Есть женщины с глубокими глазами,
Ты знаешь - утонуть в харибдской мгле
И песни им слагать, и бредить снами
О караванах, трипольской луне,
Зелёном сумраке, шатрах и бедуинах,
Кострах, в чьих искрах - рубайатский слог.
Такие женщины в да винчевских картинах
Извечный свой безмолвный диалог
Ведут между собой, и лишь украдкой
Взглянув на проходящего тебя,
Русалочьей, мангустовою хваткой
Зацепят сердце, руша и губя
Привычный мир вокруг. Пройдут цунами.
«Хочу» и «требую» сливаются в одно.
Есть женщины с глубокими глазами.
Ни для кого.
Ссутулившись, я крашу ногти чёрным лаком.
А в жизни радости - что чёрный кот наплакал.
Черничной чернью заедаю чёрный вторник.
В наушниках - всё тот же чёртов сборник:
Black Sabbath - риффы адской чёрной мессы.
Я профанирую все сказки о принцессах:
Пью чёрный виски с чоппером в обнимку,
В альбомы клею негативы снимков.
И чёрным золотом топлю камин я летом,
Чтоб приручить хотя бы каплю света…
Со мной выживают отчаянные любовники, а кто умирает - на выход идет с вещами. Вон кто-то стоит обнаженный на подоконнике, смеется, когда его пламенем освещает. Другой улыбается сверху из невесомости, играя чужими судьбами и мирами: «А мы повстречались на трассе, на полной скорости. Меня патологоанатомы собирали». Я помню их всех - по имени и по родинкам, могу опознать из тысячи пострадавших.
Но спутники наши сбиты, пути не пройдены.
А если и пройдены - то никогда не наши.
Пускай судьба-злодейка воет гневно,
Кричит беда: «От зла не убежишь!»,
Твержу себе с улыбкой ежедневно:
«Я Господа благодарю за жизнь,
За день и ночь, и за минуты счастья,
За хлеб насущный, воду и за кров,
Что ангел защищает от несчастья,
За мир, за маму, за друзей, любовь".
В дне новом снова нахожу я силы,
Маршрут по жизни счастьем проложив,
Прощаю всем я клевету, обиды
И с добрым сердцем продолжаю жить.
Не копите внутри злобу,
Не пытайтесь отомстить,
Разъедает гнев утробу,
Не дает счастливо жить.
Никого не унижайте
И не надо всем дерзить,
О хорошем вспоминайте
И сумейте всех простить.
Летят плевки направо и налево -
Роптать изволили? Такая вот беда.
И никому до этого нет дела,
И ничего вернуть, увы, нельзя.
Потерянные, пришлые, чужие?
Откуда эти люди, чем живут?
Какие их обуревают мысли,
Кого они всем сердцем берегут?
Да есть ли сердце, есть ли в них хоть что-то,
Способное спасти и сохранить?
Родства не помнящее вязкое болото -
О чём прикажете с болотом говорить?
Но тем же им воздастся по заслугам,
Да их родные дети проклянут…
Прожив никем, ничьим не стали другом.
Плюют они? Да и на них плюют.
Ничто так не помогает забыть о собственных неприятностях, как встреча с тем, кому еще хуже.
Как бы ни были неповторимы все люди в отдельности, причины, которые побуждают их к действию, всегда одни.
Все люди хорошие, просто многие заблуждаются :-)
Танцуй меня…
…Веди в игре полов.
Урок повиновения усвоен.
Я - сдамся.
Ты к крыльцу подкатишь «Боинг»
и землю картой выстелишь у ног.
Отдать бразды сильнейшему?
Легко!
Забить на заморочки феминисток.
Мне в кайф и проиграть,
и подчиниться,
и ниже стать на дюйм / без каблуков /
…
Из клана роковых эмансипе
шагнуть в разряд
уютных, тёплых женщин,
способных воспевать простые вещи,
помешивая ужин на плите.
Убрать в комод хрустальный башмачок,
чтоб Золушкой
в потёртых, старых джинсах
порхать
в священном трепете над принцем,
устало прикорнувшим на часок.
…
Хранить его сиятельный покой.
Невидимой сиделкой на диване
тихонько поправлять седые пряди
заботливой и любящей рукой…
О, да… о, да…
…родная седина.
Я в ней так непростительно повинна…
Но слёз твоих святую половину
мне выплакать отмерено сполна.
…
За право БЫТЬ -
/ иной услышит «быт"/
Но в малом умещается большое.
Попробуй очарованной душою
Любовь вселенским замыслом вместить.
Без громких обещаний и тирад,
сойдя с безумства форте до пиано.
Неслышно целовать виски…
…и раны -
/ они в нас одинаково болят /
…
Уж полночь бьёт.
Кому-то кончен бал.
А Золушка вполне себе практична…
Без лишних увертюр снимает лифчик,
ныряя в плен измятых покрывал.
И мягко разливается теплом,
врастая в доминантного мужчину
податливой,
покорной половиной,
берущей властелина на излом.
…
Из горла выжимая долгий крик,
сулит испепеляющую нежность,
которая и вывернет,
…и взрежет,
и вскроет гениальностью язык,
рождая в бессловесной тишине
живые,
раскалённые фантомы.
Так проза под крылом родного дома
поэзией становится во мне.
Во мне война, в тебе, и в ней, и в нём. Мой счётчик шкалит, скорость на пределе. Мне кажется, что я крещён огнём, но лишь помазан льдом на самом деле. Помазанник у бога не в чести - асфальт дымится и поют цилиндры. Никто не обещал тебя спасти, никто не надевал законной митры. С чего ты взял, что боль равна нулю, когда уйдёшь в занос на повороте? С чего решил, что тихое «люблю» поют всегда на самой верхней ноте? Как ты поёшь - беззвучно потому, что срок отмерен, утверждён, подписан. Что скорость - имя богу твоему, что вдоль дороги волки спят и лисы. Буди их всех, играй, веди во тьму - у этой стаи кровь твоя и зубы. Порви изнанку мира наяву - возьми её безжалостно и грубо.
Во мне война, в тебе, и в нём, и в ней… Рычит мотор, терзая слух и душу. И ночь полна таких стальных зверей - отменных гончих, вышедших на сушу из моря первозданной темноты, из лабиринтов трасс, мостов, туннелей… Из тайны, что жива здесь только ты и мир нам не подарен, а постелен. И лишь когда мой зверь не сдержит руль, ни бога не помянет и не чёрта - скажи им всем, что кончился июль, что дело не в войне, а в строчке Worda. Которая плывёт поверх времён, поверх всего, что было в жизни низким - в той строчке, ангел, дьявольский закон: так долог путь - но выбрать нужно быстро.
Когда от некоторых людей слышишь фразу: «Я подумал…», так и хочется спросить: «Чем?»
.
пока человечки - в повидле или дерьме -
греша копошатся в беспечной своей житухе,
на мягких лапах тихонько крадётся смерть
и молча уносит тех, кто ни сном, ни духом…
© Ирина Zалетаева
Характер мой прошу не трогать… Быть может, он и не блестящий… Но он отсеивает многих… Оставив нужных… настоящих!
Я мечтаю только о сгорбленной запятой
После «было» и самой обычной двушке,
Где б ручной, домашней твоей княжной
Я тебя спасала от параной,
От подружек лживых и от психушки.
А пока что - пой, мой любимый, пой!