Каждый тянет крест свой как умеет
Мы не можем всех и вся понять
Не берите не по силам ношу…
Нам чужую ношу - не поднять…
никогда ни кому не жалуюсь
не говорю что устала,
потому что знаю, что нет ни кому до этого дела.
кого интересуют другие проблемы, если таковые есть?
никто не хочет видеть тебя в дурном настроении.
все привыкли чтобы с ними разговаривали и улыбались.
а держать каждый день грим улыбки на себя - надоело!
иногда совсем не хочется ни разговаривать, ни улыбаться.
просто сделать вид что меня нет, несмотря на то,
что я присутствую в их окружении.
и если спросят как дела у тебя, всегда отвечай что нормально;
другого они и слышать, все равно, не желают.
это не уход от проблемы и не игнор моих чувств:
это просто не желание всеобщего окружения.
не хочу и не надо мне много людей.
какой смысл находиться в толпе,
если вокруг все чужие.
мне и одного человека рядом хватит, вопрос в другом,
будет ли этот человек воспринимать меня неразговорчивой и со всеми моими мыслями в голове.
иногда так просто хочется помолчать с кем-нибудь вдвоем,
и чтобы этот второй понимал меня о чем я молчу,
наверное, это было бы удивительным -
молчать об одном и том же.
Так хочется чтобы как в детстве кто-то обнял и сказал: «Дурочка, ложись спать, хватит ерундой заниматься.»
И так плачется горько, оттого, что никогда этого уже не будет. Никогда…
…и кому-то награда есть просветленная голова на блюде,
У меня же все проще: мне легкость строки в награду,
Но в нагрузку мне выдали наказание - верить людям,
Причем, верить безоговорочно. Даже когда не надо.
Даже если находится тысяча сто девяносто один свидетель
Мерзкой лжи и предательств, так свойственных индивиду -
Мне поручено в душу суметь заглянуть ему так, как умеют дети,
Отыскать там добро и разрушить его обиду.
По законам неписанной и неозвученной Конституции
Мы живем. А политика, саммиты, митинги - так, игрушки.
Те, кто лгут, занимаются «доверительной» проституцией,
Заражая друг друга духовной гангреной из общей кружки.
Вот такими смертельно губительными болезнями
Наши души страдают. И тщетно идти к врачам…
Мое дело, по сути, не перспективное, да и не полезное -
Верить тем, кто себе уже верить не может сам.
Иногда чтобы помочь-достаточно просто не мешать.
Не нужно лезть в чужую душу со своим фонарем!
Брюллов поправил ученику этюд. Ученик, взглянув на изменившийся этюд, сказал: «Вот чуть-чуть тронули этюд, а совсем стал другой». Брюллов ответил: «Искусство только там и начинается, где начинается чуть-чуть».
Изречение это поразительно верно и не по отношению к одному искусству, но и ко всей жизни. Можно сказать, что истинная жизнь начинается там, где начинается чуть-чуть, там, где происходят кажущиеся нам чуть-чуточными бесконечно малые изменения.
Истинная жизнь происходит не там, где совершаются большие внешние изменения, где передвигаются, сталкиваются, дерутся, убивают друг друга люди, а она происходит только там, где совершаются чуть-чуточные дифференциальные изменения.
Чтобы дети почувствовали себя богатыми - достаточно дать им денег! Что бы они в будущем жили безбедно - научите их работать!!!
Самая великая мысль в военной науке, без сомнения, принадлежит бравому солдату Швейку: «Куда же вы, идиоты, стреляете? Здесь же люди!»
Казанова седеет, и зеркало громко смеётся, осыпается пеплом сухая изнанка стекла - это яд амальгамы, что выпит до самого донца, отравляет неспешно, как самая древняя мгла. На воде и на глине замешено это проклятье /обретающий тело за ним обретает и боль/. Оттого ли не проще лишать после ужина платьев эти нежные души, поющие бренное «соль»? Эта музыка женщин, чужое и славное знамя - время бить в барабаны и шить себе синий камзол. Для чего наделил этот бог нас такими словами, если эти слова нас возводят всегда на костёр слишком яркой любви, где легендами вышито небо, где пылают созвездья, пока мы живём на земле, и где шепчут нам трусы: «Такой вот удачи и мне бы…» и до времени прячут увесистый камень в руке?
Казанова седеет. Серебряный цвет входит в моду. Сладкий яд амальгамы теряет былые права… Понимаешь, что тело сродни дорогому камзолу /бог сошьёт тебе новый, тебя отразят зеркала/. На воде и на глине ты будешь замешен Предвечным /обретающий тело за ним обретает и боль/. Но коснётся тебя эта женщина в алом и вещем, и земной камертон пропоёт сокровенное «соль».
- Что с гнидами делают?
- Давят…
- Беги тогда…
Увы.
Ведь не бывает дыма без огня.
Так нет людей совсем без злости.
Мы бьемся зло… ломая кости,
Других корим, себя одних любя.
Так мало в нас добра, но есть пороки:
Есть зависть, месть и фальши след.
Себе зачем-то врем, другим желаем бед,
Лукавя тешим, что совсем не одиноки…
Как человечество избавить от вранья?
От грязи, склочности, сомнительных побед,
Что на костях других… и шрамы оставляя вслед,
И крики «Браво» словно пир у воронья.
Как держит нас родная мать земля?
Мы были созданы совсем ведь для другого.
Себе надев медаль, другому тяжкие оковы,
растопчем в прах, как жалкого червя.
Быть может мудрость в нас преобладает,
Когда придет покой и время подвести итог…
А может разумом одарит позже Бог,
тогда простит и все ошибки подсчитает.
Copyright: Эд Дикий, 2014
Свидетельство о публикации 114 072 309 483
I know you told me I should stay away.
I know you said
He’s just a dog astray.
He is a bad boy with a tainted heart
And even I know this ain’t smart
But mama I’m in love with a criminal
And this type of love
Isn’t rational, it’s physical
Mama please don’t cry
I will be alright
All reasons aside
I just can’t deny
Love that guy
Я знаю, ты говорила мне,
Что мне нужно держаться от него подальше.
Я знаю, ты говорила,
Что он просто заблудший пёс.
Он - плохой парень с порочным сердцем,
И даже я знаю, что это глупо.
Но, мама, я влюблена в преступника,
И эта любовь
Неподвластна разуму, это физическое.
Мама, пожалуйста, не плачь,
Со мной все будет хорошо.
Все доводы прочь,
Я не могу отрицать, что
Люблю этого парня.
When the sun shine
We’ll shine together
Told you I’ll be here forever
Said I’ll always be your friend
Took an oath I’ma stick it out till the end
Now that it’s raining more than ever
Know that we’ll still have each other
You can stand under my umbrella
You can stand under my umbrella
Когда светит солнце,
Мы вдвоём светимся от счастья.
Я уже говорила тебе, что всегда буду рядом с тобой,
Говорила, что всегда буду твоим другом.
Я поклялась, что так будет до конца.
Сейчас идёт дождь, сильный, как никогда,
Но я знаю, что мы по-прежнему вместе,
Иди ко мне под зонтик.
Иди ко мне под зонтик.
I can’t say that I’m not lost and at fault
I can’t say that
I don’t love the light and the dark
I can’t say that I don’t know that I am alive
And all of what I feel I could show
You tonight you tonight
Oh you don’t mean nothing at all to me No you don’t mean nothing at all to me Do you got what it takes to set me free
Oh you could mean everything to me
Я не могу сказать, что я не подавлена и не в растерянности,
Я не могу сказать,
Что не люблю свет и тьму.
Я не могу сказать, что не знаю, жива ли я.
Но я бы могла показать тебе то, что чувствую,
Сегодня ночью.
Ты для меня ничего не значишь,
Нет, совсем ничего.
Ты можешь освободить меня?
Жаль, но ты мог быть всем для меня.