Почему нет таблеток от болезни «Любовь»?
Выпил одну-две, и порядок, и снова здоров.
Иногда нужно найти в себе силы… чтобы опустить руки…
и принять то, что невозможно изменить…
Я достаточно умна. чтобы увидеть игру… и не так глупа. чтобы ее не поддержать …
Обнадёживаю… Недорого… Мечтателям скидки… Обучение прошла у мужчин…
Люди играют в людей, куклы лежат без внимания… и на просторах аллей - гуляет непонимание.
Подобно тому, как ветер уносит один корабль на восток, а другой на запад, закон самовнушения может воодушевлять или подавлять вас в зависимости от того, как вы расправите паруса своих мыслей.
Искусство - это способ показать внешнему миру свой внутренний мир.
Нам надо во что бы то ни стало поставить себе задачей для обновления нашего госаппарата: во-первых - учиться, во-вторых - учиться и в-третьих - учиться и затем проверять то, чтобы наука у нас не оставалась мёртвой буквой или модной фразой (а это, нечего греха таить, у нас особенно часто бывает), чтобы наука действительно входила в плоть и кровь, превращалась в составной элемент быта вполне и настоящим образом.
Не унывать, не ныть! На собственных соплях легко подскользнуться.
У тех, кто не верит в судьбу, такая судьба - не верить в судьбу.
Музыка уже хотя бы потому лучшее из утешений, что не порождает новых слов.
Мы в ответе за тех, те в ответе за этих;
эти тоже в ответе, но только за третьих.
Если есть голова - пожимаешь плечами:
тех ли я приручал, что меня приручали?
Снова солнечный день входит запахом липы -
вот и всё. Обалдеть.
А могли бы.
Достучаться могли и могли доскучаться.
В доме каменных глыб на цепи домочадцы.
Тяжело вдоль перил подбирается вечер.
Я тебя приручил?
Я отвечу.
… Там, где есть стены, рано или поздно снова оказываешься взаперти.
У подножия идола
«Красота требует жертв», - обречённо шептала она, когда я прорвалась к ней в реанимацию. «Да чего же ради? - не вняв увещеваниям врача не волновать пациентку, завопила я. - Что это за идол такой - красота, что ради неё идут чуть ли не на смерть?!»
Год назад подруга родила желанного ребёнка. За время беременности и родов располнела, на животе и бёдрах появились «растяжки», кормление младенца грудью тоже не способствовало сохранению её прекрасной прежде формы. Хроническое недосыпание молодой мамы - и под глазами появились мешки, а цвет лица никак не желал соответствовать рекламным плакатам о счастливом материнстве. Муж всё чаще стал задерживаться ночами на работе. И наконец сказал: «Возьми деньги, сделай пластику… Была такая красавица, а теперь…» И она пошла под нож хирурга. Инфекция. Сепсис. Реанимация.
На протяжении всей своей истории маскулинное общество, где все правила и нормы задают мужчины, ради своих представлений о красоте толкало женщин на самые опасные ухищрения. Чего сто, ят только бритые лбы красавиц эпохи Возрождения или великолепные, сложнейшие причёски французских дам XVIII столетия, залитые парафином, которые носили годами, пользуясь изящными лопатками на длинных рукоятках для почёсывания в тех местах, где особенно досаждали вши. Уж не говоря о «китайских туфельках»: красивая нога - маленькая нога; а потому ножки китаянок бинтовали так, что пальцы заворачивались внутрь стопы, а сама стопа приобретала форму копыта.
Впечатляют также и корсеты кавказских женщин. Черкешенка славилась своим удивительно тонким станом и крошечной грудью. Добивались этого с помощью тугого корсета, который надевался на девочек с 10−12 лет. Он начинался почти от ключицы и спускался до бёдер. Спереди в корсет вставляли две довольно широкие деревянные пластинки, которые прижимали груди, препятствуя их росту. Носился он постоянно, не снимался и ночью. Дышать можно было с трудом, кости и внутренние органы сплющивались…
А пресловутые «шпильки» сантиметров по шестнадцать? Ходить на них - особое искусство, но научиться ему можно. Нельзя только избежать искривления позвоночника, смещения внутренних органов и уродования пальцев ног узким модным мыском. Впрочем, для решения последней проблемы уже предлагается услуга: хирургическое укорачивание фаланг. Простенько и со вкусом.
Одержимость властью, конкуренция насмерть, бешеная гонка мод, экономика, диктующая железно: купи, потребляй, такие ноги уже не носят, такими авто - прошлого года выпуска - правильные люди уже не пользуются, ну и что, что только что купил, купи новую, эту выброси, а что это у вас с лицом, такие лица в этом сезоне - полный отстой… Всё это - ценности маскулинной, патриархатной культуры, навязываемые ею и мужчинам, и женщинам.
С конца XIX века ирландки, иммигрировавшие в США, стали срочно выпрямлять и удлинять свои вздёрнутые носики: ринопластика вообще была самым первым шагом в развитии лицевой косметической хирургии. Нынче и в России услуги пластической хирургии представлены в широчайшем ассортименте. Даже человек «не в теме» тем не менее обязательно слышал или видел, что наша эстрадная примадонна едва выжила после такого наведения красоты, известная телеведущая осталась навек изуродованной, а лица многих кинозвёзд солидного возраста после многократных подтяжек просто превратились в маски.
И всё чаще и чаще к услугам пластических хирургов обращаются не только звёзды шоу-бизнеса, но и люди среднего достатка - как мужчины, так и женщины.
Пойдём сверху вниз.
Пересадка волос - мечта многих лысых и лысеющих.
Подтяжка лица, инъекции коллагена и ботокса, химический и механический пилинг - ибо старение теперь стали считать уродством: кто стар - тот лузер. И в самом деле американские социологи выяснили, что некрасивые люди зарабатывают меньше людей с обычной средней внешностью, а красивые - больше средних. При подтяжках, особенно неоднократных, нарушается естественная мимика лица - но и это нипочём энтузиастам искусственной красоты.
Подтяжка век. «Поднимите мне веки…»
Увеличение груди посредством имплантатов: начиналось это с порнозвёзд, теперь стало общепринятым образчиком красоты. Известно, что после таких операций снижается чувствительность груди, исчезает одна из сильнейших эрогенных зон тела женщины, этой грудью уже невозможно выкормить младенца, протезы надо менять каждые десять лет, они сморщиваются и смещаются по грудной клетке, но ведь чего не сделаешь ради мужчин!..
Пластика живота, микродермобразия, липосакция - откачивание подкожного жира; правда, жировая клетчатка очень скоро восстанавливается, но уже неравномерно по телу, а так, комковато, клочковато - но ведь через год можно сделать ещё одну операцию, а потом ещё и ещё… Очень доходное дело для хирургов: чем менее эффективна процедура, тем чаще её надо повторять.
Подтяжка ягодиц… И прочее, и прочее… Идеал достижим. Оплата - по прейскуранту.
Мужчины! К вам обращаюсь я! Стоит ли приносить в жертву мнимой красоте здоровье прекрасной половины рода человеческого? Здоровье, а иногда и - жизнь?
Последний бал Наташи
Вызвала я мастера из фирмы «Компьютерная помощь»: уж и не помню, что у меня там случилось - установить, переустановить, - я в компьютерах «чайник».
Пришёл совсем юный человек - они там все такие, - увидел мой стеллаж с книгами, присвистнул: «Сколько у вас книг-то!.. - и с сочувствием добавил: - Да-а… кто ж знал, что будет Интернет!»
Я невесело усмехнулась: этим компьютерным юношам (да и не только им!) Интернет действительно заменил все книги.
Тем не менее помощь моему компьютеру юный мастер оказал быстро и квалифицированно. Я расплатилась и вышла проводить молодого человека до общей двери: у нас на четыре квартиры отведён небольшой коридор с общей дверью. Надо заметить, что в этот общий коридор каждый сосед норовит выставить что-нибудь мешающее дома: старую стиральную машину, сломанный стул, детскую коляску. У меня здесь когда-то стоял велосипед сына (пока его не украли).
Так вот, иду я по нашему лабиринту и вдруг замечаю, что в нём прибавился новый житель: книжный шкаф - да не пустой, а с книгами.
Я сразу соображаю, чей это: недавно к соседке баб-Гале переехала внучка с мужем и дочкой, то есть баб-Галиной правнучкой. Молодые, до того скитавшиеся по съёмным квартирам, принялись с азартом обустраивать бабушкину «двушку»: каждые выходные у них не умолкала дрель и стучал молоток. На помойку (а сначала в общий коридор) горами выносились старые вещи. Теперь настала очередь шкафа. Но, видно, баб-Галя выбросить книги на помойку не разрешила: старой закалки человек, не могущий выбросить в мусор хлеб и книгу. Вот и нашли компромисс: вроде и не на помойку, и с глаз долой. Да уж…
А что хоть за книги-то, думаю: «Как закалялась сталь», «Война и мир», «Евгений Онегин»…
Знакомые всё лица!
В первую секунду мелькнула мысль: как это мои молодые соседи, имеющие годовалую дочь, так быстро узнали о том, что экзамен по литературе отныне будет необязательным?
Во вторую я говорю себе: расслабься, ничего они не узнали (хотя в своё время, конечно, узнают: шила в мешке не утаишь), просто всё к тому шло, что называется, носилось в воздухе.
Шла - и идёт - всеобщая игра на понижение (вот и местоимение «Вы» стали писать с маленькой буквы!).
Мои соседи, примерно 25−26 лет, ещё кое-что читали в школе (хотя «Как закалялась сталь» - уже нет), потому что над ними висел дамоклов меч выпускного сочинения, но вот их дочь будет жить уже в совершенно свободной (от русской литературы) стране.
Она даже не будет знать, как выглядят книги (уверена, после смерти старенькой баб-Гали - дай бог ей долгие лета! - шкаф со всем содержимым немедленно перекочует на помойку), какой писатель что написал, кто кого у него любил и кто кого убил.
Кстати, об «убил».
7 марта повела я свой класс в театр на «Евгения Онегина»: решила сделать себе подарок к празднику.
В театре огляделась по сторонам и с удивлением обнаружила, что в зале одни дети, точнее, подростки («Евгения Онегина», как известно, проходят в 14−15 лет): видно, «подарки» к женскому дню решили сделать себе и мои коллеги, отправив детей в театр одних.
Спектакль в Театре им. Н. Сац был чудесный: все герои молодые, стройные (не то что в нашем детстве: стопудовая Татьяна и семидесятилетний Ленский).
При таком раскладе спектакль действительно трогал, а когда Онегин поссорился с Ленским и принял его вызов, ко мне откуда-то из амфитеатра подбежал мальчишка (очевидно, вычислив единственное, скажем так, взрослое лицо в зале) и взволнованно спросил: «Он его убьёт?»
И я, глубоко вздохнув, ответила: «К сожалению, да». А после того как Ленского, как я и пообещала, убили и занавес закрылся, все дети из зала «ломанули» к выходу: они решили, что это уже конец. «Стойте! - закричала я. - Там ещё дальше будет!..»
Тут же вспомнилось «451 по Фаренгейту», где в ситуации отсутствия книг (их, как известно, сожгли) собралась группа, так сказать, сопротивления, в которой каждый человек знал наизусть какую-нибудь книгу (до лучших времён, когда их снова можно будет напечатать): их так и звали - Платон, Шекспир, Библия.
Я с грустью почувствовала себя Пушкиным…
Даже когда литература была обязательным предметом, дети почти не читали. Их и в театры-то на классику водили, чтобы они знали хотя бы сюжеты.
Что же будет теперь, когда литература перестанет быть обязательным предметом?
Опустеют библиотеки (при том, что их никто не будет сжигать), опустеют театры (кто пойдёт на классику?), опустеют души.
Не буду рассусоливать то, что понятно и так: с отменой (сверху) литературы как обязательного предмета мы потеряем нацию. Замечу вот что: у Брэдбери сказано, что 4510 по Фаренгейту - это температура, при которой горит бумага.
Но классик фантастики констатировал, что «люди сами перестали читать» и только после этого книги сожгли.
Интересно, при какой температуре это - снизу - произошло?
Не берусь сказать точно, но подозреваю, что у нас на дворе стоит именно эта температура.