«Имя Гоголя упоминать запрещено»: Из-за чего русские классики попадали под арест
Роль популярных блоггеров в Российской Империи девятнадцатого века играли писатели, которых позже признают классиками русской литературы. Правда, свободы у них было поменьше. То за некролог арестуют, то за стихи сошлют, то за статьи и романы отлучаться от церкви. В общем, писатели России постоянно страдали от каких-нибудь санкций.
Тургенев: имя Гоголя упоминать запрещено
Иван Сергеевич долго раздражал власти. В «Записках охотника» витал антикрепостнический дух, писатель поддерживал связь с семьёй Виардо — открытыми республиканцами. Но арестовали его не за то и не за другое. Тургенев очень остро воспринял смерть Гоголя, демонстративно оделся в траур и написал некролог для «Петербургских ведомостей». Но некролог публиковать отказались: «Имя Гоголя не велено упоминать».
Иван Сергеевич не сдался и отослал заметку в «Московские ведомости». После её публикации писателя арестовали за нарушение цензурных правил. Целый месяц, пока решалась его судьба, Тургенев просидел под арестом в Адмиралтейской части. Его немедленно стали навещать посетители, да в таком количестве, что пришлось наложить на посещения запрет.
Помимо нарушения цензурных правил, Иван Сергеевич ещё и навлёк на себя неудовольствие высших кругов тем, что дерзнул назвать Гоголя… великим. Считалось, что слово можно употреблять только в отношении императора и полководцев. Соответственно, и императора, и полководцев оскорбляло то, что какой-то помещик заставил их разделять этот титул с писателишкой родом с окраин империи.
Тургенев чуть не ухудшил своё положение, начав от безделья изучать польский язык. Польша в то время то и дело пыталась отложиться от империи, да ещё и критиковала крепостное право. Одна из знакомых, княжна Мещерская, рекомендовала Тургеневу об изучении польского забыть, а учебник сжечь — как бы хуже не вышло. Тогда Иван Сергеевич усаживается за литературу и создаёт самый свой антикрепостнический роман — «Муму». В общем, за всё хорошее его сослали. Правда, «по-хорошему» — в родное имение под полицейский надзор.
Достоевский: читал письмо Белинского
В 1849 году Военно-судная комиссия приговорила Достоевского к расстрелу. Причина сурового приговора — чтение преступного антиправительственного и антицерковного письма Белинского и недонесение на распространителей текста этого письма. Сам Достоевский вины не признал, но суд это не смутило.
Так бы мы и остались без Фёдора Михайловича, но через неделю расстрел отменили: вина, мол, для смерти слишком незначительна. Причём театральности ради об отмене казни объявили только во время самой казни, когда приговорённых уже выстроили для расстрела. Заменили смерть восемью годами каторги. Достоевский всю жизнь вспоминал незабываемые ощущения, которые испытал на Семёновском плацу, под дулами ружей.
Ещё через несколько дней император Николай I скостил срок до четырёх лет, и Достоевского отправили по этапу. По пути на каторгу друзья смогли ему передать Библию, в которой спрятаны были десять рублей (вполне спасительная на первых порах сумма). Именно на каторге Достоевский впервые пережил приступы эпилепсии. После каторги, в продолжение наказания, его отправили служить простым солдатом в Семипалатинск. К нормальной жизни Фёдор Михайлович смог вернуться, только когда Николай I умер и Александр II в честь своего воцарения подписал ряд помилований.
Грибоедов и Пушкин: связь с декабристами и возмутительные стихи
В декабре 1825 года группа дворян попыталась устроить государственный переворот. Целью были низложение государя и отмена крепостного права. Другие цели тоже были, но их список не совпадал у разных участников восстания — решено было разобраться с этим позже.
Восстание было подавлено, и вслед за тем последовали аресты. Среди задержанных был писатель Грибоедов, автор одной книги «Горе от ума». Хотя участия в попытке переворота он не принимал, но его имя часто упоминалось в показаниях, и книга его авторства нашлась в ходе обысков сразу у большого количества мятежников.
Грибоедова успели предупредить, и он ещё до ареста и обыска успел сжечь практически всю переписку. Во время следствия писатель категорически отрицал свою вину и в конце концов был отпущен. Всего он провёл в заключении четыре месяца.
Успел сжечь свои дневники и письма и Александр Сергеевич Пушкин, узнав о провале восстания. Сам он не был участником тайных обществ, но записи могли повредить большому количеству его знакомых и увеличить количество арестов. Самого Пушкина никто не задерживал — он и так уже был в ссылке, за… перехваченное письмо, в котором он рассуждал об атеизме, понятное дело, в неприятном для религии ключе. По мнению многих, только это поэта и спасло — ведь его имя тоже упоминалось декабристами.
Кстати, это была вторая ссылка поэта. В первую он попал вообще неожиданно. Александр I вдруг упрекнул директора царскосельского лицея в том, что его воспитанник, мол, наводнил Россию возмутительными стихами, и передал приказ генерал-губернатору Милорадовичу поэта арестовать. Изначально Пушкину грозила Сибирь, в те времена — глухое место, в котором выживали только самые крепкие ссыльные. Но у поэта оказалось немало друзей, и они общими усилиями выхлопотал ему ссылку на юг. В результате Пушкин посетил юг Малороссии, Крым и молдавскую Бессарабию.
Салтыков-Щедрин: неудачное совпадение
Салтыков-Щедрин провёл восемь лет в ссылке потому, что выход его либерального по настроению рассказа «Запутанное дело» совпал по времени с очередной революцией во Франции. В ночь с 21 на 22 апреля Михаила Евграфовича арестовали, а затем… официально перевели на службу на новое место. В Вятку. И сопровождал его туда жандарм.
Никаких эвфемизмов. В Вятке Салтыков-Щедрин действительно был назначен младшим чиновником канцелярии Губернского правления. Покинуть Вятку писатель смог только во время помилований после смерти Николая I.
Не можешь сам учи другого
Стакан сырого молока, развал СССР и убийство чести: От чего умирали поэтессы
По народным поверьям, поэты спиваются, стреляются и кончают с собой. Но поэтесса — другое дело. Поэтесса, как считается, это не о страстях, а об эмоциях. Она чувствительна до истеричности, эпатажна и заметна, пока хороша собой. Как на самом деле складывается судьба поэтесс? Реальность очень далека от стереотипов.
Чуткое сердце и неумолимое разрушение изнутри
Говорят, у поэтов сердце болит за весь этот мир. По крайней мере, две известные российские поэтессы страдали сердечными болями. Одна из мэтресс Серебряного Века, Анна Ахматова, и женщина, благодаря которой Серебряный век вообще стал возможен, Мирра Лохвицкая, умерли от стенокардии. Перед смертью они месяцами мучились.
Умерла от сердечно-сосудистого криза Белла Ахмадулина, знаковая поэтесса «Оттепели», одна из главных поэтесс СССР. Когда закончила свою жизнь Агния Барто, женщина, на чьих стихах выросло не одно поколение советских детей — и женщина, благодаря которой тысячи этих детей вновь обретали семьи после войны — проводившие вскрытие врачи были потрясены: было неясно, как последние десять лет это сердце ещё могло биться и качать кровь. Настолько оно было изношено…
От острой сердечной недостаточности умерла и автор песен, которые исполняли Анна Герман, Алла Пугачёва, Ирина Аллегрова, Лев Лещенко — Римма Казакова. Но, надо сказать, и Казакова, и Барто, и Ахмадуллина прожили долгую жизнь. А вот автор песен Эдуарда Хиля, Иосифа Кобзона, Клавдии Шульженко, Майи Кристалинской и многих других Инна Кашежева не дожила до 57 лет. И умерла тоже от острой сердечной недостаточности. Ещё моложе, сорокавосьмилетней, умерла от разрыва сердца София Парнок, одна из звёзд Серебряного Века.
Тяжело и болезненно умирала Анна Баркова, легендарная политзэчка. Евгений Евтушенко ставил Баркову в один ряд с Цветаевой и Ахматовой, но широкой публике она известна куда меньше. Если Марина Ивановна и Анна Андреевна были на виду, то Баркова из вида скрылась, и не по своей воле. Она считалась выразительницей женского движения в русской революции, её стихи привлекали внимание Луначарского, Блока, Брюсова, Пастернака.
После сталинского поворота от «счастья для всех, даром» к миру царственных колон и консервативных семейных нравов революционерки превратились из соратниц власти в её оппозиционерок. В 1934 году Баркову помещают в Карлаг, откуда она выходит перед самой войной. В 1947 году арестовывают снова, и она оказывается в лагере в Инте. Только со смертью Сталина Баркова получает свободу. Никакие повороты судьбы её не сломали. Но уничтожил, изъел изнутри, в конце концов, рак.
От рака умерли Елена Шварц, творчество которой запрещали в СССР и изучали в Сорбонне, и Черубина де Габриак, сосланная в Ташкент во время преследований антропософов.
Эпидемиологическая обстановка
Многие люди были бы живы, находись представления о гигиене и уровень медицины на должной высоте. Например, белорусская поэтесса Тётка (настоящее имя — Алоиза Пашкевич) умерла от тифа. Во время Первой мировой войны она пошла в сёстры милосердия, ухаживала за ранеными солдатами и офицерами в госпитале. Там и заразилась.
От тифа умерла и Лариса Рейснер, которая была не только поэтессой и возлюбленной Николая Гумилёва, но и комиссаром разведывательного отряда штаба 5-й армии, принимавшей участие в боевых действиях. Заразилась тривиально: выпив стакан сырого молока.
Самая почитаемая азербайджанская поэтесса Натаван, дочь последнего карабахского хана, пережила трагедию, которая могла бы подтолкнуть её к суициду: потеряла семнадцатилетнего сына. Более того, её жизнь сложилась тяжело с молодости. Замуж её отдали императорским указом, не спрашивая её желания, за князя Усмиева. По счастью, Усмиев горячо интересовался литературой и мог оценить дарование жены. И всё же полюбить мужа намного старше себя Натаван не смогла. Они развелись, прожив вместе несколько лет. Вопреки обычаю тех лет, князь оставил детей жене, чтобы не разлучать их с матерью.
Смерть старшего сына и печальная, бесправная доля женщины были постоянными мотивами стихов Натаван. Однако умерла она не от горя, а от банального туберкулёза лёгких. В конце девятнадцатого — начале двадцатого века эпидемия этой болезни накрыла всю Российскую Империю.
Убийство
Молодая поэтесса Надия Анжуман, уроженка Афганистанка, прославилась в нулевых годах нашего века. Для этого хватило первой же книги стихов, изданных во время учёбы в Иране. Надия и сама, несмотря на гражданство, была персидского происхождения, хорошо знала и высоко ценила классическую поэзию на фарси. К сожалению, муж её оказался не просто строгим мусульманином, а настоящим фанатиком талибанского толка. За «позор», который принесла семье Надия своей нескромностью, он несколько часов жестоко избивал её на глазах маленького ребёнка, пока она не скончалась от повреждений внутренних органов.
Видной поэтессе русской эмиграции Раисе Блох не посчастливилось выбрать своей новой родиной Германию. Когда к власти пришли нацисты, она вместе с семьёй бежала в Париж. Однако вскоре Франция оказалась под немцами, и её мужа, поэта Михаила Горлина, вместе с дочерью как евреев арестовали и поместили в концлагерь. Сама Раиса пыталась перебраться в Швейцарию, но была схвачена на границе и переслана в Освенцим. Все трое умерли.
Украинская поэтесса Вероника Черняховская была арестована во время антишпионской истерии в конце тридцатых. Поводом были посещения (по заданию советской власти) Германии в двадцатых и короткое замужество за немцем. В тюрьме Черняховская сошла с ума. Это никого не смутило, и её приговорили к расстрелу. Приговор был приведён в исполнение немедленно.
Японскую поэтессу довоенной эпохи Мисудзу Канэко довёл до самоубийства муж. Мисудзу была отдана замуж за этого мужчину насильно, волей родителей. После свадьбы он, казалось, делал всё, чтобы она не могла его полюбить: изменял, запрещал публиковать стихи, заразил её венерической болезнью, подхваченной где-то в «весёлых кварталах». Ей удалось развестись, но муж забрал себе их единственную маленькую дочь. Канэко была доведена до отчаяния и покончила с собой. Сейчас Канэко считается классиком японской поэзии двадцатого века.
Неприкаянность
Некоторые поэтессы убивали себя, не видя больше будущего. Так поступила Марина Цветаева, не умея и не найдя возможности вписаться в новую жизнь по возвращении на родину — повесилась вскоре после начала Великой отечественной войны. Так поступила прошедшая всю войну солдатом Юлия Друнина — узнав об окончании существования СССР, отравилась выхлопными газами автомобиля, сделав это максимально тихо и продумав свой уход так, чтобы он как можно меньше доставил хлопот близким. Выбросилась из окна юная Ника Турбина, поняв, что не может больше писать стихов. В последний момент она передумала, пыталась уцепиться за подоконник, звать на помощь, но сорвалась.
Но одна из самых страшных смертей, пожалуй, была у Маргариты Алигер. Она упала в канаву возле собственной дачи и не смогла из неё выбраться: слабость, пришедшая с возрастом.
Перспектива зависит от точки зрения.
Она так мечтала похудеть, что истязала себя жестокими диетами. По ночам начали сниться пончики, колбаски, котлетки
Кто предан Родине своей - в борьбе не будет побеждён
Ей необходим свежий воздух, причем постоянно. Женщину обязательно нужно выгуливать. Лучше всего, чтобы это были прогулки по средиземным морям с их песочным печеньем пляжей, по осколкам древних городов и их узким улочкам с витринами полными ее капризов, которые непременно должны подчеркнуть прелести вашей избранницы. Главное не забывайте, что время от времени любовь надо кормить, если не поцелуями, то фруктами и охлажденным шампанским.
Трудно понять. Простить не трудно.
Получен жизненный ещё один урок.
Когда друзьям ты открываешь двери,
то душу лучше прятать под замок.
Как это всё уже знакомо.
Нам не идут уроки впрок.
Я здесь не для рейтингов и не для лайкингов.
Просто хочу рассказать, что творится в душе…
Уже.
Империя Строгановых
Семья крупных русских промышленников, которой в какой-то момент принадлежала половина страны. Почти 300 лет Строгановы были самыми богатыми людьми России. И иногда именно их деньги спасали государство. Благодаря этой семье территория нашей страны увеличилась вдвое…
Выкуп Великого князя
Как-то в бою с татарами попал Великий князь московский Василий Тёмный в плен. За себя он обещал дать столько выкупа, сколько сможет. И выполнил своё обещание: по одним данным, русские за князя заплатили почти тридцать тысяч рублей, по другим — астрономическую сумму — двести тысяч.
Обещание-то князь исполнил, да не совсем своими силами. То ли всю сумму, то ли значительную часть её заплатил некий Лука Строганов, новгородский гражданин, по всему судя, очень богатый человек.
Не мудрено, ведь среди прочего он собирал оброк со значительной части Двинской земли: Холмогор, Падрина погоста, острова Кур и других мест. За свершённое благодеяние сам Лука и его потомки удостаивались многих милостей от государей, главная среди которых — брать деньги в долг и не отдавать.
Строгановы и Ермак
Наследники Строгановых и сегодня настаивают на той версии, что именно их предки мотивировали Ермака на покорение Сибири. Так ли это?
Историк Иван Скрынников приводит в своей книге о Ермаке текст царской грамоты от 1582 года, в которой чёрным по белому дается указание Строгановым «под страхом большой опалы» вернуть Ермака обратно и использовать его «для оберегания пермского края».
Строгановы прекрасно знали силы Кучума. Они должны были понимать, что отправлять пять казачьих сотен против войска из нескольких тысяч воинов по меньшей мере рискованно.
Кроме того, во время отправления Ермака в Сибирский поход вотчинам Строгановым угрожали войска татарского царевича Алея. Ермак отбил их от Чусовых городков, и они устроили разгром на Соли Камской. То есть Ермак кому и был нужен на Урале, так это Строгановым.
До царя далеко
Аника Строганов, считающийся родоначальником династии солепромышленников, пришёл в бизнес в восемнадцать лет, после смерти отца и старших братьев. За короткий срок он смог не только приумножить доходы уже работавших солеварен и открыть новые — Строгановы превратились на Северном Урале если не в царей, то, по крайней мере, в местных губернаторов.
Аника Строганов был одновременно и промышленником, и царским чиновником: он следил за соблюдением правил торговли с английскими, немецкими и другими иностранными купцами. И, разумеется, пользовался служебным положением, ведя с иноземцами дела. Освоение Сибири началось по приказу Строганова, который искал там пушных зверей.
Строганов основывал города, обзавёлся собственным войском для защиты восточных границ, ссуживал деньги Ивану Грозному, получал от царя наделы «в вечное пользование» — в общей сложности достигшие размеров в несколько миллионов десятин.
Граф Священной Римской империи
Постепенно реальное влияние Строгановых на жизнь государства стало отражаться на их титулах. Василий Шуйский пожаловал их в именитые люди, Пётр Первый — в дворяне, а при Екатерине второй они прибавили к прочим званиям и дворянство европейское.
В 28 лет Александр Строганов был командирован в Вену, чтобы поздравить эрцгерцога Иосифа с бракосочетанием. Он так хорошо справился со своими обязанностями, что эрцгерцогом был ему пожалован титул графа Священной Римской империи. На тот момент в России Строганов был всего лишь бароном.
Граф европейский, а через некоторое время и российский, Александр Строганов жил на широкую ногу. «Два человека у меня делают всё возможное, чтобы разориться и никак не могут!» — говаривала о нём и графе Нарышкине Екатерина Вторая.
К концу жизни Александру Строганову всё-таки удалось достичь этой цели: живя на широкую ногу, он умудрился не только растратить состояние, накопленное предками, но и влезть в долги: он остался должен кредиторам около трёх миллионов рублей.
Строганов-якобинец
Сын Александра Строганова Павел получил европейское образование. Как и отец, он раньше многих российских дворян стал активным участником не только российской, но и европейской общественной жизни, чувствовал себя гражданином Европы.
Если отец был знаком с Вольтером, то его сын в вольнодумстве зашёл ещё дальше. Имея воспитателя, ставшего членом французского Конвента, Павел не мог не загореться идеями Великой французской буржуазной революции. Под именем Поля Очера он вступил в клуб «Друзей Закона», якобинскую организацию.
Революцию он встретил в Париже, а насладиться её плодами и, к примеру, стать жертвой разгрома якобинцев, не успел: отец вызвал его в Петербург, посчитав, что восемнадцатилетнему Павлу лучше поступить на российскую службу, чем рисковать именем, а возможно, и жизнью во Франции.
Европейское прошлое не помешало ни дружбе Павла с Александром Первым, ни его блестящей военной службе.
Строганов-воспитатель
Если Павел Александрович — Строганов европейский и петербургский, то Сергей Григорьевич — Строганов московский. Он приходился одновременно троюродным племянником и зятем Павлу, поскольку женился на его дочери Наталье. Как и его тесть, Сергей сделал хорошую военную и придворную карьеру: служил адъютантом, позже — генерал-губернатором.
Куда больше, чем военное дело, Сергея Строганова интересовали наука, образование и искусство. Он основал первую в России бесплатную рисовальную школу, основал Императорскую Археологическую комиссию, снаряжал археологические экспедиции на юг страны, был меценатом. А также — воспитателем цесаревичей.
Под его началом происходило обучение сыновей императора Александра Второго: Николая, Александра (впоследствии императора Александра Третьего), Владимира и Алексея.
Строгановская дача
Строгановская дача была излюбленным местом увеселений столичного светского общества: не только благодаря гостеприимству и хлебосольству её хозяина, но также потому что сама дача — произведение искусства, своеобразная одиссея. Здесь каждый мог стать не только гостем, но и странником.
Центром дачи был пруд, символизировавший море, в центре которого был остров. С острова, восседая на гиппокампах, обозревала округу статуя Нептуна. Там же находилась прекрасная Калипсо, державшая в плену Одиссея.
На даче было построено несколько павильонов, которые назывались: Мусульманский, Обелиск и Египетские ворота. Они напоминали о скитаниях Одиссея. Наконец, во владении Строгановых находилась «гробница Гомера», купленная Александром Строгановым у одного офицера, вернувшегося из турецкого похода.
Сохранилось высказывание самого Строганова о саркофаге: «При виде этого памятника я не смог не воскликнуть: не памятник ли это Гомеру? С тех пор все заключили, что я владею гробницей Гомера».
Иногда простые для одних людей вещи для других оказываются непосильными. Так, моя ученица из Вьетнама не могла выговорить моё имя. Она говорила: «Асот».
Однажды я четверть урока провёл в логопедических упражнениях, пытаясь переучить её. Для начала добился того, что после многократных попыток она выговорила букву «ш». Когда она несколько раз её повторила, я попросил сказать «Ашот». Но тут произошло неожиданное: «ш» она произнесла, но деградировала последняя буква, и получилось «Ашос». Тогда я взялся за букву «т», но тут исчезала «ш» и девушка вновь говорила «Асот».
Это было удивительно: буквы «ш» и «т» в отдельности она произносила, но вместе в одном слове не могла, каждый раз заменяя одну из них на «с».
Так я и остался для неё наполовину Асотом, наполовину Ашосом.
Аэропорты — свидетели встреч и расставаний.
Потерпевшие и подсудимые,
Встаньте.
Искажающий страницы истории под свой лад, рискует переиначить и своё будущее.
… Легко бежал, а всё-таки запнулся.
Шил на века, да распоролся шов.
По глупости однажды оглянулся:
И жить не жил…
А поле перешёл …
Когда мы успокаиваемся, то тупеем.