Мы судим о себе по своей способности к свершению, другие же судят о нас по тому, что мы уже свершили.
Недалекие люди верят в удачу, сильные люди -- в причину и следствие.
Нужно научится ничего не вкладывать в слова: никаких эмоций, никаких чувств, никаких причин и смыслов, не разделять на правду и ложь… Тогда они не будут иссушать тебя изнутри, тогда они сами станут сухими, а ты перестанешь терять силы, разум, себя.
они все равно уйдут, даже если ты обрушишься на пол и будешь рыдать, хватая их за полы пальто. сядут на корточки, погладят по затылку, а потом все равно уйдут. и ты опять останешься одна и будешь строить свои игрушечные вавилоны, прокладывать железные дороги и рыть каналы - ты прекрасно знаешь, что все всегда могла и без них, и именно это, кажется, и губит тебя.
они уйдут, и никогда не узнают, что каждый раз, когда они кладут трубку, ты продолжаешь разговаривать с ними - убеждать, спорить, шутить, мучительно подбирать слова. что каждый раз когда они исчезают в метро, бликуя стеклянной дверью на прощанье, ты уносишь с собой в кармане тепло их ладони - и быстро бежишь, чтобы донести, не растерять. и не говоришь ни с кем, чтобы продлить вкус поцелуя на губах - если тебя удостоили поцелуем. если не удостоили - унести бы в волосах хотя бы запах. звук голоса. снежинку, уснувшую на ресницах. больше и не нужно ничего.
они все равно уйдут.
а ты будешь мечтать поставить счетчик себе в голову - чтобы считать, сколько раз за день ты вспоминаешь о них, приходя в ужас от мысли, что уж никак не меньше тысячи. и плакать перестанешь - а от имени все равно будешь вздрагивать. и еще долго первым, рефлекторным импульсом при прочтении/просмотре чего-нибудь стоящего, будет: «надо ему показать.»
они уйдут.
а если не захотят уйти сами - ты от них уйдешь. чтобы не длить ощущение страха. чтобы не копить воспоминаний, от которых перестанешь спать, когда они уйдут. ведь самое страшное - это помнить хорошее: оно прошло, и никогда не вернется.
а чего ты хотела. ты все знала заранее.
чтобы не ждать. чтобы не вырабатывать привычку.
они же все равно уйдут, и единственным, что будет напоминать о мужчинах в твоей жизни, останется любимая мужская рубаха, длинная, до середины бедра - можно ходить по дому без шортов, в одних носках.
и на том спасибо.
да, да, это можно даже не повторять себе перед зеркалом, все реплики заучены наизусть еще пару лет назад - без них лучше, спокойнее, тише, яснее думается, работается, спится и пишется. без них непринужденно сдаются сессии на отлично, быстро читаются хорошие книги и экономно тратятся деньги - не для кого строить планы, рвать нервы и выщипывать брови.
и потом - они все равно уйдут.
ты даже не сможешь на них за это разозлиться.
ты же всех их, ушедших, по-прежнему целуешь в щечку при встрече и очень радуешься, если узнаешь их в случайных прохожих - и непринужденно так: здравствуй, солнце, как ты. и черта с два им хоть на сотую долю ведомо, сколько тебе стоила эта непринужденность.
но ты им правда рада. ибо они ушли - но ты-то осталась, и они остались в тебе.
и такой большой, кажется, сложный механизм жизни - вот моя учеба, в ней столько всего страшно интересного, за день не расскажешь; вот моя работа - ее все больше, я расту, совершенствуюсь, умею то, чему еще месяц назад училась с нуля, участвую в больших и настоящих проектах, пишу все сочнее и отточеннее; вот мои друзья, и все они гениальны, честное слово; вот… кажется, такая громадина, такая суперсистема - отчего же это все не приносит ни малейшего удовлетворения? отчего будто отключены вкусовые рецепторы, и все пресно, словно белесая похлебка из «матрицы»? где разъединился контактик, который ко всему этому тебя по-настоящему подключал?
и когда кто-то из них появляется - да катись оно все к черту, кому оно сдалось, когда я… когда мы…
деточка, послушай, они же все равно уйдут.
и уйдут навсегда, а это дольше, чем неделя, месяц и даже год, представляешь?
будда учил: не привязывайся.
«вали в монастырь, бэйба» - хихикает твой собственный бог, чеканя ковбойские шаги у тебя в душе. и ты жалеешь, что не можешь запустить в него тапком, не раскроив себе грудной клетки.
как будто тебе все время показывают кадры новых сногсшибательных фильмов с тобой в главной роли - но в первые десять минут тебя выгоняют из зала, и ты никогда не узнаешь, чем все могло бы закончиться.
или выходишь из зала сама. в последнее время фильмы стали мучительно повторяться, как навязчивые кошмары.
и герои так неуловимо похожи - какой-то недоуменно-дружелюбной улыбкой при попытке приблизиться к ним. как будто разговариваешь с человеком сквозь пуленепробиваемое стекло - он внимательно смотрит тебе в глаза, но не слышит ни единого твоего слова.
что-то, видать, во мне.
чего-то, видать, не хватает - или слишком много дано.
и ты даже не удивляешься больше, когда они правда уходят - и отрешенно так, кивая - да, я так и знала.
Твои адреса разбросаны сетью … Тебя всюду много!, -Тебя нигде нету. И мне до тебя уже не дотянуться… Я даже во сне не могу прикоснуться…- Куда то бегу спотыкаюсь, что силы -… Кричу что люблю, что тебя не забыла…-Ни звука… ни эха … Мне грустно и пусто… Меня разрывает фантомное чувство… С безумным азартом, лавиной тревожной вся музыка мира взвывает подкожно… Каленными нотами, азбукой Морзе… стучится в виски, рассекает аорты …Ты, слышишь, ты знаешь!.. Но ты не поможешь!.. Мы кровью и болью повязаны ложью… Она не отпустит, наивную птицу! В сетях бесконечно мне биться и биться. .И каждый день новый, - по старому кругу платить за наивность, смертельною мукой… Ты. счастлив, сегодня? Здоров, ли мой милый? И как вдохновенье? Приходит ли? Мимо… Я очень скучаю! Ну очень - преочень!!! Не сплю по ночам, телефон раскурочен. Живу без души, без тепла задыхаюсь… Почувствуй пожалуйста как я скитаюсь… По наим страницам, стихам, переписке… И жду… просто жду… Что однажды приснишься…
Цените людей живыми
Слезами их не вернуть.
И как бы вы не хотели
Время вспять не повернуть.
И чтобы потом не плакать
И ни о чем не жалеть…
Цените родных такими
Какими они есть.
Не все змеи шипят, прежде чем укусить.
Наступили времена, когда люди сначала спрашивают «у вас отопление включили», а только потом здороваются.
Открываю двери избы бревенчатой.
Ноги словно спутали цепким вереском.
«Что ж, удивлена столь нежданной встречею.
Коль пришла - не стой на пороге девица»
А у ведьмы старой пол выстлан шкурами.
Солнце бьет сквозь щели, и пахнет травами.
Говорит ведунья с улыбкой хмурою:
«Кем ты, дочка, в сердце так сильно ранена?»
Лес, играя с ветром, качает соснами.
Ведьма месит тесто из солнца вешнего
«Мой совет тебе - погорюй до осени,
А зима позволит тебе утешиться»
«Ну, а есть ли способ, чтоб не терпела я?
Чтобы боль несносную - как отрезало.
Я боюсь - не сдюжу, грех тяжкий сделаю.
Я устала плакать. Душа истерзана.»
Ведьма вмиг осунулась, чуть поморщилась:
«Есть, конечно, способ - от древних слышала…
Раньше род людской так попроще был:
Душу в грош не ставили только пришлые.
Знаешь Рощу Павших, где небо светится?
Этот свет всем тварям волшебным нравится.
Подари там сердце лесной медведице.
Пусть себе потешится, поиграется.
И не нужно знать, чем игра закончится.
Что тебе за дело до сердца чуждого?
И почто нам, смертным, играть в пророчества,
Коль сама Судьба расплетает кружево?
Лучше б не ходила ты той дорогою.
Вам, влюбленным, лишь погрустить, да свыкнуться.
Коли просишь чуда - не требуй многого,
Помни: здесь - аукнется, там - откликнется"
Но решилась я. И, задумав, сделала.
Чувства каменели, а слезы капали.
Грозная медведица заревела и Нежно обняла мое сердце лапами.
А без сердца вмиг - голова, как пьяная.
Нынче боль его мне терпеть не хочется.
Пусть себе колотится, окаянное,
В страшной пасти зверя смиренно скорчившись.
В голове моей так легко, восторженно.
В Роще Павших ласково небо светится.
Только слышал люд - на тропе нехоженой
В горе безутешном ревет медведица.
Помните, что поминают ваши прошлые ошибки, чаще всего люди не способные на прощение.
Ужасный день! Она совсем одна: Не поделиться болью - только плакать, Что никому на свете не нужна… Спасло в который раз, что есть собака. Лицо разъело от солёных слёз, Но, как ни странно, вдруг ей стало легче: Холодным носом в шею ткнулся пёс, И лапами почти обнял за плечи, Поскуливая, слёзы ей слизал… Боль отпустила… Чудеса по сути… Спасибо, Бог, что ты собак создал - Те всё же человечнее, чем люди!
Говорить на языке дипломатии это не означает угождать и нашим, и вашим. Дипломатия - это умение находить компромисс, отстаивая при этом свою точку зрения.
Мало шептать о любви ночью, если утром от нее не останется и следа. Намного вкуснее готовить завтрак с мыслью, что впереди остывает и ужин. Утренняя страсть. А страсть, как и кофе - не теряет свой вкус, если его подавать горячим.
Она лежала в моей рубашке, с расстегнутыми верхними пуговицами. Это особо подчеркивало ее грудь. Больше на ней не было ничего. Ничего лишнего для художника, что не мог насмотреться на свой шедевр. Свою картину. Я видел в ее глазах больше мира, чем за окном. И взгляд. Она смотрела так, будто это я перед ней стою обнаженным. Она смотрела глубже.
За десять дней совместного душа и теплого пледа я узнал о ней многое - начиная с семи комплектов ее нижнего белья, заканчивая именами всех ее мужчин. С каждым днем все больше убеждался, что она - неотъемлемая часть этого уюта. С ней было комфортно и легко. Это было важно. Как все может измениться с ее уходом, ведь мне не хотелось больше возвращаться к старой жизни - тишине и глубоким мыслям. Тех бессонных ночей с запахом окурков. Но как прежде уже не будет. Нет. Порой возникало чувство, что это я у нее был гостем. Так забавно, она никогда не робела, когда раздевал ее догола, но смущалась каждый раз, когда укрывал потеплее. Не было больше и беспорядка, все было аккуратно разложено по своим местам. Не удалось скрыть от нее ничего. Да и что мне было скрывать - три открытки из прошлого с дорогими словами и дешевым почерком. И вот зачем я их столько хранил? Она, будто читая мои мысли, сразу же отправила их в самое подходящее место - мусорную корзину. Или пару альбомов из детства - вот они действительно имели для меня огромную ценность. Я их часто пересматривал. А она, улыбаясь, повторяла, что я на себя совсем не похож.
Я уже и забыл, что ночь - время не только громкой тишины, но и откровенных разговоров. Чувства внезапной радости и приятной грусти. Мне не нужна была ночь, пока не с кем было ее разделить. И так стало мало ее, когда начал в ней нуждаться.
- Зачем ты перед сном мажешь лицо и руки кремом?
Она улыбнулась слегка огорченно.
- Я уже не так молода, как раньше. И моя кожа постоянно об этом напоминает. А крем, нет - он не моя молодость. Он, скорее, для поддержки в тонусе моей самооценки. Я не ощущаю себя лучше, просто убеждаю в этом других. Но больше себя.
- Ты прекрасна. Тебе это вовсе не нужно, я бы заметил.
- Знаешь, я бы не удивилась, заметь ты это раньше. Но не сейчас. Твои глаза слишком влюблены, чтобы смотреть мимо моих.
В то прохладное утро я проснулся один, с большой теплой вмятиной слева от меня. Сбежала, не оставив записки. Не нужно было слов.
Вячеслав Прах «Записки без почерка»
В гостинице полночь. А век… Ну, положим, восьмой.
Так рано для готики - спать бы ещё нам и спать.
Я даже не знаю, какой там сегодня король,
И книги какие положено нынче листать.
Прошу, не вставай - я и сам приоткрою окно.
Рискуешь замёрзнуть - в Европе случилась зима.
Здесь ангелы ткут одержимо своё полотно.
Уже ведь придуманы ангелы, милая, да?
О, господи боже, смени же картинку, смени.
Рабочий твой стол - это Ева, полсотни святых,
Которые скоро зажгут площадные костры
Для маленьких девочек рыжих, наивных, лесных.
Для тех, кто их любит, а значит - для принцев Пера,
Для рыцарей Храма и мальчиков, держащих свод -
Прогнавших планету со сцены, считай - со двора,
На третий ряд верхнего яруса / слышен гавот/.
О, господи боже, как нравится мне воскресать -
Смотри же, привыкну, и страшный открою секрет:
В гостинице полночь. Не спи, если хочешь не спать -
Портье наплевать, что там в комнате: тьма или свет.
Прошу, не вставай… Пусть воюют ещё пять веков,
И мирятся пять, а потом начинают с нуля.
Я, где-то в двадцатом, вдруг понял - достаточно слов,
Должна говорить по ночам лишь одна тишина.
Она говорит, и я знаю, что время - песок.
Пока всё не вышло - ссыпай из ладони в ладонь.
Вот ангел придуманный трётся крылом о висок,
И скачет на площади белый без всадника конь.
Прошу, не вставай…
…Погода в нас, а дождь. он просто идет.