Я мечтала про ЭТРО. И теперь у меня НЕТ этро.
БЫЛИ пер-вые сти-хи.
Счастье и радость мимолетны… а имя может
И пережить своего обладателя, хотя конечно смотря что он
Больше ценит:
Сейчас
Или вечность
Он был опытен в любви, а она оказалась умней.
Вся жизнь - сплошная химия.
Весна, я так завидую тебе !
Банальности твои не надоели:
Ни солнечные зайчики, ни трели,
Ни воды, что стекают по трубе.
Тебе расти не надо над собой…
Ты можешь повторяться сколько влезет,
Ведь всё равно твоим приходом грезят
И жадно ловят взгляд твой голубой.
Презабавная история произошла со мной на транспорте этой осенью.
Конечно, эта история, как бы сказать, не бичует разные темные стороны нашей жизни и не откликается на урожай, на отсутствие тары, и так далее, и тому подобное. А просто в ней говорится, чего со мной этим летом произошло.
Хотя, с другой стороны, прочитавши этот рассказ, можно, безусловно, заклеймить порядочки и вообще железнодорожную администрацию, зачем она допускает такие прискорбные факты. Так что, вообще говоря, эта сатира не совсем беззубая. Она кое-кого кусает и кое-кого призывает к порядку.
Тем более, действительно, нельзя же допускать подобные обстоятельства. Что вы, что вы!
А ехал я, конечно, в Москву. Из Орловской губернии. Я там был в одном совхозе. Поглядел, как и чего там делается.
Действительно верно, очень грандиозные картины наблюдаются. Тракторы ходят взад и вперед. Всюду на сегодняшний день пшеница поспевает. Овес так и растет из-под земли.
Но, конечно, не об этом речь.
А сажусь я в поезд на своей станции Петровская, чтобы, конечно, после незабываемых картин природы следовать в Москву.
И вот, подходит почтово-пассажирский поезд в 6.45 вечера.
Сажусь в этот поезд.
Народу не так чтобы безобразно много. Даже, в крайнем случае, сесть можно.
Прошу потесниться. Сажусь.
И вот гляжу на своих попутчиков.
А дело, я говорю, к вечеру. Не то чтобы темно, но темновато. Вообще сумерки. И огня еще не дают. Провода экономят.
Так вот гляжу на окружающих пассажиров и вижу - компания подобралась довольно славная. Такие все, вижу, симпатичные, ненадутые люди.
Один такой без шапки, длинногривый субъект, но не поп. Такой вообще интеллигент в черной тужурке.
Рядом с ним - в русских сапогах и в форменной фуражке. Такой усатый. Только не инженер. Может быть, он сторож из зоологического сада или агроном. Только - видать - очень отзывчивой души человек. Он держит своими ручками перочинный ножик и этим ножичком нарезает антоновское яблоко на кусочки и кормит своего другого соседа - безрукого. Такой с ним рядом, вижу, безрукий гражданин едет. Такой молодой пролетарский парень. Без обеих рук. Наверное, инвалид труда. Очень жалко глядеть.
Но он с таким аппетитом кушает. И, поскольку у него нету рук, тот ему нарезает на дольки и подает в рот на кончике ножа.
Такая, вижу, гуманная картинка. Сюжет, достойный Рембрандта.
А напротив них сидит немолодой седоватый мужчина в черном картузе. И все он, этот мужчина, усмехается.
Может, до меня у них какой-нибудь слишком забавный разговор был. Только, видать, этот пассажир все еще не может остыть и все хохочет по временам: «Хее и хее!»
А очень меня заинтриговал не этот седоватый, а тот, который безрукий. Такой, вижу, молодой, а уж безрукий.
И гляжу я на него с гражданской скорбью и очень меня подмывает спросить, как это он так опростоволосился и на чем конечности потерял. Но спросить неловко.
Думаю, привыкну к пассажирам, разговорюсь и после спрошу.
Стал посторонние вопросы задавать усатому субъекту, как более отзывчивому, но тот отвечает хмуро и с неохотой.
Только вдруг в разговор со мной ввязывается первый интеллигентный мужчина, который с длинными волосами.
Чего-то он до меня обратился, и у нас с ним завязался разговор на разные легкие темы и за жизнь - куда едете, почем капуста и есть ли у вас жилищный кризис на сегодняшний день.
Он говорит:
- У нас жилищного кризиса не наблюдается. Тем более, мы проживаем у себя в усадьбе, в поместье.
- И что же, говорю, вы комнату имеете или как, угол?
- Нет, говорит, зачем комнату. Берите выше. У меня шестнадцать комнат, не считая, безусловно, людских, сараев и так далее.
Я говорю:
- Что ж, говорю, вас не выселили в революцию, или это есть совхоз?
- Нет, говорит, это есть мое родовое поместье, особняк. Да вы, говорит, приезжайте ко мне. Я еще довольно роскошно живу. Иногда вечера устраиваю. Кругом у меня фонтаны брызжут. Симфонические оркестры поминутно собачьи вальсы играют…
- Что же вы, говорю, я извиняюсь, арендатор будете или вы есть частное лицо?
- Да, говорит, я частное лицо. Я помещик.
- То есть, говорю, как вас, позвольте, понимать? Вы есть бывший помещик? То есть, говорю, пролетарская революция смела же вашу категорию. Я, говорю, извиняюсь, мне чего-то не разобраться в этом деле. Может быть, у вас дарственное имение за особые заслуги перед революцией? Он говорит:
- Ну да, безусловно, за особые заслуги… Да вы приезжайте - увидите. Ну, хотите, - сейчас заедем ко мне? Очень, говорит, роскошную жизнь встретите. Поедем.
Что, думаю, за черт! Поехать, что ли, поглядеть, как это он сохранился сквозь пролетарскую революцию. Или он брешет.
Тем более - вижу - седоватый мужчина смеется. Все хохочет: «Хее и хее!»
Только я хотел сделать ему замечание за неуместный смех, а который усатый, который раньше нарезал яблоко, отложил свой перочинный нож на столик, дожрал остатки и говорит мне довольно громко:
- Да вы с ними перестаньте разговор поддерживать. Это психические.
Тут я поглядел на всю честную компанию и вижу - батюшки мои! Да ведь это, действительно, ненормальные едут со сторожем. И который длинноволосый - ненормальный. И который все время хохочет. И безрукий тоже. На нем просто смирительная рубашка надета - руки скручены. И сразу не разобрать, что он с руками. Одним словом, едут ненормальные. А этот усатый - ихний сторож. Он их перевозит.
Гляжу я на них с беспокойством и нервничаю - еще, думаю, черт их побери, задушат, раз они есть психические и не отвечают за свои поступки!
Только вдруг - вижу - один ненормальный с черной бородой, мой сосед, поглядел своим хитрым глазом на перочинный ножик и вдруг - хватает его в руку.
Тут у меня сердце екнуло, и мороз по коже прошел. В одну секунду я вскочил, навалился на бородатого и начал у него ножик отбирать.
А он отчаянное сопротивление мне оказывает. И прямо меня норовит укусить своими бешеными зубами.
Только вдруг усатый сторож меня назад оттягивает.
- Чего вы, говорит, на них навалились, как вам, право, не совестно! Это ихний ножик. Это не психический пассажир. Вот эти трое - да, мои психические. А этот пассажир просто едет, как и не вы. Мы у них ножик одалживали - попросили. Это ихний ножик. Как вам не совестно!
Которого я подмял, говорит:
- Я же им ножик давай, они же на меня и накидываются! Душат за горло! Благодарю - спасибо! Какие странные поступки с ихней стороны!
Я говорю:
- Я извиняюсь, я думал - вы психический.
- Вы, говорит, думали! Думают индейские петухи!..
Чуть, сволочь, не задушил за горло.
Тут, слегка побранившись, мы вскоре приехали на станцию Игрень, и наши психические со своим проводником вышли. И вышли они довольно в строгом порядке. Только что «безрукого» пришлось слегка подталкивать.
А после кондуктор нам сказал, что на этой станции Игрень как раз имеется дом для душевнобольных, куда довольно часто возят таких психических. И что как же их еще возить? Не в собачьей теплушке же? Обижаться нечего.
Да я, собственно, и не обижаюсь. Глупо, конечно, произошло, что разговорился, как дурак, но ничего! А вот которого я подмял, тот, действительно, обиделся. Он долго глядел на меня хмуро и следил за моими движениями. А после, не ожидая от меня ничего хорошего, перешел с вещами в другое отделение.
Пожалуйста!
Если в человеке сидит творчество, то оно обязательно вылезет в той или иной форме.
Если Вам удалось воспитать уважение и потребность друг в друге между детьми, то можете не сомневаться любовь между ним вспыхнет сама.
Женщина до 16 лет - дистиллированная вода.
16 лет - ланинская фруктовая.
От 17 до 20 - шабли и шато д’икем.
От 20 до 23 - токайское.
От 23 до 26 - шампанское.
26 и 27 лет - мадера и херес.
28 - коньяк с лимоном.
29, 30, 31 и 32 - ликеры.
От 32 до 35 - пиво завода «Вена».
От 35 до 40 - квас.
От 40 до 100 лет - сивушное масло.
Жена - зельтерская вода.
Теща - огуречный рассол.
Прелестная незнакомка - рюмка водки перед завтраком.
Вдовушка от 23 до 28 лет - мускат-люнель и марсала.
Вдовушка от 28 и далее - портер.
Старая дева - лимон без коньяка.
Невеста - розовая вода.
Тетенька - уксус.
Все женщины, взятые вместе - подкисленное, подсахаренное, подкрашенное суриком и сильно разбавленное «кахетинское» братьев Елисеевых.
Двигаясь к успеху не споткнитесь о гордыню.
Вечное распутье. Между узенькой извилистой тропкой к крылечку, где растут липы, березы и рябины, где лает соседская собачонка и кто-то стучит молотком; и широким скоростным шоссе…, увлекающим в расширяющееся пространство без границ.
Основной источник обид, как правило обида
На себя, собственную несостоятельность.
Но искусство самообмана позволяет
Плавно перевести стрелки на подходящую
Жертву.
10 марта исполняется 92 года советскому и российскому композитору, народному артисту России Александру Зацепину. Наверное, сегодня его имя известно всем - благодаря замечательной музыке, написанной к фильмам «Земля Санникова», «Женщина, которая поет», «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика», «Бриллиантовая рука», «Кавказская пленница», «Двенадцать стульев», «Иван Васильевич меняет профессию» и многим другим. В наши дни в этих песнях сложно заметить непристойное содержание, а во времена СССР композитор часто слышал обвинения в свой адрес. А после того, что случилось с ним в 1980-х гг., его и вовсе заклеймили позором…
Профессиональный путь Александра Зацепина как автора музыки к фильмам начинался с киностудии «Казахфильм», куда его отправили по распределению после окончания консерватории. До того, как он попал на «Мосфильм», его творчество было мало кому известно, и первое время в Москве композитору приходилось подрабатывать аккордеонистом в ресторанах. Судьбоносной стала для Зацепина встреча с Леонидом Гайдаем, который первым обратил внимание на его творческий потенциал.
Все песни к комедиям Гайдая, написанные Зацепиным, стали всенародно известными хитами: «Если б я был султан», «Постой, паровоз», «Песенка о медведях», «Песня про зайцев» («А нам все равно»), «Помоги мне» и многие другие. Композитор сотрудничал и с самыми популярными звездами эстрады - вместе с поэтом-песенником Леонидом Дербеневым он писал для Аллы Пугачевой, и итогом их совместного творчества стал фильм «Та женщина, которая поет». Пугачева исполняла такие его песни как «Любовь одна виновата», «Волшебник-недоучка», «Так же, как все», «Этот мир придуман не нами» и др.
В 1982 г. Зацепин переехал во Францию, не меняя гражданства. И хотя через 5 лет он вернулся в СССР, после этого он оказался в опале, а многие его песни очутились в «черном списке», и их перестали крутить по радио. Еще до отъезда его называли «прозападным» композитором, а на песни к фильму «31 июня» было сделано около 30 поправок с пояснениями: «Аранжировки и исполнение всех песен - это капитализм. Нам такое не нужно. Заменить». Композитор вспоминал: «Ну, нас человек тридцать сидело там, наверное, художники и все-все-все из группы, костюмеры. И кто-то сказал: „Может быть, Толкунову и Лещенко туда взять?“ А он говорит: „Да, можете взять“. И в зале хохот! Ну, если такие компетентные люди… Ну, как можно так сказать? Значит, они ничего не понимают. Просто им надо это убрать. Раз походит на западное - всё убрать».
Песню «Есть только миг…» из фильма «Земля Санникова» зрители и вовсе могли бы никогда не услышать - главную роль должен был исполнить Владимир Высоцкий, и для этого фильма он написал 5 песен. Когда Зацепину предложили поучаствовать в создании музыки к «Земле Санникова», он поначалу отказался, так как считал, что Высоцкий отлично справится с написанием песен и без него. В результате кандидатуру Высоцкого забраковали на худсовете, вместо него пригласили Олега Даля, и Зацепин вернулся к работе над фильмом. Но на этом сложности не закончились - из-за песни «Есть только миг…» Зацепина обвинили в пошлости и ложной романтике. Кроме того, эту композицию клеймили за то, что она была «слишком пессимистической».
Когда на экраны вышел фильм «Кавказская пленница», «Песенку о медведях», где были слова «Трутся спиной медведи о земную ось…», тоже раскритиковали. Зацепин рассказывал: «Один критик написал: мол, а знает ли автор, что медведи не могут эту ось крутить? Хотелось бы ему ответить: „А вы знаете, что и печки-то нет, на которой Иванушка-дурачок ездил?“.
Практически всем песням Александра Зацепина доставалось на худсоветах - то критикам в них слышалось джазовое звучание, то музыка казалась слишком пошлой и вульгарной, как в танго „Помоги мне“ из „Бриллиантовой руки“. В „Острове невезения“ увидели сатиру на советский образ жизни, которой там на самом деле не было: „Ну, ведь можно подкопаться подо что угодно. Про „Остров невезения“ можно сказать: „А это про Советский Союз. Вот бы взять и немножко поменять конституцию - и всё было бы хорошо“. Ведь и так можно сказать?“.
С этим фильмом вообще было много проблем. Композитор рассказывал: „Бриллиантовая рука“ вышла в свет только по счастливой случайности. Фильм вообще „зарубили“, нам предъявляли обвинения, что песни в нем криминальные, с разными политическими подтекстами. Пока фильм не посмотрел на даче Леонид Ильич Брежнев, он ему так понравился, что он его несколько раз просил повторять, много смеялся. Так решилась судьба и картины, и наших с Дербеневым песен».
Когда безгранично любишь, выбираешь - плен, когда ненавидишь, выбираешь безграничную свободу.