Желание быть необычным - это очень обычное желание. Расслабиться и быть обычным - по - настоящему необычно.
Конец командировки, сворачиваем опыт, необходимо снять ловушки, но жутко лень. На спор с начальником, что ловушки снимут и без нас пишу и креплю надпись: «Идет опыт, руками не трогать, снимать ловушки и доставать на берег категорически запрещено». На следующий день идем на берег к обеду, на берегу лежит 3 ловушки из 5. И тут понимаю, как я люблю русских за их непредсказуемость.
А теперь жутко распирает от любопытства - на кой ляд сняли ловушки.
В теплые руки доверчиво ткнулся нос. Он здесь впервые… А может быть это - дом?
Кормят неплохо (поведал соседский пес). Все здесь такие - бродяги одни кругом. Тесные клетки - да все ж не чета мостам, темным подъездам, где каждый прохожий - враг. Бегал всю жизнь и, наверно, уже устал вечно бояться. И лучше, наверно, так…
- Вот незадача - опять двадцать пять собак. Что с ними делать? Иваныч сказал - в расход…
- Он же - начальство, ему и виднее - как. Что за гримаса? Привык бы за третий год…
Глядя на это, сжимая весь мир в кулак, старец поклялся, погладив собачью тень:
- Те, кто сейчас убивают моих собак, в следущей жизни
не смогут
иметь
детей.
* Наболело. Откуда в людях столько злости?
Он с детства был ненормальный. Ходил, вечно всем улыбался. Причём, всем телом сразу. Вот вы умеете улыбаться всем собой? А он умел. Как-то так весь чуть боком, немного снизу и исподволь и заложив одну руку за спину, а другую приложив к щеке, смотрел в глаза и даже ещё глубже, прямо в мозг, вызывая неудобство своей дебильной искренностью и тупой беспомощностью.
Дворовое зверьё в нём души не чаяло. Коты и собаки ходили за ним одной стаей. Вот просто ходили, как намагниченные. Когда он садился на старый пень в углу скверика, живность рассаживались вокруг и не отрываясь пялилась ему в глаза.
Он сидел, что-то щебетал на своём, на птичьем. Домашние выстиранные собаки от благородных далматинов до глупых в бантиках карманных сучек сразу начинали проситься на улицу. Хозяева отпускали их без опасений, знали, что пока на пеньке ненормальный, их любимцы никуда от него не денутся. Домашние коты уходили сами в форточки. Детей выводили мамы и отпускали, дети бежали вприпрыжку и запихивали ему в карманы леденцы и мелочь. Он поднимал с земли камешки и дарил детям. Дети эти камешки дома совали под подушку и устраивали скандалы, если мама случайно выбросит камешек в мусор.
Соседского парнишку в армию провожали, так он и ему камешек в руку сунул. Забрили того в Афган, так его мать долго потом бегала, всё успокоиться не могла, что вот, мол - ненормальный несчастье в дом принёс и теперь её сыночку ой, как плохо!
Из всего отделения только он один и пришёл домой не в цинке.
Дом был старый, довоенный ещё, гнилой весь и искрил. Как-то в одну из праздничных ночей коротнуло что-то в первой квартире, а там четверо детей и родители беспробудные.
Когда кто-то наконец позвонил пожарным и они прилетели, размётывая покрышками клумбы, ненормальный выносил последнего малыша, замотанного в мокрую рубашку. Рубашку он с себя стянул и намочил в луже. На голой спине и руках, которыми он закрывал пацанёнка надувалась и лопалась кожа. Волос, бровей и ресниц уже не было, на бордовом с чёрным лице сияла улыбка в сто свечей.
Ожоги не совместимые с жизнью, хоронили в закрытом гробу.
С могилы камешки растащили ещё в первый год, остался только песочек мелкий, как речной. Вечно там коты и собаки сидят и слушают птичий щебет из-под земли.
Местные пьянчужки тоже там любят на лавочке расположиться и аккуратно тихонько квасить всё подряд. Говорят - что бы и в каких бы количествах не употребляли на ненормальной могиле, похмелья не бывает никогда…
Раз в месяц Иванов летает повидаться с дочкой.
Бывшая жена и её новый муж общению не препятствуют, ради бога.
Билеты стоят ну совершенно бессовестно, а то Иванов и чаще бы летал.
Однако Общественность точно знает, что Иванов просто-напросто зарабатывает дешёвый авторитет у собственного ребёнка, чтоб в старости этот ребёнок Иванова содержал.
Павлова ведёт кружок для девочек, учит вязанью и спицами, и крючком.
Бесплатно.
Что, как полагает Общественность, ёмко характеризует сомнительные умственные способности Павловой, дуры.
Сидорова жалеет престарелую соседку, в магазин ходит, с уборкой иногда помогает, в прошлом месяце в собес возила.
Но Общественность уверена: Сидорова подталкивает старуху к написанию дарственной на квартиру, и неизвестно, сколько бабка после этого протянет, хорошо бы милиции заранее присмотреться к аферистке.
На выходные сын с невесткой привозят Федотовой маленького внука.
Двор большой, старый, трава, деревья, Русланчик любит там гулять, поэтому по вечерам Федотова берёт совок, плотный пакет и выходит убирать продукты жизнедеятельности чужих домашних питомцев.
Общественность хмыкает и переглядывается, ежу понятно - Федотова таким вот изощрённым способом копает под дворничиху, дабы потом пристроить на освободившееся место какого-нибудь непутёвого родственника, откуда у неё путёвым-то быть.
Авдеев выиграл в лотерею некоторую сумму, по телевизору даже показывали, в телевизоре у Авдеева спросили, на что потратит, куплю два компьютера в детский дом, как раз на два хороших хватит, сказал Авдеев.
…И купил, и отвёз.
Общественность не знала, что и думать об этой выходке, но в конце концов сошлась во мнении, что Авдеев - подпольный миллионер и замаливающая грехи несомненная сволочь.
И так везде, везде.
Шкафы от накопившихся в них скелетов не закрываются.
Темнеет, становится свежо, и Общественность расходится по домам.
Пьёт на ночь кефир.
Долго разглядывает себя в потускневшем зеркале.
Думает, куда делась та хохотушка Людочка, та Янина, на которую даже строгих правил федотовский муж заглядывался, та Стася с косой до колен.
Как и не было, как и не было.
В паспортах те же фамилии, те же имена, в зеркалах чужие лица.
Наконец ложится.
И засыпает с мыслью о подозрительной активности квартиры 21, с какой это радости Яковлевы своей краской подъездную дверь покрасили, должна же быть причина, завтра с утра надо будет обсудить, одна голова хорошо, а три лучше.
Cердце - многострунный инструмент
С удивительным смычком-душою.
Жаждущий мелодии покоя,
Радости, тепла и перемен.
Часто в нем звучит печальный блюз
И оно, аккордам грустным вторя,
Сострадает, корчится от горя,
И несёт чужих печалей груз.
Жизнь тогда лишь обретает смысл,
Когда сердце для других открыто,
И звучит в нем светлая молитва,
С верой улетающая ввысь.
Как же трудно сердце не закрыть,
Если вместо радости общенья,
Ты в ответ глотаешь униженье…
И смычок обиженно молчит.
Беззащитность - скорбная цена
Сердцу, чуткому к чужим невзгодам,
Но дана нам Господом свобода
Выбрать «я» или «испить до дна…»
Мы делаем то, что они просят. А они нас за это ненавидят…
Если тебе все само плывет в руки, во-первых, убедись, что ты не тонешь, а во-вторых, что ты не плаваешь в канализации.
Если мы обвиняем Бога за каждую слезу, почему мы не благодарим Его за каждую улыбку?
Человек, не научившийся прощать недостатки ближних, обречен на одиночество.
А загадочных сперва уважают, а потом уже любят или презирают, смотря по тому, чем обернётся эта загадочность.
Каждый достоин счастья, каждый любви достоин,
Никто не дает нам права - судить, кто сколько стоит.
Все люди изменчивы, врут, лукавят, а кому-то не позволяет воспитание и те - не всегда счастливы.
Вы - Негодяй! Ваша степень ответственности оставляет желать лучшего…
Ночь прекрасна только тогда, когда вы счастливы. Будьте любимы, Будьте желанны, Будьте счастливы Незабываемой ночи Вам.