Чтоб этот год не стал тем, который пишут после чёрточки!
Сомневаться, - иногда есть пропускать через крупные дырочки сита частички счастья…
Радость - подобна тёплому морю, с синим небом и ярким солнцем, тёплый нежный ветерок обдувает тело, что-то теплое внутри нежится и прохладный сок скользит по Вашему сознанию, охлаждая горячее дыхание счастливой жизни
Много ума не надо идти с попутным ветром
Ум необходим при встречном, когда
Меняя галсы всё равно движешься вперёд.
Продажное правосудие нынче дорого.
По щеке стекает грустная слезинка.
Мне нужен биткоин, хотя бы половинка.
Мы рассказываем сказки своим детям с удовольствием и любовью, потому что и сами, хотя бы на это время, но, возвращаемся в детство и верим в чудо…
Становясь на чужую платформу, рискуешь сесть не в свой поезд.
Меня пугает не бой курантов, а неумолимое тиканье часов.
И если утро всё-таки придёт
И сон отпустит, словно, из тенёт,
И опалит предчувствием эфир,
Желанья вспыхнут чувства и костры -
Слова взметнутся в выси, чтоб остыть…
Очнётся мир.
Покормишь смело время из горсти,
Тогда оно за всё, почти, простит
И вдохновит на путь и маету.
Уверит, обнадежит… Только, жаль,
Безумств, утрат, скорбей не избежать!
Зато ты тут.
И если день обнимет, понесёт
Сквозь суматоху, блажь, ничто, расчёт…
Щипки молвы, пощечины любви…
Сквозь сухоту прощаний и пустынь…
Болезный звон, которым станешь ты…
Момент лови!..
Смотри - летит - зовёт лазурный шар.
За нить… за нить… за нить… Хватай! Решай -
Куда лететь. И с кем, конечно, с кем…
Иначе одного уносит вверх
Быстрее на мгновение и смех.
Тебе зачем?
И если вечер всё-таки придёт,
Вздохни и выпей с ним небесный мёд,
Для исцеленья, выдоха души.
Свеча-печаль всегда цветет во тьме,
Забыться сном спасительным успей
Теперь, спеши!..
Когда и ночь за вечером придет
И нарастёт, чернея, новый лёд.
Ты не услышишь звездных мотыльков.
За хладнокровным - умершим окном
Они споют, что вечность заодно
С тобою вновь…
Когда в твоей голове живут пауки - это ещё не самое страшное.
Хуже, если в твоей голове живут чужие пауки.
Конечно плохо, если чужие пауки присутствуют в твоей голове когда ты общаешься с другими людьми
Но ещё хуже, если эти пауки присутствуют в твоей постели.
Ложитесь спать только со знакомыми пауками))
На шахматной доске, как и в жизни, всем управляют черно-белые законы. Правда, на ней не полосы, а клетки, но это, очевидно, объясняется тем, что размеры шахматной доски значительно меньше. А в остальном, в ней все тоже самое: те же углы и перекрестки, острые края и ауты.
Жители шахматной доски, или, как мы бы их назвали одним словом, коллектив, обитают внутри одной коробки, все вперемешку, но стоит доске развернуться и превратиться в клетчатую плоскость, как резные фигурки воплощаются в воинов и выстраиваются в боевой порядок по разные стороны доски: черные с черными, белые с белыми, друг против друга. Противостояние не длится долго, начинается сражение.
В каждом лагере есть свой вожак, свой главарь. Но это отнюдь не Король, как может показаться из гордого названия этой фигуры. Король на шахматной доске нужен лишь постольку, поскольку без него суть сражения утрачивается, и обремененный тяжким грузом ответственности, он сильно ограничен в своих движениях: всего лишь на одну клетку в любом направлении, но и то это в лучшем случае. На самом деле, Король беззащитен и мало что может сделать один.
Ферзь - вот совсем другое дело. Он более раскрепощен и именно он всем заправляет. Хитрый, коварный, он доверительно занимает место в центре позиции по правую руку от Короля, и это делает его могущество практически всесильным. Не зависимо от цвета, Ферзь - очень неприятная фигура именно потому, что он всегда уверен в своем совершенстве и правоте. А это, знаете ли, раздражает. Два Ферзя, как показывает практика, на одной доске не уживаются, и сражение начинается. Но начинают его не Ферзи, представьте себе. Зачем им мараться? Ведь есть пешки.
Да, пешки - это особая статья. Их даже не называют фигурами, а просто - пешки. Хотя именно они принимают на себя всю тяжесть напора противоборствующей стороны. Пешки милы и элегантны, в каждом стане их больше чем прочих фигур и их совокупная сила может оказать достойное сопротивление любому агрессору. Но другие фигуры их ни во что не ставят и редко с ними считаются, легко принося в жертву ради достижения своих корыстных целей. Пешки могут ходить только прямо, без права на отход или обход. Лишь иногда они могут сделать шаг на одну клетку по диагонали, в том случае, когда кого-нибудь съедают, а съедают они только того, кто им поддастся. Но в пешках скрыта огромная сила и не удивительно, что только они, эти маленькие, безобидные создания, могут то, чего не может ни одна, даже самая могущественная фигура. Им открыто таинство перевоплощения. Да, да, в ходе игры, то есть, жизни, они могут превратиться в любую фигуру по своему желанию, если сумеют пройти через всю доску к противоположному краю. Конечно, не каждой пешке это под силу. Для этого необходимо, во-первых, чье-то явное покровительство, во-вторых, удачно выбранный момент и, в-третьих, достаточное количество наглости и черствости по отношению к своим сотоварищам, чтобы не обращать внимания на потери. Но в основной своей массе пешки благородны и редко достигают цели любыми способами, а те, кто дошел, метят именно в Ферзи, почему-то, хотя могут стать кем угодно (кроме Короля, естественно, он всегда один). Почему так? Есть ведь и другие фигуры.
Например, Кони. Они красивы и грациозны, легко перемещаются по полю по замысловатой траектории. И мысли у них замысловатые. Невозможно понять, что у Коня на уме. Из любой клетки он может скакнуть в восемь различных мест (если они не заняты своими или не прикрыты чужими), причем через головы других. Согласен, это не всегда красиво. Коня лучше держать в союзниках, если он верен соплеменникам, то проку от него, все же больше, чем вреда.
А вот Ладья массивна и прямолинейна. Если она захочет, она может продраться от одного края шахматной доски до другого, сметая все на своем пути. Но вот эта прямолинейность и, так сказать, дуболомство, и оказываются для Ладьи зачастую губительными. Ей трудно привить тактическую грамотность и стратегическое мышление, хотя именно Ладье принадлежит первенство в обкладывании Короля самыми серьезными матами. Чаще всего Ферзь приближает к себе именно Ладью, как самую предсказуемую, не задающую много лишних вопросов, фигуру.
Есть еще в шахматном королевстве такая фигура, как Слон. Ее еще в простонародье называют Офицером. Слоны - одни из самых благородных созданий, но им не всегда везет. Если Слона изначально поставили на черную (белую) клетку, то он так и будет перемещаться лишь по черным (белым) клеткам, пока его не уберут с поля, что, согласитесь, не есть хорошо. Но, с другой стороны, это свойство можно назвать верностью принципам, и Слонов побаиваются и уважают. Одноцветные Слоны очень дружны между собой. Шагая по параллельным дорожкам разного цвета, они никогда друг другу не мешают, а если и пересекаются, то делают это очень гармонично. Представляете, рядом со Слоном, стоящим на черной клетке, величаво встает другой Слон, на белую клетку, и этот тандем поддерживающих друг друга, не самых последних фигур, представляет собой грозную силу. Поэтому-то их и стараются разлучить, как чужие, так и свои, потому что не всем нравится чужая дружба, особенно, если самому дружить не с кем.
Вот и разворачивается на шахматной доске кровавая битва не на жизнь, а на смерть. И когда становится жарко, а фигур с каждым шагом все меньше, очень трудно сохранить свое лицо, не забыть, кто ты на самом деле, не затеряться, не зарваться, не струсить. Ведь мало того, что черные воюют с белыми, а белые - с черными, так еще и внутри каждого из племен плетутся интриги, строятся козни, алчность и эгоизм становятся, порой, выше, чем честность и преданность. Одних можно легко предать и без зазрения совести отдать на съедение, других продвинуть, с тем, чтобы потом, с большой степенью вероятности, опять подставить. Немногие выживают. Случается так, что и Ферзь сходит с дистанции задолго до финиша. Но он не уходит один. Погибая, он забирает с собой несколько фигур соперника, а то и своих. Такой уж он цепкий, этот Ферзь. И тогда открывается оперативный простор для пешек. Для тех, кто выжил.
Но и один Ферзь в поле не воин. Если, к примеру, на шахматной доске остались, у черных - Король и Ферзь, а у белых - Слон и, опять-таки, Король, то такая ситуация закончится, скорее всего, при грамотных действиях белых, ничьей. А ничья, что бы там ни говорилось, никого не устраивает. Обидно, согласитесь, очень обидно, затратив столько сил и, потеряв почти всех соплеменников, в итоге все делить поровну с соперником. Вот и получается, что для пущей убедительности своих притязаний на победу, Ферзь будет стремиться сохранить кого-нибудь подле себя или продвигать пешки к заветной черте, клонируя себе подобных. Страшно? Нет, это - жизнь.
Но битва однажды заканчивается. Доска переламывается пополам и превращается в ящик. В него-то и укладываются фигуры, все подряд: черные с белыми, Короли с пешками, Ферзи с Конями, съеденные с выжившими.
Так, скажите мне, ради чего нужно было сражаться?
Нанотехнологии - это возможность создавать новые материалы с заданными свойствами из мельчайших элементов. Нано - миллиардная доля чего-либо, например, нанометр - миллиардная часть метра. Считается, что нанотехнологии появились совсем недавно. Однако некоторые загадки истории наводят на мысли о том, что подобными технологиями владели и наши далекие предки. К таким загадкам относится, например, кубок Ликурга.
Артефакт, меняющий цвет
Кубок Ликурга - единственная сохранившаяся с античных времен диатрета - изделие, выполненное в форме колокола с двойными стеклянными стенками, покрытыми фигурным узором. Внутренняя часть сверху украшена резной узорной сеткой. Высота кубка - 165 миллиметров, диаметр - 132 миллиметра. Ученые предполагают, что изготовлен он в Александрии или Риме в IV веке. На кубок Ликурга можно полюбоваться в Британском музее.
Этот артефакт знаменит прежде всего своими необычными свойствами. При обычном освещении, когда свет падает спереди, кубок зеленого цвета, а если его подсветить сзади, он становится красным.
Меняет артефакт цвет и в зависимости оттого, какая жидкость в него налита. К примеру, кубок светился голубым, когда в него наливали воду, но, заполненный маслом, становился ярко-красным.
Сюжет о вреде алкоголя
К этой тайне мы еще вернемся. А сначала попробуем выяснить, почему диатрета названа кубком Ликурга. Поверхность чаши украшает красивый горельеф, изображающий страдания бородатого мужчины, опутанного виноградными лозами.
Изо всех известных мифов Древней Греции и Рима более всего под этот сюжет подходит миф о гибели фракийского царя Ликурга, возможно, жившего около 800 года до нашей эры.
По легенде, Ликург, ярый противник вакхических оргий, напал на бога виноделия Диониса, перебил многих его спутниц-менад и изгнал их всех из своих владений. Придя в себя от такой наглости, Дионис подослал к оскорбившему его царю одну из нимф-гиад по имени Амвросия. Явившись к Ликургу в виде знойной красавицы, гиада сумела его обворожить и уговорила выпить вина.
Опьяневшего царя охватило безумие, он напал на собственную мать и попытался изнасиловать ее. Затем он помчался вырубать виноградник - и разрубил на куски топором собственного сына Дрианта, приняв его за виноградную лозу. Потом такая же участь постигла его супругу.
В конце концов Ликург стал легкой добычей Диониса, Пана и сатиров, которые, приняв вид виноградных лоз, оплели его тело, закружили и замучили до полусмерти. Пытаясь высвободиться из этих цепких объятий, царь взмахнул топором - и отрубил собственную ногу. После этого он истек кровью и умер.
Историки считают, что тема горельефа выбрана не случайно. Она якобы символизировала победу, которую в 324 году одержал римский император Константин над жадным и деспотичным соправителем Лицинием. И вывод этот они делают, скорее всего, исходя из предположения специалистов, что кубок изготовлен в IV веке.
Заметим на это, что точное время изготовления изделий из неорганических материалов определить практически невозможно. Не исключено, что эта диатрета пришла к нам из эпохи куда более древней, чем античность. К тому же не совсем понятно, на основе чего Лициния отождествляют с мужчиной, изображенным на кубке.
Также не факт, что горельеф иллюстрирует миф о царе Ликурге. С таким же успехом можно предположить, что здесь изображена притча об опасности злоупотребления алкоголем - своеобразное предупреждение пирующим, дабы не теряли головы.
Место изготовления также определено предположительно, на том основании, что Александрия и Рим славились в античные времена как центры стеклодувного ремесла. Кубок обладает удивительным по красоте решетчатым орнаментом, способным придавать изображению объем. Такие изделия в позднеантичную эпоху считались весьма дорогими и были по карману лишь богачам.
Нет единого мнения и о предназначении этого кубка. Одни считают, что он использовался жрецами в дионисийских мистериях. Другая версия гласит, что кубок служил определителем того, содержится ли в напитке яд. А некоторые полагают, что чаша определяла уровень зрелости винограда, из которого сделали вино.
Памятник древней цивилизации
Точно так же никто не знает, откуда взялся артефакт. Есть предположение, что он был найден черными копателями в гробнице знатного римлянина. Потом несколько веков пролежал в сокровищницах римско-католической церкви.
В XVIII веке его конфисковали французские революционеры, нуждавшиеся в средствах. Известно, что в 1800 году для обеспечения сохранности к чаше приделали обод из золоченой бронзы и такую же подставку, украшенную виноградными листьями.
В 1845 году кубок Ликурга приобрел Лионель де Ротшильд, а в 1857 году его увидел в коллекции банкира знаменитый немецкий искусствовед и историк Густав Вааген. Пораженный чистотой огранки и свойствами стекла, Вааген несколько лет упрашивал Ротшильда выставить артефакт на всеобщее обозрение. В конце концов банкир согласился, и в 1862 году кубок оказался на выставке в Музее Виктории и Альберта в Лондоне.
Однако после этого он вновь стал недоступен для ученых почти на столетие. Только в 1950 году группа исследователей упросила потомка банкира, Виктора Ротшильда, открыть им доступ к изучению реликвии. После этого наконец было выяснено, что кубок изготовлен не из драгоценного камня, а из дихроического стекла (то есть с многослойными примесями металлических окисей).
Под влиянием общественного мнения в 1958 году Ротшильд согласился продать кубок Ликурга за символические 20 тысяч фунтов Британскому музею.
Наконец-то ученые получили возможность тщательно изучить артефакт и разгадать тайну его необычных свойств. Но разгадка не давалась очень долго. Только в 1990 году с помощью электронного микроскопа удалось выяснить, что все дело в особом составе стекла.
На миллион частиц стекла мастера добавляли 330 частиц серебра и 40 частиц золота. Удивляют размеры этих частиц. Они составляют примерно 50 нанометров в диаметре - в тысячу раз меньше, чем кристаллик соли. Получившийся золото-серебряный коллоид и обладал свойством менять цвет в зависимости от освещения.
Возникает вопрос: если кубок действительно изготовили александрийцы или римляне, то каким образом они смогли измельчить серебро и золото до уровня наночастиц? Откуда у древних мастеров взялись оборудование и технологии, позволяющие им работать на молекулярном уровне?
Кто-то из ученых выдвинул такую гипотезу. Древние мастера и до создания этого шедевра порой добавляли в расплавленное стекло частицы серебра. А золото могло попасть туда совершенно случайно. Например, серебро не было чистым, а содержало золотую примесь. Или в мастерской остались частицы сусального золота от предыдущего заказа, и они угодили в сплав. Так и получился этот удивительный артефакт, возможно, единственный в мире.
Версия звучит почти убедительно, но… Чтобы изделие меняло цвет подобно кубку Ликурга, золото и серебро должны быть измельчены до наночастиц, в противном случае цветового эффекта не будет. Могли ли быть такие технологии в IV веке?
Есть и те, кто полагает, что кубок Ликурга гораздо древнее, чем считалось до сих пор. Возможно, он создан мастерами высокоразвитой цивилизации, предшествовавшей нашей и погибшей в результате планетарного катаклизма (вспомните легенду об Атлантиде).
Соавтор из дали времен
Эксперты из Иллинойсского университета в Урбене-Шампейне предположили, что когда жидкость или свет наполняют кубок, они воздействуют на электроны атомов золота и серебра. Те начинают вибрировать (быстрее или медленнее), из-за чего меняется цвет стекла. Для проверки этой гипотезы исследователи изготовили пластиковую пластину со «скважинами», насытив ее золотыми и серебряными наночастицами.
Когда вода, масло, сахарный и соляной растворы попадали в эти «скважины», материал начинал различным образом менять цвет. Например, «скважина» становилась красной от масла и светло-зеленой от воды. При этом прототип был в 100 раз более чувствительным к изменениям уровня соли в растворе, чем современные коммерческие датчики, использующие сходные технологии. Поэтому «принцип работы» кубка может быть использован для выявления патогенов в образцах слюны и мочи, распознавания опасных жидкостей (например, проносимых террористами на борт самолета). Таким образом, неизвестный создатель кубка Ликурга стал соавтором изобретений XXI века.
Шуты появились еще в древности. Первое упоминание шута (planus regium) встречается у Плиния Старшего в его рассказе о визите Апеллеса во дворец короля Птолемея I…
Расцвет шутовства пришелся на Средние века, когда для многих это было единственным способом заработать на пропитание. Все королевские дворы имели собственных шутов, которые развлекали монархов и их приближенных музицированием, жонглированием, шутками и анекдотами, всевозможными ребусами и играми.
Традиционно шут изображается в шутовском колпаке с бубенцами. Три длинных конца колпака символизируют ослиные уши и хвост - атрибуты карнавальных костюмов во время римских Сатурналий и «ослиных процессий» раннего средневековья.
В Англии традиция придворного шутовства была прервана со свержением Карла I в 1649 году. Оливер Кромвель создал пуританскую республику, где не было места такому фривольному занятию.
Шут был символическим близнецом короля. Шуты воспринимались как люди, оставшиеся по божьей воле недоразвитыми детьми. Не только люди с актерскими способностями, но и люди с психическими заболеваниями зачастую зарабатывали шутовством средства к существованию.
Все королевские дворы средневековья нанимали различного рода шутов, в умения которых входило музицирование, жонглирование, актерство и загадывание загадок.
В период правления Елизаветы первой Английской Уильям Шекспир пишет свои пьесы, часто выводя в них шута в качестве одного из лирических героев.
C наступлением эпохи Просвещения и Реформации традиция найма шутов прервалась.
На Руси шутовство имеет давние традиции. Персонаж русских сказок Иван-дурак часто противопоставляется Царю именно в качестве носителя некого тайного знания, кажущегося глупостью.
При русском барском доме или дворце содержались шуты, в обязанности которых входило развлекать забавными выходками господ и гостей. При дворе русских царей, а после и императоров также содержались шуты.
Известны придворные шуты Петра Великого Иван Александрович Балакирев, вошедший в историю множеством рассказанных якобы им анекдотов, и Ян д’Акоста, которому за политические и богословские споры Пётр пожаловал остров в Финском заливе и титул «Самоедского Короля».
Прослеживается также определенная связь традиции шутовства с традицией юродства, хотя последнее несло существенно большую духовную, сакральную нагрузку.
В трилогии Александра Дюма «Королева Марго», «Графиня де Монсоро» и «Сорок пять» выступает придворный шут короля Генриха III Шико - чрезвычайно умный и благородный человек.
Но исследователи склоняются к тому, что сакральный смысл шутовства все же уходит корнями в язычество, и шуты являются не сумасшедшими, а пифиями, пророками, хранителями тайных знаний.
И тому множество примеров, в том числе и не из европейской истории и литературы. В исламе шутом назывался Ходжа Насреддин - редкий хитрец и пройдоха. А в литературе шут, зачастую, выступает в роли провидца или человека, так или иначе заставляющего главного героя обратить внимание на то, что до этого казалось неважным. А в гетевском «Фаусте» в роли королевского шута выступает сам Мефистофель.
ШУТКИ ШУТОВ
При дворе людовика VI толстого состоял в шутах деревенский дурачок Корот. этому полу-нормальному хулигану очень нравилось дразнить пажей в присутствии дам. И однажды их терпение лопнуло. они решили проучить нахала. А так. как трогать его категорически запрещалось под страхом смерти, они просто прибили ему ухо к столбику одного из парковых навесов.
Взбешенный король устроил расследование, которое состояло в том, что пажи, выстроившись шеренгой, должны были либо признаться, либо отрицать участие в проделке, а шут, следующий за королем вдоль строя, должен был их опознавать. Каждый из пажей громко клялся честью и верностью:
- Государь, меня там не было… - Когда они дошли до последнего, король вопросительно посмотрел на шута, а тот, уже забыв за чем они собственно собрались, вытянулся в струнку и громко выкрикнул:
- Да там вообще никого не было. И меня в том числе.
После чего пажей отпустили. А Корот поскакал по своим шутовским делам, что-бы другие пажи прибили ему еще одно ухо.
При дворе Генриха III хулиганил в свое удовольствие Шикот дворянин, таким образом скрывавшийся от своих гонителей герцогов майенских… Имел он два несомненных преимущества: он был остроумен и он был мужчина.
Рассказывают, что во время одной из обструкций, устроенной королевскими миньонами своему покровителю, шут настолько забылся, что позволил себе отвесить ему хорошего пинка… Кроткий король взбесился, и мгновенно приказал казнить хама, но остыв, решил, что будет смешон…
Тогда он предложил Шикоту извиниться так, что-бы оскорбить его еще больше… И шут нашелся мгновенно:
- Прости меня, о, мой король! Я думал, что это - королева!..
Однажды у одного из царских шутов Бирон спросил:
- Правда ли, что ты женат на козе?
- Правда, и на днях ей предстоит родить. Надеюсь, что ваша светлость удостоит ее своим посещением и не забудет обычного подарка на зубок новорожденному.
Царица Анна, падкая на развлечения, пожелала, чтобы к нему отправился весь двор. В назначенный день, навестив шута, государыня и придворные застали его в постели рядом с козой, которая была в пышном наряде, в кружевах и лентах. Анна пришла в неописуемый восторг, щедро наградила шута, а гости преподнесли ему многочисленные подарки.
Среди царских шутов отличался известный Балакирев, потешавший когда-то еще Петра Великого. При Петре шут угодил в застенок за причастность к нашумевшему делу Монса, вздумавшего любовничать с Екатериной и казненного императором.
Придя к власти, Екатерина I вернула Балакирева с каторги, а Анна Ивановна решила вновь воспользоваться его едкими шутками.
Среди шутов находились и аристократы, такие как князья Волконский и Голицын, граф Апраксин. Они примерно исполняли свои обязанности. На долю Голицына, помимо всяких забав и увеселений царской особы, выпало отдельное поручение: подавать государыне и ее гостям квас и прохладительные напитки.
За эту должность он стал называться «князь-квасник», иногда его величали «хан самоедский». Он отличался своими экспромтами, каламбурами, находчивыми ответами.
Михаил Алексеевич Голицын за границей тайно обвенчался с итальянкой, принял католичество. Узнав об этом, Анна Ивановна вызвала его в Россию и сделала придворным шутом.
Анну увеселяли всякие карлы и карлицы, горбуны и горбуньи, калеки, дуры и придурки, калмыки, черемисы, негры. Несколько часов подряд могла болтать Чернышева, пользовавшаяся особым покровительством царицы.
Нужны были все новые развлечения для ее императорского величества. Знатные гости тоже стремились принять участие в забавах и шутках. Так, генерал П.С. Салтыков демонстрировал искусство показывать на пальцах разные фигуры, вертеть правой рукой в одну сторону, а ногой - в другую.
Одна придворная постоянно уверяла всех, что ей не более сорока лет, хотя уже перевалило за пятьдесят. Вновь услышав ее слова, Голицын промолвил: «Можно ей поверить, потому что она больше десяти лет всех в этом уверяет».
Восьмидесятилетний генерал женился на молоденькой девушке и как-то пожаловался, что уже не может надеяться иметь наследников. Посочувствовав, шут ответил: «Надеяться не можете, но всегда можете опасаться».
На приеме у Бирона одна дама посетовала: «Нынче все так дорого, что скоро нам придется ходить нагими». Шут вмешался в разговор: «Ах, сударыня, это было бы самым дорогим вашим нарядом!»
Кто-то поинтересовался у шута, почему богиня любви Венера всегда изображена нагой. На это он тут же ответил: «Потому что она всегда делает нагими тех, кто чрезмерно пленяется ее веселостями».
Известный своей вздорностью поэт Тредиаковский спросил Голицына: «Какая разница между тобой и дураком?» Шут сразу ответил: «Дурак спрашивает, а я отвечаю».
Жил на свете Шут. Самый обыкновенный шут. Носил трехрогий шаперон с бубенцами, веселил народ. Бывало выйдет с утра на городскую площадь и пляшет. Пляшет и смеется. Плясал и плясал Шут дни напролет и не заметил, как к нему пришла Смерть.
Смерть посмотрела на Шута и подумала: «Хорошо пляшет Шут! Но когда-нибудь он обязательно устанет - тут я его и схвачу. А пока попляшу-ка я вместе с Шутом». Шут увидел пляшущую Смерть и тоже подумал: «Пусть пляшет. Когда-нибудь Смерть обязательно устанет - тут я и убегу».
Так и пляшут день за днем, ночь за ночью Шут со Смертью под звуки Saltarello и не могут остановиться. Потому что если остановится Шут - Смерть его схватит; если остановится Смерть - Шут убежит.
Вторая Родина в уме,
при отсутствии первой:
первая дала гражданство мне,
во второй слагаю перлы.