Жаль, что те, кому сердце открыли,
Лишь печаль и горечь взамен подарили.
И будто бы вот, душа к душе накоротке,
А на деле, оказалось, - лишь на поводке…
Вновь теряя все,
Ничего уж не боюсь.
Не верю больше людям,
И небесам давно уж не молюсь.
Потерялась надежда во тьме,
И никак к свету не примкнет.
Брешь теперь растет в душе,
И никто её уж не сомкнет…
Ноги вытирают только о тех, кто является подстилкой.
И такая проснется боль, развернется даль,
что не каждый скиталец сумеет преодолеть.
Проходить бы в твоих ладонях по городам, оставаться б у колоколен покатых плеч.
Краем губ собирать у виска твой соленый пот, видеть солнце, скользящее косо к твоей спине.
И на миг замирать, если всхлипнет скрипучий пол под ногами в студеной утренней тишине,
в час, когда ты забылся, подушки коснувшись лбом, беззащитен и чуток, наполнил теплом кровать.
И такие в уходе щемящие даль и боль,
что идти, но по памяти все еще целовать.
_Капли жемчужные, капли прекрасные,
Как хороши вы в лучах золотых,
И как печальны вы, капли ненастные,
Осенью черной на окнах сырых.
_Люди, веселые в жизни забвения,
Как велики вы в глазах у других
И как вы жалки во мраке падения,
Нет утешенья вам в мире живых.
_Капли осенние, сколько наводите
На душу грусти вы чувства тяжелого.
Тихо скользите по стеклам и бродите,
Точно как ищете что-то веселого.
_Люди несчастные, жизнью убитые,
С болью в душе вы свой век доживаете.
Милое прошлое, вам не забытое,
Часто назад вы его призываете.
А может, она… из той породы людей, у которых есть только две скорости: ноль и максимум.
Улыбайся на счастье,
И на удачу давай.
Улыбайся, молвив: «здрасьте»,
Улыбкою привет передавай.
Улыбайся встречному в пути
И в правой крайней деду улыбнись,
Вон той девчушке мило подмигни
И улыбкою ответь на возглас: «подавись».
Улыбайся всем проезжим и прохожим,
Пусть им хоть немного будет веселей.
Пусть знают все, что день твой был погожий,
Добром ответь на зло и будь умней!
Не все в жизни так просто,
Но и сложностей не много:
Чего-то нельзя, а что-то можно,
Где-то хорошо, а что-то плохо.
Там найдешь, тут потеряешь,
Но об этом не нужно жалеть:
От груза вины, глядишь, шею сломаешь,
А к костоправу, уже не успеть…
Неограниченная власть в руках ограниченных людей всегда приводит к жестокости.
как он печатает: «женщина я скучал,» - пренебрегающий знаками препинанья, резкий, способный устроить во льдах цунами, чтобы натравливать айсберги на причал
© Sterva
когда он мне пишет «любимая», я не жду уже - до немения в пальцах - вторые сутки.
осень вскрывает, как лезвием, ширь и дурь выжечь ехидство, отбросить характер суки
и замирать в этой нежности, ей одной верить почти что до обморока и спазма.
когда он мне пишет, мне хочется быть шальной,
не выдыхающей воздуха до оргазма.
бежать, как листать быстрым жестом страницы книг: темные тамбуры, фары и светофоры, сотни глаголов, скрепленные только с ним, безумные, странно лишенные нужной формы.
когда он мне пишет, я знаю, что мне абзац - все новый и новый в осеннем сквозном контексте.
и сколько бы раз я ни думала завязать, ни чуяла, как этой тяге у ребер тесно -
я все равно вижу, как он меня заберет, меня уведет у меня прямо из-под носа - настолько он соблазнительно-ноябрёв, настолько в него каждым запахом въелась осень,
что только скулить, если держишь себя вдали, совсем на мели от осеннего и морского.
когда он мне пишет, то первый закон земли - притягиваться - неизбежен и так рискован,
что думаешь, как, разбежавшись, затормозить. на скорости вспомнить про ум или осторожность.
но он, как и скорость, фатально неотразим.
приветлив, как пропасть, ловушка и бездорожье.
когда он мне пишет, все шесть мне привитых чувств звереют, остреют на солнце опасной бритвой.
и тем, что он пишет я заново лечь хочу под пальцы его, повторять этих пальцев ритмы.
и вовремя сдаться. и снова не отдавать ни йоты себя без весомой на то причины
умеющему только буквами целовать так, чтоб с рычаньем хотелось в таком мужчине
не чаять души, оставаться на глубине, быть ему вне всех любовей и прочих женщин.
когда он мне пишет, мой голос чертовски нем.
поскольку все это он вызвал бы в нем не меньше.
А где же люди? - вновь заговорил наконец Маленький принц.
В пустыне всё-таки одиноко…
- Среди людей тоже одиноко, - заметила змея.
Любопытный малыш,
Отчего же тебе не сидится?
Оседлав диких птиц,
Рассекаешь просторы Вселенной.
Ты наивно смышлен
И зовешь себя Маленьким Принцем.
Жаждешь встретить друзей,
И не знаешь как ранят измены.
Но, увы, этот мир
Не такой уж радушный и гладкий.
Что в нем хочешь найти,
Зря теряя бесценное время?
Люди алчны, глупы,
И ведут себя скверно и гадко.
И не могут никак
Поделить эту бедную Землю…
В рыжей зыби пустынь
Тебе явно не лучшее место
Без оглядки, без слез,
Улетай с этой дикой планеты
Дома роза тебя
Заждалась в одиночестве тесном
Вспомни, как вы вдвоем
Созерцали родные рассветы
Не грусти, выше нос!
Мой совет напоследок послушай.
Выжди время и в путь,
Поскорей возвращайся назад.
Не смотря ни на что,
Сбереги свою светлую душу.
Ты ведь знаешь и сам,
Что les grandes personnes sont tres bizarres…
_________________-
les grandes personnes sont tres bizarres (фр) эти взрослые такие странные…
Самая любимая фраза Маленького Принца, каждый раз произносимая им после посещения очередной планеты.
Люди всегда будут мучить друг друга.
Нежнее, девочка, тише, тише…
касайся легче пера жар-птицы,
не слышно музыки - нет, не слышно,
когда от грубых штрихов молчится,
когда из красок лишь ржаво-красный
в картине Мунка клокочет - криком,
и порождает чудовищ разум,
ключом скрипичным терзая скрипку…
Нежнее, девочка, - в танце пальцев
мазок у кисти всегда прозрачен.
Ты будешь лучшей из всех скитальцев,
из всех рисующих для незрячих.
Ты будешь самою светлой нотой,
от «А» до «ля"зазвучав в мажоре,
где солнце выбелит все полотна
в аквамарине солёном моря,
где полутени всех римских комнат
и кружева византийской шторы…
И мы проснёмся, где нас не помнят,
где не рождалась ещё… Аврора.
Жизнь нужно прожить так, что на мою не смотри,
Встань и выйди посередине любого второго урока,
Я уже прекрасно знаю, как валидол луны
Лижут дрожащие окна.
Как бережно в вазах стоят руины,
И временно времени нет,
Я видел из этого тела мужчины,
Как город по ним босиком гасит свет.
Как август загибается от зимы,
А декабрь пожарит, как сумасшедший,
Господи, оцени же мои кандалы,
Прибери в них немного надежды.
Во мне радуйся, верь в свои силы,
Пусть каждая в мире ночь просто ложится спать,
Дают - бери, не дают - берите,
Но дай же хоть раз не о ней написать.
Разреши ещё сколько-то дней,
Позволь неба охапку и вырост,
И оставь ты в покое этих людей,
Кто меня, забывая, всего лишь не выдаст.
Сохрани мои каждые недостихи,
Спаси полупустые залы,
И давай так, по-честному, что впереди
Ты как будто бы тоже не знаешь…