Чтобы выстоять очередь в рай, нужно иметь адское терпение.
Настоящая жизнь - это совершенно не то что с тобой творится, а то, что творишь ты сам !
Шлюха хороша для секса, порядочная - для брака.
Когда наступают эмоции - отступает разум.
В продажном мире у совести заоблачный тариф.
Возвыситься человеку мешает тяжесть высокомерия.
Я не знаю любви чище, больше, сильнее на этой земле, чем любовь матери к своему ребёнку. Она способна излечивать раны, уберегать от зла, защищать от опасности. Она именно такая, какая должна быть в чистом виде, божественная, всепрощающая, принимающая целиком и полностью. Мы напрасно ищем такое же приятие себя от другого человека, ибо никогда его не найдём. Только мама способна отогнать от тебя все беды, только мама молится о тебе бессонными ночами, только она одна любит тебя не за что-то, а за то, что ты есть. И ты всегда для неё самый лучший, даже если для всего мира самый плохой. Она любит тебя так, как никто и никогда не сможет, но ей всегда кажется, что недостаточно. Она не боится не получить твою любовь в ответ. Она боится только одного - что отдаёт её тебе слишком мало.
Это давно было.
Девочки учились на медицинских сестер. Халатики себе подшили, приталили, надели шапочки. Очень все мило и красиво. А потом в приемный покой привезли беременную женщину, грязную очень. Женщину-бомжа в плохом состоянии. И как-то так вышло, что никого из врачей не оказалось рядом. И стремительные роды у этой грязной и отвратительной пьяной бродяги приняла одна девочка-медсестра. А остальные с визгом разбежались. Вроде как им плохо стало и затошнило. А эта девочка вся испачкалась, конечно. Картина жуткая. Но младенец родился живым и закричал нормально у нее в руках. Хотя тоже весь перепачканный всем, конечно. А потом с этой девочкой все перестали дружить. И стали ее брезгливо сторониться. И называть ее бесчувственной, вот как! Она еще во время этих страшных родов ругалась нецензурно от ужаса и напряжения; фу, как безобразно! Так она стала изгоем. А потом старый доктор-хирург к ней подошел и сказал: «Для врача главное - смелость. А потом - отсутствие брезгливости. А потом - сострадание. Но смелость - это главное! Быть тебе хирургом!». И она стала хирургом. И спасла много жизней. И это была грязная, наверное, работа. И жестокая. Но вот кто-то должен ее делать. На кого-то всегда свалят ответственность и убегут в белых приталенных халатиках, в локонах, манжетах и жабо. А потом вернутся и обвинят в бесчувственности. И скажут: какой ты грубый! И грязный! - тому, кто вступился и спас. Или попытался спасти. Убежать-то проще всего. И рассуждать проще всего. И говорить, что «все так далеко не просто! Пусть сами разбираются, сами виноваты, это не мое дело!». И другого ждать от этих людей нельзя - это они и есть бесчувственные, холодные и трусливые. А спасать и вмешиваться - иногда можно испачкаться и заругаться, это да. Но хорошо, что такие люди есть - что бы мы без них делали?..
Что бы ни было, не позволяйте идее настолько захватить ваши мысли, чтобы стать её беспомощным заложником. Потому как всё чрезмерное имеет разрушительный характер и результат будет прямо пропорциональный ожидаемому. Даже если речь идёт о вашей заветной цели и мечте.
Тот кто плюёт на всё и всех, рождён для этаких утех!
Но, если вдруг однажды утром, в ответ получит свой плевок,
Возможно, это всё ж поможет усвоить
небольшой урок!
Тебя любить не представляется возможным, ты перешел все грани бытия, но может быть в тебе хоть капля совести когда-нибудь проснется и ты поймешь, что это не спектакль, а жизнь моя.
Самое главное - не быть заложником своих негативных мыслей. Не иметь обиду, как «идею фикс». Ведь жизнь проходит, зачем проживать ее в добровольных терзаниях.
Пальцы по-прежнему хотят нажимать твоё имя на клавиатуре. А тут им ответ:"Набора нет".
…Полинка была копией матери - с длинными ногами, «лисьей» мордашкой, стриженой челкой. От отца ей достались только глаза - вечно виноватые, как у спаниеля. С черными ободками вокруг. Но Полинкиному лицу эти глаза шли невероятно. Митя смотрел на дочь и гадал, что из нее получится? Девочка была не по возрасту рассудительна и самостоятельна, но иногда на нее «находило». Если плакала, то до истерики, если смеялась, то до икоты, страдала - до разрыва сердца. А по какому поводу плакать, смеяться и страдать - совершенно не важно. Важен сам процесс.
Первые недели, когда они остались вдвоем - Митя и Полина, - были самыми тяжелыми.
- А где мама? - спрашивала девочка.
- Уехала в другой город, - отвечал он.
- А когда вернется?
- Не знаю… У нее там дел много. Пора спать ложиться. Иди чисти зубы, надевай пижаму.
- Я так рано не ложусь. Я ложусь, когда ночь. Я маму буду ждать. А почему телевизор выключен?
- Не знаю. Я не смотрю. Хочешь, включим? Может, мультики найдем.
- Я не люблю мультики. А дядя папа где? - спросила она.
- Какой дядя папа?
- Ну, тот, с кем мы раньше жили?
Митя промолчал.
- Вот я сейчас с тобой поживу, а потом с кем? - продолжала задавать вопросы Полина.
- И потом со мной. Я твой отец. Мы будем жить вместе.
- А мама?
- Понимаешь, Полин, мама не скоро приедет. Может, вообще не приедет…
…Незадолго до смерти Аня вернулась к своему начальнику. На этот раз окончательно и бесповоротно.
- Он совершенно замечательный. И Полинку обожает. Он с женой точно разведется. Он их уже на Большую землю отправил, - говорила она, собирая чемоданы.
Она переезжала к начальнику.
- Оставь Полину, у нее здесь садик, друзья, - предложил Митя.
- Зачем оставлять? Там тоже есть садик, - удивилась Аня.
О том, что Аня умерла, Митя узнал от начальника. Он ему позвонил сам, не через секретаршу, и спросил, куда привезти девочку? Похороны он оплатит.
Митя дважды переспросил, что случилось. Он не хотел верить. Не мог верить.
После похорон он сидел на полу и пересматривал их общие фотографии, как будто знакомясь с бывшей женой заново. Он ведь ее и не знал по-настоящему. Аня на фотографиях не казалась такой уж веселой. Было одно фото - Аня там в профиль. А на лице гримаса. Боли. Или он это придумывает? Оказывается, Аня была шатенкой, а потом перекрасилась в блондинку. Странно, но он этого не заметил. Она ведь была красавица. Настоящая. А если бы он был к ней внимательнее, то заметил бы признаки болезни? Ее можно было вылечить?
Митя влюбился в мертвую бывшую жену. Хранил ее вещи, записную книжку, украшения.
- Для Полины, - объяснил он сам себе.
По этим деталям он придумал себе другую Аню - ласковую, веселую, легкую на подъем. Придумал и то, что она его любила больше жизни, а он ее. А потом она полюбила другого мужчину и уехала с ним в другой город. А потом эта любовь пройдет и она вернется. К нему. Обязательно вернется…