Не рассказывайте людям много о себе, позвольте им фантазировать. Глядишь, у них и вырисуется ваш образ, который будет полностью удовлетворять их пожеланиям.
Ноябрь приходит снова, чтоб мне заменить весну. Мы, кажется, с ним знакомы, да только не в этом суть. Ноябрь кидает листья, как россыпь златых монет. Я вижу размытость истин, ведущих меня к весне, и блеклая рябь на лужах скрывается в корке льда. Слова мои - горсть жемчужин, да некому их отдать: стучат где-то в горле гулко и светятся в темноте. Ноябрь по переулкам проносит штандарт смертей.
Весну не допустят в город, ведь в городе правлю я. По нашим простым законам положено расстрелять любую частичку солнца, блестевшую на снегу. Ноябрь рычит и рвётся, почуяв весенний гул. Держу его на предплечьях с заката и до зари. Когда наступает вечер, устало иду курить. Ноябрь лежит на троне и мантией ждет меня. Никто не посмеет тронуть присутствие Ноября. Мой замок давно закован и в дерево, и в бетон. Блуждаю по коридорам, пытаясь найти балкон. Здесь где-то он точно будет, мы все-таки не в тюрьме. На следующей секунде я вдруг замечаю дверь. Толкнуть, отворить и выйти. И накрепко сжать кулак. Все дело в моем инстинкте: тут что-то идёт не так. Но, видимо, слишком поздно: я в клетке горячих рук. Март бледен и несерьезен. «Привет, - говорит, - Мой друг. Ты, видно, меня заждался, ну вот он, ну вот он я. Все держится на балансе: кому распивать коньяк, кому-то курить сигары, кому умирать весной. Я слабость, и я же ярость, а ты - меркантильный сноб.»
Я вздрагиваю всем телом: Март резко вонзает нож. Из ран моих бьёт сиеной кровавый горячий дождь; весна проникает внутрь и жжёт золотым лучом. Я, кажется, все напутал, мне б сплюнуть через плечо. Неужто в моих законах всевластие Ноября? Отныне таких знакомых попробую избегать.
Вот взгляд опускаю ниже и вижу в груди дыру. С такой же герои книжек обычно идут ко дну. Но здесь не обычный случай, а значит, пора рискнуть. Мне отдана эта участь - в себе возродить весну.
Я знаю, что я способен. Я Цезарь, и я же Брут.
Подснежники между рёбер, хоть медленно, но растут.
Не закрывайте в сердце окон! Пусть в нем живет весенний день! Розовощекий детский хохот, светловолосых радуг тень… Пусть озарится ярким светом, теплом согреется земным… Слезой омоется рассветной… Не закрывайте окон в мир! Не будет сердце жить в потемках! Не может сердце жить в тюрьме… От ревности сжимаясь колко, ему дышать трудней вдвойне! Позвольте ветру, небу, солнцу и окрылить и напоить… Позвольте сердцу быть высоким! Позвольте верить и любить! Пусть говорят мне,-«Невозможно!Жизнь на распашку?- Ерунда!"-Но я отвечу!-Знаю точно! Что по другому,-жить нельзя!
******************************************
Время сжимается в точке тревожно
Горло клокочет пустым кипятком…
Нервная дрожь пробегает подкожно-
«Что я?» «Куда Я? ««Зачем?» «А потом?»
К черту, сомнений -
Вчерашнюю кашу…-
Хочется сладкого.
И покурить… -,
Терпким дымком затянуться, хоть дважды…
Душу с руки мотыльком отпустить
Пульсом неровным усталые мысли
Бесятся в гуле взведенных турбин…
Нежный толчок…
Поднимаюсь все выше…
С ревом пронзая
Рассветный кармин…
*********************************************
Как перестать мне думать о тебе? Когда во сне я губы твои вижу… Твое дыханье тянется ко мне… у тонкой венки замирает… слышишь… Коснись губами сомкнутых ресниц… испепели божественную влагу. Как перестать мне чувствовать… любить… Когда в тебе и боль моя и сладость…
********************************************
Я твой сон и твое пробужденье
на ресницах мерцающий свет
чашка кофе у теплой постели
и вопрос и конечно ответ
я в тебе и дыханьем и взглядом
я твой голос, улыбка и грусть
и победа твоя и награда…
устремлений незыблемый плюс.
я с тобой каждый миг невесомо
я в тебе и «в миру и в бою».
половинка моя, теплый омут
ты во мне всех миров Абсолют!
- Как ты думаешь, что портит людей? Власть? Деньги? Слава?
- Люди.
- Чем утро мудренее вечера?
- Изобилием мата синхронно произнесенного всем миром в 6 утра.
- Какая профессия должна быть самой высокооплачиваемой?
- Сон в постельке.
Дома… могут впитывать в себя состояние души, эмоции, так что со временем стены начинают излучать чувства людей, которые там живут…
Ю.
…
Нет, я не изменился,
…я всё тот же -
бесплотный дух, случайный имярек,
теплом входящий ласково под кожу -
твой о’берег, хранитель,
но не грех…
.
так вышло,
что в ненастье под рубахой
в плену осенних, северных ветров
пригрел у сердца крошечную птаху,
но выпустить пока что не готов…
.
мне хочется держать её в ладонях,
и пёрышки дыханьем шевелить,
всего лишь греть, ласкать,
но не неволить…
взаимно исцеляясь, может быть.
.
от чёрствости…
от каменных наростов,
сдавивших сердце гибельной тоской…
от вечного душевного уродства
и штампа подреберного
«изгой»
.
покуда в огрубевших, стылых пальцах
дрожит ещё незримое тепло,
позволь к синичке нежно прикасаться
и гладить поцелуями крыло.
Рядом с сильными и грубыми становишься ещё мягче, но есть люди тебя нежнее, с которыми жёстче становишься сам.
- Что нужно человеку для счастья?
- Хм. Счастье.
- Что заставляет тебя нервничать?
- Нервная система.
За ответами, люди
ходят слишком далеко…
Книги могут иметь власть над людьми, верно? Бывает, идешь по книжному магазину, и какая-нибудь книга прямо сама собой оказывается у тебя в руках. Иной раз то, что написано внутри, переворачивает твою жизнь, а иногда и не нужно даже читать ее.
Приятно просто иметь ее в доме. Многие из этих книг мы вообще ни разу не раскрывали. Наша дочь удивляется, зачем мы покупаем книги, которые даже не читаем. Это все равно что спросить человека, который живет один, зачем он завел кошку. Для компании, разумеется.
Однажды он напишет ей письмо… Не так как раньше сотнями на мейле…-Сиюминутных чувств веретено, - белиберда взаимной канители… А настоящий розовый конверт, с неуловимым запахом ванили… и типографской краски позумент,-печать на марке острова Сардинии. Письмо вспорхнет в чуть дрогнувших руках и упадет к ногам постпируэтом… Она присядет на пустой диван, и станет изучать обратный штемпель… Почувствует, как сердце понесет, колючая, шальная аритмия … и край неосторожно надорвет… и кровь прильнет к улыбке, обессилев… «Je suis heureux que tu sois l;…» -И дальше много… много откровений… О том, что жизнь его не берегла и высекала кровью боль сомнений… Он тосковал, скучал и был без сил… Но даже мысль о ней, его хранила. Ее икону носит на груди и перед сном в молитвах шепчет имя… Она закурит выглянет, в окно… Вдохнет дымок декабрьский, морозный… И поцелует первое письмо, написанное искренне… но поздно…
Состоящие из осколков люди - слабы, но очень опасны.