Слёзы? Они не должны омрачать улыбку сильной и милой девочки!
Жадность и тщеславие выключают рубильник безопасности и разума.
Мир такой большой, но в тоже время в нём так пусто…
Всё потому, что люди в нём совсем не ценят чьи-то чувства…
Ложь воспринимают те, которые смиряются…
Что-то неладно в этом городе. Гадкие слухи по нему ползают. О том, как пропал без вести мужик, через пару недель пошла жена мусор выносить после заката — а он в мусорном баке сидит, весь синий, и клыки, что у кабана. О том, как потребовал уголовный розыск эксгумировать какой-то свежий труп, а могила изнутри разрыта, и выходят из нее отчетливые следы когтистых лап. И тапочки белые валяются.
Бывает, что сегодня побеждает нас…
Рано взрослеют дети во время войны. И сколько бы времени ни прошло, не сотрутся из памяти события тех дней. Это невозможно забыть…
Считаю себя лучше всех.
А кого ещё то?
Вас что ли?
Я настолько старый, что помню время, когда Собчак и Клинтон были мужчинами.
— Ты думаешь, я совсем тупая? Считаешь, что я — инфузорная туфелька?
— Ты инфузория в туфельках.
Не писать тебе писем.
Больше никогда не писать.
Или написать тысячу, но ни одно не отправить.
Как бы мне хотелось тебя никогда не знать,
Но сердце не хочет забыть, а я не могу заставить.
Всплыло на поверхность «острое и агрессивное желание раз и навсегда разобраться, в чем же мы, господа, участвуем».
Мы играем в счастливых людей. Мы соскребаем с необъятного тела интернета слова лукавых авторов, мотивирующие нас на радость, и закрываем ими проруби одичалой тоски, или изысканной печали, или отчаянного одиночества, или просто откровенной боли в собственных душах.
Time will tell how mach i love you…
Верю ли я в то, что наши СМИ нам не лгут, не выполняют политического заказа, что они честны и беспристрастны? Не верю. Верю ли я, что зарубежные СМИ честны, беспристрастны никем не ангажированы, не выполняют политического заказа и никак не зависят от тех, на чьи деньги существуют? Не верю.