Люди, привыкшие подчиняться, - где угодно найдут себе начальников.
Есть люди, подобные сквозняку, сначала свежо и прохладно, потом начинаешь мерзнуть… А согреваешься только тогда, когда они, как тот самый сквозняк, захлопнут дверь, оставшись с внешней ее стороны…
Почему люди слушают песни? Почему люди читают книги? Чтобы на время забыться, сбежать от себя. Хорошая книга, хорошая песня, они заглушают твой внутренний голос. Они как бы берут управление на себя. Ты погружаешься в песню, ты погружаешься в книгу - и освобождаешься от своих собственных переживаний и мыслей и проникаешься мыслями автора. Ты как будто выходишь из своего тела и становишься кем-то другим.
Думаешь, зверь - это шкура, клыки и когти?
/я улыбаюсь, подняв воротник пальто/.
Сила не в мышцах, не в перечне жертв, не в злости -
Это лишь вехи, хранители дат, число…
Атриум полон, так целься в меня желаньем
/путь этот краток - отрезок от, А до В/.
Так к водоёму спешат на рассвете лани,
Не понимая, как мало воды в вине.
Небо в Эльзасе сегодня под цвет подвязки,
Ты повторяешь: Эдем, эдельвейс, экстаз…
Зверь - это дверца /кто знает, не лгут ли сказки?
Время сомнений на стрелках твоих сейчас/.
Сила не в мышцах /бежать от меня не вздумай/,
Сила не в списке /кто был до меня - не в счёт/.
Я подниму воротник, твои трону губы…
Зверь - это взгляд, от которого тает лёд.
А осень приходит безжалостно, прямо в душу.
Я всем улыбаюсь, да только внутри-то вою
И все, что так долго строила резко рушу
Своей же рукою.
А мир мой смеется реже, а плачет чаще.
Я всем говорю, что в порядке, да фразы лживы.
И голос у лета остался такой манящий
И чувства живы.
Опять запятых понаставила вместо точек,
Я все обещаю, да только сама не верю.
Он в каждом стихе, в каждой строчке и между строчек,
Я им болею.
И скоро к нему одичало помчатся птицы,
Туда, где еще так много тепла и света,
А мне остается - здесь за него молиться…
И помнить лето.
…И приставили дуло к затылку: «Играй!»
Он уселся за пульт в полосатой пижаме,
И в часовне концлагеря, светлой, как рай,
Изможденные свечи всей кожей дрожали.
Мануалы чернели страшнее, чем печь,
Где вчера и сейчас его братьев сжигали,
И он понял - есть нечто сильнее, чем речь,
И худыми ногами нажал на педали.
Так печальная мать запевала в полях,
Так младенец кричал, запеленатый туго,
так пожарищный ветер, широкий, как шлях,
Поднял на небо душу убитого друга…
А потом на морозом сведенных руках
Показались набухшие яростью жилы.
И орган закричал! И в погибших веках
Те, кто были убиты, вдруг сделались живы.
Выходили рядами они из могил,
И глазами, что ярче звезды или крови,
Прямо в лица смотрели тем, кто их убил,
И другие вставали с восставшими вровень!
Он сыграл им всю правду! И выстрела гром
Заглушил навсегда его слабые стоны.
… И гудит тот орган в черном небе земном,
И мы сами - навеки - его обертоны…
Всегда завидовала людям, которые могут эмоционально прочитать стихи, потому что у меня получается лишь тихая безысходность, не более.
Судьбы набросок. Вдруг на чистовик
Не захочу. Прокуренные зори
Эскизом черно-белым. Мир привык
Быть в коме. А ведь раньше было море…
Гравюра жизни. Коротко. В висок.
Не дожидаясь окончанья снега,
Почувствовать, что каждый тихий вздох -
Лишь дно. Хотя когда-то было небо…
Иконописью в палевых глазах…
Олифой по заброшенной святыне…
Услышать, как на разных языках
Лишь ветер!.. Но ведь это было имя…
Выкладывая смальтой звон ночей,
Мозаикой играя, словно властью,
Собрать семь смертных… На палитре дней
Так просто быть… И это вместо счастья…
Натурщицей войти. На полпути
Замедлить шаг и нехотя раздеться…
Увидеть, что в распахнутой груди
Лишь фрески. Там, где раньше было сердце…
Мне нравятся простые люди. Которые просты в общении, простые во всем и не боятся выглядеть глупыми, не боятся сказать какую-нибудь ерунду. С такими людьми ты сам раскрываешься, потому что ты подсознательно понимаешь - тут все свои.
Спор между Путиным и Обамой о судьбе Крыма… ну никак не придут к общему знаменателю… Вот бы как в старину- НАСТОЯЩИЙ поединок, кто победил, то и прав… Только ведь сдрейфит Барак драться по настоящему против В. В…))) так вот и суют свои носы в чужие дела… со своими порядками в чужие дворы лезут…
Я прошу тебя - дай мне CHANCE. И внутри кипяток
Заливает мой мир через узкий сердечный шлюз.
Мне твоей бы горячей пряности сделать глоток,
Потому что, боюсь, этой нежностью захлебнусь.
Не до слов… Не до сна. На работу - хоть как-нибудь!..
/ Я пишу тебе стих, а выходит какой-то бред /
Постоянно в крови - тридцать семь и еще чуть-чуть,
Там, где ты расцветаешь сильней и сильней во мне.
Я не леди… ведь леди редко бывают пьяны.
И красивы. / «Зеркало, что ты мне скажешь еще?..» /
Я тебе говорила, мне все это «до спины»…
Кроме пальцев твоих, под которыми горячо.
Я допью этот чай и посуду не буду мыть -
Никакие друзья не застанут меня врасплох.
Как им всем объяснить, что такое отныне «мы»?
Я ведь мозгом спинным ощущаю твой каждый вздох.
Я спешу сюда день и ночь, в лабиринты сети,
Где играю с тобой в поэтический декаданс…
Удержать тебя как? Не сорваться с твоей цепи?
Долюбить… досмотреть… Я прошу тебя - дай мне CHANCE!
«Мохито» вкушается как слова поэмы и ласки женщины…
Fragoso Marysol
Маленький мохо… самый простой рецепт счастья на вечер. И хочется повторить имя твое, что держит меня, как цепь, рвется отчаянным всадником изнутри, медленно тает сахаром на губах, дальше - по горлу входит в меня опять… Просто коснись меня еще раз… вот так… чтобы я снова и снова могла шептать имя твое, морское на слух и вкус, вечным прибоем дрожащее у колен, чтобы меня скрутило спиралью в пульс… в сон… в колыбель… во вселенную… в вифлеем… чтобы сойти в тебя - ураганом в грудь и, нарушая границы твоей страны, шелковым сделать самый великий путь - вниз от ключицы до яростной глубины, стоном взорвать скалу до алмазных жил, штурмом и пальцами выстрадать твой олимп и оказаться смыслом и словом «жизнь» в самой неистово-искренней из молитв!..
Волосы, души, руки - двойным узлом, крепким, надежным и вымоченным в вине. Я остываю… потухшей морской звездой где-то на взморье бушующих простыней…
Маленький мохо… тающий малахит… нежный рецепт, убивающий наповал.
Просто коснись…
Ты видишь, мои стихи мятными листьями падают в твой бокал…
Всё в этом мире относительно…
Всё в этом мире относительно-
И очень важно главное понять:
Что боль душевная особенно чувствительна,
Стараться надо никому её не причинять.
Не хочется, чтобы об этом забывали,
Бесследно в этом мире не проходит ничего,
Коли не хочешь, чтобы на тебя плевали,
Будь добр, и сам не плюй не на кого.
Не надо над людьми, их унижая, возноситься,
Обидные слова и замечания держи в себе,
Жизнь - бумеранг, как будешь к людям относиться,
Они вот так же будут относиться и к тебе.
Copyright: Ефросинья Русская2, 2008
Свидетельство о публикации 108 012 204 316
Ты медленно пьешь, осторожно, тонко…
И греешь зачем-то в руках коньяк. А я бы давно опустилась шелком тебе на колени… А я… а я… а я закипаю тобой на вдохе… Худею по правилам /ну почти…/ - немного стихов, много-много кофе и эти безжалостные гудки пунктиром по венам… И до рассвета спускается ночь, словно вдоль спины, пока не услышу твое «привет»… И не вспомню, как мало нам ждать зимы. Но в нашем кафе нет таких кабинок, чтоб шторку завесили - и одни… Все царства, что я возводила - мимо! Поди теперь вспомни - зачем они?
Мой стиль изменился, как детский почерк, как сорванный голос, как дерзкий смех. И я так хочу целоваться громче - при зрителях, близких, врагах… при всех!
На чашке ожог… Ты касалась мятно своими губами… Остался след… Теперь на салфетке, тобой измятой, написан помадой автопортрет…
И, может быть, это шальные нервы и ревность ко всем, кто был просто «до». Но я всего-навсего буду первой, рискнувшей в тебе раствориться льдом, кто будет любить все твои цунами и каждую дюну твоих пустынь…
А ты мне прости десять тысяч «-маний», смешное желанье учить латынь, мечту - воскресить племена этрусков, стать кровью в предсердии декабря!.. Сбиваясь со всех языков на русский, шептать тебе «mia»… кричать «моя!»
Высокомерные особы…
Высокомерные особы правил строгих -
Смотрят свысока на всех, как на убогих,
Для них важней не содержание, а форма
И надо полагать, что это жизни норма.
Быть надо человеком при любом режиме,
Как со своими близкими, так и с чужими,
На нравственные нормы надо опираться
И ни к кому по мелочам не придираться.
Copyright: Ефросинья Русская2, 2011
Свидетельство о публикации 111 082 107 318