Истина проста и цинична.
А правда может позволить себе быть красивой.
Мы победили этот мир
Бокалом стройных милых
песен.
Он все ещё нам интересен.
Он одинок, но только лишь в душе,
Хоть рядом близкие, друзья, родные.
Ему гараздо лучше в тишине
Чтоб мысли снова окрылили.
И ныне, часто, он стоит на краешке причала
Ему лишь море, словно зверь- зализывает раны
А все-все люди, те что рядом
Опять приходят и уходят,
Как море там на горизонте сливается с закатом…
Если мне суждено проснуться через 100 лет и меня спросят, как там в России, я отвечу: Монополии и реформы, Ревормы и Моновории.
Родина — это среда обитания принадлежащая тебе по праву рождения.
Совесть - оберег Души.
Евросоюз — союз двух однополых людей.
Уже будучи в Америке Лион Фейхтвангер давал откровенное интервью о себе. И журналист спросил его:
— Вы великий немецкий писатель, представитель плеяды наиболее талантливых европейских писателей, но все чаще и чаще Вы начинаете писать не об общечеловеческих темах, близких каждому читателю, а об узкой, еврейской теме. Почему это так? Вы ведь не местечковый еврейский писатель, рожденный в Черте Оседлости. Вы не Шолом Алейхем, описывавший местечковую жизнь…
Фейхтвангер горько усмехнулся. Ком встал у него в горле. Он не мог говорить. Лишь через минуту он ответил:
— Начну с того, что я не немецкий писатель, а еврейский писатель, пишущий, к великому сожалению для себя на немецком языке… Я бы многое отдал чтобы писать на иврите, но иврита я не знаю так чтобы писать на нем. Действительно в начале мы все пытаемся быть интернационалистами, мультикультуристами и людьми нового века и новых идей… Но потом дым заблуждений рассеивается, и ты остаешься тем, кто ты есть, а не тем, кем ты пытался стать. Да, я пытался быть немецким и европейским писателем, но мне не дали им стать, а сегодня, я уже не хочу им быть…
Рано или поздно тебе говорят: не лезь не в свое. И тогда я иду туда где мое. И пишу о моем. Так спокойнее. Так лучше. Для всех. И это происходит далеко не всегда потому, что я или кто-то другой этого хотел. Нет. Просто так распoряжается жизнь… И наши соседи… Немцы, австрийцы, французы, венгры, поляки… Они не хотят чтобы мы лезли в их жизнь и в их культуру… Поэтому куда спокойнее писать о древней Иудее, или об испанcких морранах, или о моих собратьях в Германии… Рано или поздно, если ты сам не вернешься в свой дом, то тебе нaпомнят кто ты и вернут тебя в него, те, кого ты совсем недавно считал своими братьями…
Если с утра ломит кости — значит будущее наступило.
Я депутатам раздавала бы с мандатом, робу и кайло!
Чтобы запомнили «избранники», что брать без спроса — западло!
Полоска для них будет — квест,
Чтоб знали много разных мест!)))
А я хочу осень. Такую, чтоб хороводила желтыми листьями
Прохладой дышала и запахом терпким костра
Дымком поутру застилала поля золотистые
Рядила в наряды роскошные щедро леса.
А я хочу осень. Живую, нарядную, яркую в золоте
Я жажду щемящую нежность безбрежных небес синевы
И греть у огня озябшие руки от первого холода
Вдыхать ароматы чуть прелой, опавшей на землю листвы
А я хочу в осень. В уютную, мягкую, тихую нежность
Чтоб утром, закутавшись в плед, выходить на крыльцо
Душой улетая в манящую вдаль безмятежность
В ладонях держа чашку чая, с дымящим, янтарным теплом.
А я хочу в осень. Послушать о чем шепчет ласково дождик
По в раз опустевшим проспектам, аллеям пройти
И чувствовать ветер. Как мокрые пряди ерошит
Как будто все сладкие запахи осени хочет мне в косу вплести.
А я хочу в осень. В романтику остывающих медленно дней
В задумчивость мира, в отсутствие суеты
В уютный мягкий свет уличных фонарей.
В мир пронзительно-нежной, задумчивой красоты.
Дети, которые читают, вырастают во взрослых, которые думают.
Если вовремя не расстаться с прошлым, очень скоро оно может забрать всё твоё будущее.
Настоящая Леди вызывает у окружающих Восхищение и Почтение! Пустышки и выскочки тешат свое самолюбие просто нарвавшись на комплимент…
Встречался со старинными друзьями. Все мои ровесники, то есть около пятидесяти. Тяжелое, скажу, испытание. Что случилось с лихими друзьями юности? Один, в прошлом мастер спорта, рассказывает, что уже года два никакого спорта: проблемы с коленом и спиной. И зрение совсем никуда. Другой полчаса расписывает прелести расторопши, как она благотворна для печени, всем советует. Третий бубнит о каких-то проблемах на работе, как ему там непросто. И ни слова о девушках, выпивке, сексе. Ни слова о хорошем кино или вкусной еде. Ни слова в радости. Все несчастны. Спятить можно от этой тоски с расторопшей. О чем, интересно, будем говорить лет через пять: какой гроб лучше — с глазетом или простой деревянный?
Нет, меня такое не устраивает. Я очень люблю верных старых друзей, когда надо — брошусь на помощь, но встречаться с ними так просто стараюсь все реже и реже. Потому что это вредно для здоровья и психики. После сорока наши люди хиреют и дуреют, особенно мужчины. Эти вообще ходячие мертвецы.
Общаться надо с молодыми. После сорока — только с ними. С теми, кто годится тебе в дети. Ровесники не доведут до добра, выйдешь от них больной и старенький. Молодые — они заряжают, они продлевают жизнь. Нет, совсем не надо прикидываться юным, делать татухи, бросаться модными словами и слушать рэп. Это как раз выглядит смешно и жалко. Нет, быть собой. Не бояться спрашивать, если чего-то не знаешь. Не занудствовать. Быть легким.
Это вранье, что молодые терпеть не могут тусить с теми, кто годится им в папы-мамы. Они как раз это ценят: когда седой уже дядька не прикидывается тинейджером, а общается запросто и с интересом. Я хорошо помню, что когда мне было лет 25, я много и с удовольствием болтал с женщинами, ровесницами мамы. Даже выпивали. Мне было интересно их слушать, а им явно было со мной хорошо и прикольно. А сейчас девчонки, которым немного за двадцать, нередко мне признаются, что общаться со мной — для них в кайф. Я много знаю, много чего повидал, и при этом я никогда себя не навязываю. Нередко кто-то из них вдруг пишет мне в мессенджере: «А давайте встретимся, поболтаем?» Мне дико приятно, всегда соглашаюсь. Ну и буду честен: когда с юной девчонкой сидишь в ресторане и все глазеют завистливо — это тоже мой маленький кайф. Я не напиваюсь и не пристаю, как старый дурак Воробьянинов, я не планирую завалить их в постель. Мне просто нравится с ними болтать, говорить им комплименты, немного чему-то учить, любоваться их упругой походкой, с возрастом это становится чем-то вроде интеллектуального секса. Конечно, в этом есть определенное шаманство и легкое колдовство, я забираю часть их юной энергии, я заряжаю так свой старенький «аккумулятор». Но им не жалко, у них ее полно, к тому же и от меня кое-что получают. Взаимовыгодный контакт.
Для женщин в возрасте — это вообще рецепт номер один. Не ботокс, не антицеллюлитный массаж, не кремы на ночь. Это важно, но это второе. Первое — общаться с юными. Это лучшая бьюти-процедура, поверьте. Где взять этих юных, если на работе одни зануды-ровесницы? Да ваши дети. И друзья ваших детей. Они уже выросли, теперь с ними можно зажечь.
На днях с моими старшими детьми и их друзьями рванули в Питер. Да, я все устроил: хорошее жилье, ненавязчивую культурно-ресторанную программу. Никто не спорил: хотим вот это, а то, что ты предлагаешь, нам неинтересно! Все были довольны. Мы жили в одной большой квартире, тусили, болтали, валяли дурака вечерами. Я чувствовал себя своим в их тусовке, я был счастлив. И молод.
А если бы я поехал с ровесниками? Слушал бы кряхтение, жалобы и нытье, что ноги устали, давление поднялось, хочется есть, и вообще зачем мы сюда потащились? В результате все бы перессорились и друг друга возненавидели.
Нет, избавьте. Ровесники — это пагубно. Это медленное самоубийство. Нельзя общаться с ровесниками.