулась? Хорошо. Маша, а может быть, отменим? Я что-то не готова к гостям. Да и зачем? Давай Женю подождем, тогда и устроим…