Лучшее - мера.
Близкий - не тот, что находится близко,
Не тот, что сходит с ума далеко,
С кем близость у вас после литра виски,
И разговор ни о чем под пивко.
Такая близость бывает недолго,
Исчезает сразу и навсегда.
И совсем не близость - из чувства долга,
И когда краснеешь весь от стыда.
Близость - для двоих лишь, где третий - лишний,
Где не место чувствам, таким, как страсть,
Близкий человек - человек «давнишний»,
Душа, при этом, лучшая часть…
Если ты сам открываешь дверцу,
Впускаешь к себе человека внутрь,
Чувствуешь тепло и волнение в сердце,
Отдыхаешь рядышком после бурь.
Давай, сосчитаем, сколько тех близких,
Кого мы носим внутри день за днем,
Кого подпустили настолько близко…
И поэтому, может, еще живем?
Пропуская нарочно трамваи и электрички,
Постигая порог мысли, усталость мышцы,
Между прочим и личным, между судьбой и лишним,
Мы играли, играли, недоиграв - вышли.
Нами строили, мерили, недотерпев - вычли.
Остается висеть в блокноте большой суммой
Никому не понятных снов и дурных привычек,
Складом колец на дне пристяжной сумки.
Обними меня, если это пока не сложно,
Если зеркало врёт, особенно ближе к ночи.
Я - хороший пример, вид удалой дичи:
Здесь какую мину в последнем бою ни скорчи,
Всё равно получится деланно и комично -
Не томи, надевая ботинки в родной прихожей.
Тот, что смотрит на нас сверху, не видит разниц
Цвета кожи и тембра голоса, смысла действий.
Он кладет надежду каждому в тонкий ранец
В невозможном начале детства,
А теперь время - дело, время равнять счёты,
Сбереги отпечаток ладони моей под курткой.
Зажигая зарницы, встаёт городское утро.
Если все мы - солдатики, сделай меня почётным,
Погляди, я не плачу, не требую - я прошу.
Я иду, и мечта живёт за моим плечом,
Необъятным, ещё не раскрывшимся парашютом.
Прости своего солдата
За пули, за смех и боль.
Монархия тем богата,
Что мастерски знает роль:
Пока ты ей верно служишь
Расшит серебром мундир,
Манжет из фламандских кружев
Не знает чернил и дыр.
Пока не сломаешь шпагу,
Пока не врастёшь в траву -
Ты вряд ли прибавишь шагу,
Ты вряд ли начнёшь игру.
И шепчут, что ты неверен
Уже сто пятнадцать лет
Короне, войне и вере
/молчи же, молчи в ответ/.
Играй на змеиной флейте,
Играя кричи во тьму…
Из дома уходят дети
Не с тем, чтоб упасть в траву.
Фасоны мундиров спешно
Меняет неспешный штаб,
И шлёт королю депеши:
«Гвардеец, презрев устав,
Играет на чёрной дудке,
Серебряный сняв мундир.
Пустыми уходят шлюпки,
Молчит полковой клавир».
Прости своего солдата
За пули, за смех и боль.
Монархия тем богата,
Что редко жалеет соль.
Манжет из фламандских кружев
Затёрт до чернильных дыр.
Играют войну на ружьях,
А я всё играю мир.
Я видел счастливых людей. И трезвых среди них не было!
Это летит от меня к тебе на огромной скорости,
как по проложенному метро между двух сердец.
Как поцелуй из нутра в нутро полуночным поездом
по бесконечной двойной сплошной серебристых рельс.
А мы всё ходим вокруг да около, пьём да щуримся.
А мы всё спорим, как будто бог - не один из нас.
Но когда море пробьёт нам лодку,
волнуясь раз,
мы все замрём в интересных позах и злых предчувствиях.
Сегодня пой со мной! Поджигай эту тишь салютами!
Завяжи нас с тобой покрепче узлом морским.
У всех, кто в жизни хоть раз услышал: «Я не люблю тебя»,
над расколовшейся головою зажёгся нимб.
Вот так сидим мы, и алкоголь вперемешку с ладаном.
На крыше каменного высокого маяка.
А мир стоит, окружённый тёмной морской прохладою.
И наши нимбы суда увидят издалека.
Мы все грешим друг перед другом, но мало кто способен перед другим покаяться. А для того, чтобы отношения воскресли, необходимо подойти и сказать: «Прости». И если это будет от сердца и от сердца вам ответят и зло уйдет.
Ты состарился очень красиво…
Только голос стал мягче и тише,
Также смотришь глазами пытливо,
Только был ты немножечко выше…
Лишь концы у волос поседели
И немного пореже стали,
И в палитре твоей акварели
Появились оттенки стали…
Ты состарился очень красиво,
Старость плечи не опустила,
Снисходительно и терпеливо
Сохранялась мужская сила.
Над тобой даже время не властно,
Только глубже и чаще морщинки,
Смуглость кожи с улыбкой контрастно
Прячут в складочках те же смешинки.
Ты состарился очень красиво,
А вокруг тебя жены, любимые,
А я рядом, смотрю ревниво,
Пряча чувства, от всех хранимые,
С угрызением совести, глупо,
С одиночеством и сожалением,
Вспоминая, что было - скупо,
Чтоб поздравить тебя с Днем рождения!
Игра в бессмертие
Подожди, не читай мне нотаций…
И не надо движений инертных…
Я сегодня снимаю свой панцирь…
Я сегодня играю в «бессмертных»…
Не приемлю страховку, ты помнишь?
Мне ее поводок - как ошейник…
Я осталась бродягой бездомной,
Избежав лабиринт отношений…
Мне уже «серпантин» - слишком легок,
Мне уже дельтаплан - слишком крепок…
Потому по канату дорогой
Я иду, опираясь на небо…
Потому мой канат под ногою
Трется так неуверенно в ступни…
Солнце замерло тонкой серьгою…
Сжав в висках облаков серых клубни…
Страх - всего лишь беды вероятность,
Плод фантазий возможных исходов…
Страх - всего лишь души неприятность…
А бесстрашие - это свобода.
И бесстрашнее я с каждым шагом!
Мой канат - диадема у неба…
Я играю в бессмертного мага,
Наделенного силой волшебной!
Мне назад нет пути… И неважно,
Что могу протянуть еще руку,
Чтоб достать до горячей рубашки,
Подрезая у трона подпругу…
И мы вместе покатимся в пропасть,
На лету разрывая одежду…
Но мне выписан ангелом пропуск
Через боль, я доставлю депешу…
…самым Высшим начальникам стражи,
Что источник Добра охраняют…
И я стану такой же однажды…
Я в бессмертие снова играю…
______
Ты отводишь свой взгляд виновато…
Знаю я, что плохой это признак…
Значит, я… сорвалась все ж с каната…
Значит, я не бессмертна… лишь Призрак…
Твой голос,
ещё не прирученный мной,
Живёт по утрам в ренессансной вселенной.
Он пахнет ромашкой, клубникой лесной,
Когда я качаю его на коленях,
И в губы целую твой ласковый смех,
Ликуя, -
Твоя флорентийская лютня.
А ты -
разгадай мои ноты во сне,
И в облике Арно -
блаженно, прилюдно
Кружи, словно свет -
на высокой волне -
Мой слог - от любви -
до тирренского лета.
Купай мои косы в закатном вине,
Держи над безмолвьем свою Симонетту!
Прочти мне о будущем…
Так - только ты Умеешь читать -
невесомо, влюблённо.
В краю, где для звёзд зажигают мосты
Все травы мои -
у тебя под балконом.
И ты не молчи -
сотни влажных свечей-
Над нами цветут - словно эхо барокко.
Смотри - это жизнь - у тебя на плече -
Воркует -
В моих распустившихся строках…
Добро не делают открыто и с размахом…
Не избивают страшной правдой, как плетьми…
Добро - то искреннее сердце под рубахой,
Что никого не заставляет быть людьми,
А мотивирует на собственном примере,
Бродяге грязному ладошки протянув…
Добро не думает о славе и карьере,
Не улыбается, наивных обманув…
Во имя мира убивать добро не будет.
Пытать не будет даже лютого врага…
Заметив близкого ошибку - не осудит,
А посочувствует ему, наверняка.
Добро не злится, не злорадствует соседу.
Не выставляет при обидах громкий счёт.
Добро считает настоящею Победу,
Где из детей страна не делает сирот…
Добро не сыплет обещаньями пустыми,
А просто действует, не помня о себе…
Добро, встречаясь по пути с сердцами злыми,
Себя частичку оставляет в их судьбе.
Добро с любовью сшиты вечными цепями,
Где для гордыни не найти вакантных мест…
Мне говорят, добро бывает с кулаками…
Возможно, если в кулаке Христовый крест…
Ирина Самарина-Лабиринт, 2015
Другом считай того, кто желает помочь, даже если и не может.
Лучше промолчать, чем выставлять себя перед людьми склочником… Обидели- уйди тихо, но с достоинством.