Человека нельзя научить не жаловаться на другого человека. Это как научить не жаловаться на боли.
А теперь придется любить тебя всю, какой бы ты не была.
Прежде чем решать некритичные проблемы, такие как отношения с другими, нужно решить критичные: здоровье, достаток, нормальное питание и жилище.
Почему останки Марии Кюри покоятся в свинцовом гробу, а к ее личным вещам нельзя прикасаться
О заслугах физика Марии Кюри знает весь мир. Именно ей принадлежит открытие радия и полония, свою жизнь она посвятила изучению радиоактивности. Научная деятельность принесла ей известность, дважды она была удостоена Нобелевской премии, но и стала причиной ее трагической гибели. Тело Кюри погребено во французском Пантеоне в специальном свинцовом гробу, и на то есть весомая причина.
Пантеон - место захоронения выдающихся деятелей науки и искусства Франции. Здесь покоятся Вольтер и Жан-Жак Руссо, Виктор Гюго и Эмиль Золя и многие другие известные личности. Чести быть погребенной в Пантеоне удостоены всего две женщины в истории - Софи Бертло (пережившая супруга всего на несколько часов, она была похоронена с ним вместе, это была дань уважения выдающемуся физику Марселену Бертло) и Марии Кюри. Здесь же покоится и тело ее мужа - Пьера Кюри, с которым в 1903 году она совместно получила Нобелевскую премию в области физики.
Большинство исследований Марии Кюри были посвящены теории радиоактивности. В числе ее достижений - открытие таких радиоактивных элементов, как радий и полоний (последний назван в честь родины Марии Кюри - Польши). К сожалению, о разрушительном влиянии радиации на тело человека в то время не было ничего известно, и Мария во время опытов в лаборатории не использовала специальную защиту.
За гениальные открытия в физике и химии Мария Кюри заплатила ценой своего здоровья. В 1934 году она умерла от недуга апластическая анемия, который был вызван продолжительным влиянием на ее организм полония и радия. Жертвой науки стала и ее старшая дочь Ирен Жолио-Кюри.
Мария Кюри умерла в 1934 году, ее тело было похоронено на кладбище на юге Парижа рядом с телом мужа Пьера, которого не стало 28 годами ранее. Останки четы великих физиков были перенесены в Пантеон в 1995 году. Тогда же ученые установили, что останки излучают радиацию, поэтому хоронить их нужно в свинцовых гробах. Только так можно будет защитить посетителей и работников Пантеона.
Поскольку Мария Кюри не задумывалась об опасности своих экспериментов, она часто работала дома, многие ее личные вещи радиоактивны. Например, она могла запросто положить образцы радия и полония в карман по пути с работы, чтобы заняться их исследованием дома в свободное время. Одежда, книги, блокноты, украшения, даже мебель в ее доме - все сегодня представляет опасность.
Спустя более 80 лет с ее смерти личные вещи Марии Кюри хранятся в Национальной библиотеке Франции в специальных свинцовых ящиках. Вместе с тем поработать с блокнотами Марии Кюри может любой желающий, но при этом посетитель библиотеки подписывает бумагу о том, что берет на себя ответственность за возможные последствия и обязуется работать с фолиантами в защитном костюме.
Следует сказать, что на протяжении многих лет радиация не вызывала опасений у ученых и даже считалась полезной для здоровья. В начале ХХ века многие бытовые вещи (например, часы или кухонные принадлежности) содержали радиоактивные элементы просто потому, что радий светится в темноте.
Бытовое использование радиации было запрещено только в 1938 году по требованию Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов Америки. Исследователи заявили о разрушительном воздействии радиации на организм человека.
Женщина, совершившая революцию в науке, ставшая дважды лауреатом Нобелевской премии, вряд ли могла назвать себя счастливой. Мари Кюри половину жизни провела в бедности и пережила несколько любовных драм. В ее служении науке было столько самоотречения и жертвенности, что это не только принесло ей славу, но и в результате послужило причиной ее смерти. Ее детище - открытый Кюри радий - ее же и убило, ведь ученые тогда еще не подозревали о смертельной опасности этого элемента. Мари Кюри во всем была первой - даже в том, что стала первым человеком на земле, погибшим от облучения.
Мари Кюри была членом 106 научных учреждений и сообществ и обладательницей 20 научных почетных степеней. Наука была для нее главным делом жизни, и она осознала это еще в раннем возрасте. В семье поляков Склодовских было 5 детей, мать болела туберкулезом, отец работал учителем. Они жили в очень стесненных условиях. Тем не менее, Мари окончила школу с золотой медалью.
4 года она проработала гувернанткой в богатой семье - чтобы у сестры была возможность получить образование во Франции. В Польше ей пришлось пережить первую личную драму: она влюбилась в сына хозяев, они хотели пожениться, но его родители были категорически против бедной и невзрачной девушки. В Париж к сестре Мари уезжала разочаровавшейся в любви и отчаявшейся найти личное счастье.
В 24 года Мари поступила в Сорбонну, ушла с головой в учебу, жила в крохотной квартире без отопления и воды. В 27 лет она встретила Пьера Кюри, и эта встреча стала для нее судьбоносной. Пьер был для нее не только мужем и отцом детей, но и научным соратником. Вместе они открыли два новых химических элемента - радий и полоний.
Мари Кюри совершила революцию не только в науке. Она стала первой женщиной, получившей Нобелевскую премию, первой женщиной, получившей докторскую степень во французском университете, первой женщиной-профессором, преподававшей в Сорбонне. К тому же она стала первым и среди мужчин, и среди женщин дважды лауреатом Нобелевской премии за достижения в двух областях науки - физике (1903) и химии (1911).
Пьер и Мари Кюри жили очень скромно. После открытия радия они отказались оформлять патент и использовать результаты исследований в коммерческих целях, хотя им едва хватало денег для проведения экспериментов.
Супруги Кюри не подозревали о смертельной опасности своих экспериментов. Пьер носил в карманах образцы вещества, чтобы демонстрировать любопытным его свойство свечения в темноте. Мари носила на груди амулет - ампулу с радием, а также держала его на тумбочке у кровати в качестве ночника. Оба получали ожоги, ощущали боль и постоянную усталость, но не связывали эти симптомы с радием. Пьер так и не узнал правды - он погиб под колесами конного экипажа в 1906 г.
Перед тем, как получить вторую Нобелевскую премию, Мари пережила жуткий скандал, разгоревшийся в прессе из-за того, что у нее случился роман с женатым мужчиной. Одна из газет даже опубликовала ее любовные письма. Тогда все ополчились против нее, и единственным, кто ее поддержал, был Альберт Эйнштейн. Благодаря ему она вернулась к работе.
В 66 Мари умерла от лейкемии, развившейся в результате длительного воздействия радиоактивных веществ. Ее старшая дочь Ирэн Жолио-Кюри продолжила ее дело и также стала лауреатом Нобелевской премии по химии.
PS: «Период полураспада - это время, за которое распадётся половина радиоактивных атомов. Когда пройдёт второй период полураспада, распадётся… половина от того, что осталось. И т.д. Так что ни через 1600 (период полураспада радия-226 1600 лет), ни через 3200, ни даже через 4800 лет останки Марии Кюри не станут полностью безопасными.»
Характер подъезда в многоквартирном доме обычно определяется жильцом первого этажа.
Такое вот наблюдение от закоренелого горожанина. Диссертацию мне на этом тезисе, конечно, не защитить, но эмпирических доказательств хватает.
Я знавал абсолютно придурковатый подъезд, категорически неизлечимый снизу доверху, обязанный своей протекающей кармой одному-единственному дикорастущему алкоголику с первого этажа. «Отсель грозить мы будем шведу» - такой девиз этот мужик выбрал для своей пустопорожней жизни и сутки напролет висел на подоконнике с карающим кукишем, выставленным на улицу.
Я встречал целый подъезд вуайеристов с невероятно подозрительным отставником царской охранки, служившем еще при Бенкендорфе, из первой квартиры. Отставник следил за периметром из-за неуклюже отдернутой шторы. И весь подъезд, от подвала (с подозрительными кошками) до последнего этажа, представлял собой вертикальную последовательность неуклюже отдернутых штор.
На первом этаже в доме моих родителей, где я жил до окончания школы, обитала бабушка Мелисса Кориандровна.
Ее настоящего имени я уже и не припомню. А это, ненастоящее, придумал один остряк с четвертого этажа.
Мелисса Кориандровна получила свое прозвище за то, что была богиней супов. Точнее, лет до сорока, по воспоминаниям стариков, она считалась феей супов, а по выходе на пенсию эволюционировала непосредственно в богиню.
Мелисса Кориандровна была Шахерезадой супов. Она знала тысячу и один рецепт. Старушка могла сварить суп из половой тряпки.
Мелисса Кориандровна готовила супы каждый день. Вечно открытая форточка ее кухни на первом этаже круглый год цвела лепестками дурманов.
Нет, нельзя сказать, что супы этой старушки определяли характер нашего подъезда. Это слишком слабое выражение.
Супы Мелиссы Кориандровны были душой нашего подъезда. Они заставляли ступеньки звучать, точно клавиши у фортепиано.
Каждый раз открывая тяжелую подъездную дверь, я, зажмурившись, втягивал носом воздух. «Ты дома», - утверждал знакомый запах супа.
Я не преувеличиваю. Мне есть, с чем сравнивать. В юности я снимал квартиру в доме, где подъездом заправлял мусоропровод. Запах мусора пропитывал каждый ион воздуха. Я засыпал на подушке, а просыпался на помойном ведре под головой. Люди в том доме получали грустные письма.
Супы Мелиссы Кориандровны славились на всю округу. По их запаху местные несознательные бессознательные алкаши находили дорогу в родной двор в кромешном мраке своих запоев. Жители соседних домов в предобеденное время бродили у старушки под окнами нагулять аппетит, а несчастные мамочки приводили своих детей-малоежек постоять на сквозняке из форточки. Коты ходили по двору пьяненькие и забывали размножаться. Они сидели на подоконнике ее кухни, в среднем в количестве от одного до трех, как мишленовские звезды. Говорят, однажды над нашим домом транзитом из Лондона в Амстердам на самолете пролетал маленький Джейми Оливер. Нанюхавшись супов Мелиссы Кориандровны, он и стал тем, кем стал.
Естественно, все обитатели нашего подъезда неоднократно бывали на кухне у Мелиссы Кориандровны. Она открывала местным хозяйкам тайны своих рецептов, пока их бесполезные в хозяйстве мужчины уплетали эти жидкие произведения искусства. Мы ходили с вечно облизанными пальчиками и проглоченными языками.
А еще Мелисса Кориандровна познакомила нас с грандиозным артефактом старого, почти забытого уклада - супницей. Это такая большая сервировочная кастрюля (я даю словарное определение, которое и наполовину не передает ее очарования). Бабушка подавала супы на стол только в ней, затем разливая первое по тарелкам.
Первое, о нет, я сказал «первое». Как я мог назвать этот божественный овощной нектар от самой Мелиссы Кориандровны в среднем роде. «Первое» - это то, что готовлю я, когда мучаю ни в чем не повинную картошку на медленном огне.
Супница была волшебной лампой, в которой томился джинн супа. Он проникал в тебя с ложки сначала тем самым запахом, повергая ниц, а затем и вкусом, порабощая навеки. Однажды во время обеда у Мелиссы Кориандровны мне привиделось, будто нарисованные на супнице розы потянулись бутонами вверх, под крышку.
В каждой квартире нашего подъезда со временем появилась супница. Единственный в микрорайоне магазин товаров для дома сделал свой столетний план по продаже супниц только за счет жильцов нашего подъезда.
Близкие стали собираться за общим столом. Супница превратилась в архитектурную доминанту семьи. Никто не крысятничал в одиночку по углам, не давился всухомятку перед телевизором. Люди дожидались друг друга с работы. Они приучились есть супы на ужин.
Жители соседних подъездов ссорились и разводились. В наш подъезд заносили младенцев кулек за кульком и, дважды, невест.
А потом Мелиссы Кориандровны не стало. За ее чародейством мы как-то подзабыли, что старушки не вечны. Она ушла тихо, как будто испарилась через форточку вместе с ароматом очередного супа.
Ее квартира в одночасье опустела. Дочь Мелиссы Кориандровны еще много лет назад переехала в другой район к мужу.
Сначала погрустнели коты. Они бродили с постными рожами и мяукали на закрытую форточку.
Потом начали теряться алкаши, у соседей пропал аппетит, по округе слонялись худые дети.
В нашем подъезде из двух невест осталась одна жена, ступеньки охрипли. Я понял, что это конец эпохи, когда моя мама убрала супницу на антресоль…
Через несколько месяцев после смерти Мелиссы Кориандровны я возвращался вечером из гостей домой и вдруг заметил, что меня на крейсерской скорости обогнал дядя Вова. Дядя Вова был потомственным алкашом из дома напротив, и в живых его не видели уже пару недель. Еще издали, метров за сто до двора, я разглядел странную толпу из людей и котов. Люди и коты броуновски двигались перед нашим подъездом. В странной толпе мелькали худые дети. Я не придал этому значения. Как не придал значения тому факту, что форточка на кухне Мелиссы Кориандровны почему-то оказалась открытой.
Я вошел в вечерний сумрак подъезда, и вдруг мои ноздри взмахнули крыльями, независимо от меня. Вокруг, на многие километры обоняния, разливался знакомый запах супа.
Я метнулся вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Это было расточительством, потому что ступеньки снова звучали. В прихожей я услышал мамин голос: «Где же ты пропал, мы тебя заждались!» Я суетливо разделся, оторвав две пуговицы, и устремился на кухню. Там, посередине обеденного стола, торжественно сияла супница.
«Мелисса Кориандровна вернулась», - радостно сообщила мама, наливая тарелку.
Я внутренне скукожился и засобирался в обморок.
«Ее внучка, - подмигнул мне папа, - Мелисса Кориандровна Джуниор. Вчера сюда переехала».
«Ученик чародея», - добавила мама.
«Ученица. Чародейки», - поправил папа, любящий точность.
Я ел мамин суп, вкусный, такой же вдохновенный, как во времена Мелиссы Кориандровны, и не мог отвести взгляда от супницы: нарисованные на ней розы тянулись вверх, под крышку.
В тот день одновременно расцвели все супницы нашего подъезда. На дворе стоял февраль месяц.
Знаю телефон одной массажистки. Будет мять тебя, пока не брызнешь.
Иногда мне кажется что запоминается не
лучшее в людях, а недостатки и ошибки как тень
Подчеркивающая главное.
Ну вот, сегодня и Среда.
День ни туда и ни сюда,
Недели ровно половина.
Интриги, радости, рутина…
Все как обычно, без прикрас,
Сегодня, здесь, прямо сейчас…
Рабочий день идет к концу
Займусь работой,. иль усну…
Татьяна НИК
Мало людей которые могут рассказать
Что с тобой происходит…
и дело не в том что происходит в стране или в мире, так было всегда и даже хуже, были войны, эпидемии, ледники, очевидно что причина не во внешнем…
Что гнетет человека с чем он не может справиться? Может все просто… он не нашёл
Свою любовь?
Люди в плену у простуды и мерзкой ангины.
симптомы: слабость, боль, недомогание.
От них лекарства: тёплый чай и апельсины;
но нет лекарств от недопонимания.
В мире равновесия, победа в одном всегда
Означает поражение в чем-то другом… и наоборот,
По этому гарантированно можно утверждать,
Что если у вас сегодня проигрыш, то где-то в будущем вы выиграли…
Остаётся только дождаться …
Что значит жить с собой в мире?
- голая фраза ничем не наполненная.
Это доверие, безграничное доверие к себе,
Своему организму, если ему надо почистить
Негативные программы и вирусы - повинуйся
Иди в горы, смотри на гладь пруда, слушай
шелест листьев, не помогает? -Выпей коньяка, но
Без фанатизма. …Это целая наука уметь
Прислушиваться к себе. Оставь себя в компромиссе между собой и твоим разумом,
Который и не совсем твой, а лишь средство
Коммуникаций и соблюдения чужих правил, там
На поверхности… в смешном и грустном,
Странном"реальном" мире))
По словам близких кутюрье, он скончался в минувшую субботу в возрасте 91 года
ПАРИЖ, 12 марта. /ТАСС/. Французский модельер Юбер де Живанши скончался в возрасте 91 года. Об этом агентству AFP сообщили в окружении кутюрье. По словам близких модельера, Живанши скончался во сне в минувшую субботу.
Прощание с кутюрье пройдет в узком кругу близких родственников и друзей. Как отметил французский меценат Бернар Арно, «Юбер де Живанши был одним из самых знаковых дизайнеров, успех которого зародился в Париже». По его словам, «модельер мог сочетать два качества - быть новатором и вневременным дизайнером».
Живанши родился в 1927 году в городе Бове. После освобождения Франции от немецкой оккупации он переехал в Париж, где поступил в Школу изящных искусств и работал ассистентом у различных модельеров. Свой дом высокой моды он основал в 1952 году. Сейчас он находится на парижской авеню Георга V.
Живанши получил признание благодаря своим нарядам для фильмов с участием Одри Хепберн, в том числе для картины «Завтрак у Тиффани». Актриса и модельер дружили сорок лет, и эти отношения изменили как моду, так и кино. Хепберн шутила, что так же зависима от Живанши, «как жители Америки от своего психоаналитика».
У него заказывали платья Грейс Келли, Грета Гарбо, Марлен Дитрих, Ингрид Бергман. Кутюрье также одевал супругу 35-го президента США Джона Кеннеди Жаклин.
Живанши также был одним из первых, кто предложил модной публике линию «прет-а-порте». В 1995 году модельер объявил об уходе на покой. В январе 2007 года Почта Франции выпустила марки, посвященные Дню святого Валентина, над дизайном которых работал Юбер де Живанши.
7 июля 1943 года, в городке Фосдиново, что в области Тоскана, в семье Доменико и Ольги Кутуньо, родился сын. Мальчика назвали Сальваторе, а мама в детстве звала его просто Тото…
Детство и юность Тото прошли в Специи. Это портовый город, а отец будущего композитора был военным моряком, влюбленным в море. Неудивительно, что и его детям передалась эта любовь. Так, прежде чем научиться ходить, Тото уже плавал как рыба, а позже, подростком, любил проводить время на пляжах Специи и мечтать о далеких землях и глубоких чувствах.
Отец Сальваторе играл на трубе и, вполне естественно, поощрял занятия сына музыкой. Мальчик осваивает ударные, затем гитару. Музыка уверенно входит в его жизнь. Юный Кутуньо учится сначала в средней школе, а потом в лицее, готовящем бухгалтеров, так как получить «корочку» в этой семье считалось обязательным! Само собой, по полученной специальности он не работал ни одного дня.
Первая любовь пришла к нему в 14 лет, тогда же он написал свою первую песню, которая называлась «La strada dell’amore» («Дорога любви»), и по собственному признанию Тото была ужасно некрасивой.
Еще в 13 лет Кутуньо участвует в конкурсе аккордеонистов и занимает 3 место. Это был большой успех, поскольку соперниками Тото были ребята гораздо старше его.
Начав играть на фортепиано и саксофоне, Тото влюбляется в джаз, и в 19 лет отправляется в составе группы известного джазового музыканта Гуидо Манузарди в турне по скандинавским странам. Гастроли имели колоссальный успех, и Тото решает окончательно посвятить себя музыке.
По возвращении он создает собственную группу «Тото и Тати», в которую вошли его младший брат Роберто и трое друзей Лино Лозито, Джиджи Тонэ и Массимо Вигано.
За пару лет они исколесили почти всю Италию, играя в клубах, барах и дискотеках, ну, правда, без особого успеха. Причиной тому, скорее всего, было то, что репертуар группы состоял в основном из чужих, уже популярных песен, и потому выработать собственный стиль было не просто.
Изменив название своей группы на «Альбатрос», Тото участвует в фестивале Сан-Ремо-76. С песней «Volo AZ-504» («Авиарейс AZ-504») ребята занимают 3 место.
Летом 1967 года, выступая со своей группой в одном из курортных городков, Тото Кутуньо познакомился со своей будущей женой Карлой. Они поженились 5 октября 1971 года. Вскоре после свадьбы синьора Кутуньо забеременела. Тото, любящий детей, был счастлив, узнав, что жена собирается подарить ему сразу двух малышей-близнецов. Но скоро радость ожидания сменилась горем: врачи в один голос заговорили о возможных трагических последствиях родов. Выбирать не приходилось. Важнее были жизнь и здоровье Карлы, хотя она навсегда потеряла возможность иметь детей в будущем…
Потом было несколько лет упорного труда, разочарований и маленьких успехов. Для Джо Дассена были написаны «Salut», «Le jarden du Luxembourg» («Люксембургский сад»), «Il etait une fois nous deux» («Однажды мы были вдвоем»). Для Джонни Холлидея создается «Derrierre l’amour» («За любовью»), ее же включает в свой репертуар Поль Мориа.
В это же время Тото начинает работать и со своими,
Но природное дарование композитора не могло остаться незамеченным. Первым человеком, кто поверил в Тото и дал ему шанс, был уже известный к тому времени поэт-песенник Вито Паллавичини.
В 1979 году он написал песню, которая должна была прозвучать в передаче популярнейшего на то время итальянского телеведущего Майка Буонджорно. Спел ее поначалу сам, так как не был уверен, что песню примут. А Буонджорно песня-то понравилась.
Более того - он настоял на том, чтобы она так и пошла в эфир в авторском исполнении! Это была песня «Donna, donna mia»… больше месяца занимает первое место в итальянском и французском хит-парадах, и Кутуньо, вдохновленный успехом, в 1980-м едет на фестиваль в Сан-Ремо с песней «Solo noi». Результат превзошел все ожидания - первое место!
В 1981-м, выходит третий по счету альбом Тото Кутуньо под названием «La mia musica». Надо ли говорить, что большинство песен на этом диске посвящены любви? Для Кутуньо любовь - это все, это смысл жизни. И он снова и снова демонстрирует это в своих произведениях.
Пластинка вышла на нескольких языках: английском, испанском, французском, так как продавалась в Аргентине и США, Японии и Канаде, Австралии и практически во всех странах Европы. Сразу после выхода диска Тото совершает турне по этим странам, посвященное презентации альбома.
В 1983 году программа Сан-Ремо шла своим обычным путем. После очередного номера профессионально улыбающийся конферансье объявил: «Тото Кутуньо. «Итальяно». Когда он допел, с минуту еще стояла тишина - таких песен Италия не слышала уже давно. Потом взрыв аплодисментов, и стены зала театра «Аристон» дрогнули он оваций - темпераментные итальянцы не скупились на эмоции. Его буквально забросали цветами. Тогда Кутуньо официально не занял первого места… И все же он был первым.
Эта песня была признанием в любви и вместе с тем едким шаржем на своих соотечественников. В тот вечер вся страна влюбилась в одного человека. И тогда, наконец, и у публики, и у прессы, и у критиков нашлись слова, которые определили место Тото Кутуньо и его творчества на итальянской эстраде и в сердцах людей - Настоящий итальянец.
В той песне он объединил всю Италию. Так, между прочим - первоначально песня «L'italiano» была предназначена для Челентано, но тот отказался ее исполнять, так как она показалась ему слишком ответственной и обязывающей.
История этой песни была таковой: «Я выступал в Канаде, в Торонто. Публика была по большей части итальянцы, эмигранты, они приехали в Канаду за куском хлеба. Это были итальянцы, которые хранили в себе все итальянское, в них этого больше, чем в нас, живущих в Италии. Они помнили Италию другой, не такой, какая она на самом деле, - в их тоске очистился образ родины.
Какими они наградили меня аплодисментами! И я вышел к ним еще раз, в зале зажгли свет, я увидел эти лица - прекрасные, удивительные, итальянские. Лица, смотревшие на меня с любовью. И вдруг я сказал: «Я хочу написать песню и посвятить ее вам, людям, которые живут вдали от родной страны, вам, которые сохранили душу итальянской, вам, любящим свою страну.
Это будет достаточно ироничная песня о нашей родной Италии, о нашей прекрасной стране. Если мне удастся написать такую песню, я поеду в Сан Ремо и посвящу ее вам»… Сольную пластинка «L'italiano», в мгновение ока стала «золотой».
Годом позже, в 1984-м, Тото занимает в Сан-Ремо 2-е место с песней «Serenata».
Участие в фестивалях - Сан-Ремо и Сан-Винсент, выход нового диска «Azzurra malinconia» и, конечно же, работа над новыми песнями. Песни, которые Кутуньо представляет на фестивалях, хорошо знакомы любителям итальянской песни - «Figli», «Emozioni», «Le mamme», «Gli amori».
А весной 1991 года Тото Кутуньо вместе с Джиньёллой Чинкуэтти ведет тридцать шестой фестиваль Евровидения, который проходит в самой красивой студии Cinecitta в Риме. Этот фестиваль и его ведущие были отмечены общественностью как самые шикарные за все годы.
В последующие годы Тото Кутуньо ведет телепередачи на итальянском телевидении, в том числе, и на RAI 1. Пишет новые песни, выпускает новые альбомы. Вновь участвует на фестивале в Сан Ремо и гастролирует по миру. В частности, 1995-й - концерты в России, 1997-й - на Украине. В 2000-м снова дает концерты в Белоруссии и России. В 2007-м году в Киеве.
Вне эстрады Тото Кутуньо всегда был человеком нешумным, избегал длиннющих интервью и не позволял прессе копаться в своей личной жизни. Он считал, что всё, что о нем нужно знать слушателям, содержится в его песнях. Да вот только такая манера вести себя лишь подогревала интерес публики. И наконец вездесущим журналистам удалось-таки раскопать один факт, который скрытный итальянец долго держал в секрете.
Хотя он всегда повторял, что его жена Карла неизменно остается единственной Женщиной в его жизни, оказывается, у маэсто Кутуньо есть сын Нико (19 лет) от другой. Так случилось - бывает в жизни всякое. Впрочем, проявляя заботу о сыне, он действительно все же остался с Карлой…
Как и любой итальянец, синьор Кутуньо: «Моя страсть - яхты и футбол!»
«Болеет» за «Милан». В одном из интервью он рассказывал, что как-то один из вратарей «Ювентуса» спел его песню по телевидению. «Знали бы вы, как я страдал!..» - Вспоминает об этих минутах Тото Кутуньо.
В свои 75 Маэстро выглядит лет на 10 моложе и по-прежнему сохраняет сугубо мужской шарм и обаяние. В этом году он выпустил свой новый альбом: Un falco chiuso in gabbia - Sanremo 2008.
«Мои песни появляются от общения с другими людьми… Я смотрю в глаза людей… можно не говорить ни слова и понимать человека… Я коплю эмоции и вот подхожу к фортепиано - это может быть в миг радости, грусти, тоски - и песня уже родилась». - Говорит Маэстро.
Поклонники его таланта не разделяются по возрастам - он одинаково свой и для юных, и для пожилых, потому что любовь есть любовь, и нежность есть нежность, и преданность это преданность, а их жаждет любое человеческое сердце, даже если и скрывает это желание за внешней бравадой.
Чтя корни предков, не забывай чтить тех, корнем коих являешься сам.