К несчастью, нередко люди готовы ненавидеть, только бы не быть благодарными…
взглянув в глаза реальности, еще больше хочется сбежать в интернет
Люби меня, люби самозабвенно, как ангелы не могут полюбить. Я возрождаюсь, медленно, но верно поднявшись из неведомых глубин, придя к тебе с седьмого круга ада, из Преисподней вырвавшись на свет. Люби меня, как черти любят ладан, люби меня, как любит пистолет изысканным кровавым поцелуем оставить метку в чьей-нибудь груди.
[Когда над миром грянет «Аллилуйя», безбожников забудут осудить].
Поэтому люби, люби безмерно, покуда ангелы в семь труб не вострубят. Я возрождаюсь из огня и скверны, лишь для того, чтоб обнимать тебя. И чувства проникают под ключицы, соединив нас, словно карабин. Мне наплевать, что в будущем случится.
Люби меня, люби меня, люби.
Мы никогда не будем знать, что творится у кого-то в душе, но мы можем постараться, чтобы там было тепло…
Зажёг !? - Пусть догорит.
А травам ночью тоже снится дождь,
Давай сейчас им небо нарисуем?
Чтоб завтра сбыться тайне поцелуя
В лесу твоём,
Где ты меня найдёшь
Танцующей, смеющейся, босой,
Читающей ковыльные сонеты,
Бегущей от зимы куда-то в лето,
Чей день умыт улыбчивой росой.
Где звёзды спят нагие в облаках,
И ночи счастья - влажные от ливней,
И взгляд луны - доверчивый, наивный -
Целует крылья сонного сверчка.
Там время замирает в городах,
Наполнив ночь гудками в телефоне,
Где голос мой -
В твоей улыбке тонет,
И небо распускается в ладони,
И кажется, что это - навсегда.
Ненавижу себя настолько, что мне в пору скрипеть зубами: я противнее, чем касторка, холоднее, чем лунный камень. Говорю невпопад и мимо, улыбаюсь кривым оскалом, корчу жуткие пантомимы, не пытаясь скрывать усталость, огрызаюсь в лицо знакомым и рычу, как заглохший хаммер, набиваю друзьям оскому непродуманными стихами, постоянно ношу обноски, отвергаю любую ласку, ненавижу читать Буковски, хоть другие твердят: «Он классный». Я умею врезаться в стены, разбивая и нос, и чашку, беспардонно крушить системы, пить вино и стирать рубашки, вырывать у себя ресницы, рисовать на чужих запястьях, удивляться, грустить, сердиться и смеяться зубастой пастью, а ещё - попадать в проблемы, даже сидя на парах в вузе. Мне, пожалуй, нужна эмблема с гордой надписью «супер-лузер», чтоб все видели по футболке, кто сегодня звезда недели.
Ненавижу себя, а толку? Никакого, на самом деле.
**************************************************************************
Мне ничего не сделать, я не могу, поверьте! Что не возьму - вот ужас! - валится все из рук. Я засыпаю где-то. Где же? На грани смерти. Если глаза открою - вылетит бренный дух. Сердце продолжит биться, руки дрожать продолжат, если же кто увидит, скажет: «Да он живой!» И не узнают вовсе что где-то в ребрах - ножик, а в голове сомненья точит пчелиный рой.
Что же со мною стало? Вроде хожу по свету, а в голове все так же, в общем-то, ни бум-бум. Мне бы найти решенье, только решенья нету, вот потому и дело вечно да наобум. Что есть судьба? Ошибка. Не разберешь однако, где тут ошиблись боги. Стойте! А бог один. Я прохожу упрямо, не разобрав дороги, я понимаю, кто я. Я - неживой кретин.
-Как неживой! Помилуй! - громко кричит прохожий. (Видимо, я сегодня выразил мысли вслух.)
-Ты же еще ребенок! Так говорить негоже. Хватит с тебя притворства, ты же не слеп, не глух!
Надо ж, еще ошибка.
- Где ты ребенка видишь? Тут без сомнений - тело. Только вот чье оно? Может, я просто нечисть - дикий лесной подкидыш, я возвратился в город с кряжей скалистых гор. Нет же, какая глупость! Я - человек обычный, впрочем чуть-чуть обычней, чем большинство других. Ну же, смешной прохожий, станешь моей добычей иль за тобой придется мне на своих двоих мчатся стрелой и вихрем, не разобрав дороги? Стой, ну куда уходишь, глухо ворча: «Чудной»?
Я бы погнался, право, только устали ноги, мне бы сейчас, наверно, не повредил покой. Я так хочу улечься где-то под сенью вяза и у корней змеистых крепким забыться сном. Да от чего ж я жизнью с миром навеки связан, если сыра земля мне - самый родимый дом?! Вот бы в нее зарыться, сверху накрыться дерном, а одеялом лучшим выбрать покров травы, только покров отныне в трубку тугую свернут и ее с гулким треском нагло дерут коты.
Эй, отойдите, звери, вы же ковер порвете! Он не для вас вообще-то. Что вы забыли тут?! Кошки мяучут громко на одичалой ноте и мой бесценный коврик так же противно рвут. Боже, откуда кошки, здесь же была дорога, здесь был прохожий, горы и потемневший лес, я так хочу обратно, дайте еще немного, ну же совсем немного, каплю еще чудес.
Доктор отводит руку, взгляд он отводит тоже, шприц остается в вене, сердце опять стучит.
Я замечаю ранку. Точку на бледной коже.
Что мне опять вкололи?
-Доктор, прошу… молчи.
За тебя держусь и не отпущу. Кто еще тогда за тебя умрёт? Ветер треплет край моему плащу, солнце льет с небес мне на кожу мёд.
Я - дитя полей и лесных озёр, у меня в глазах разлилась вода, моя кожа - медь, а душа - костёр, в моих венах кровь холоднее льда. Я пою ветрам, не умея петь, по утрам росу пью с душистых трав, каждый божий день я встречаю смерть, на рассвете жизнь за тебя отдав.
За тебя на все до сих пор готов, расплескалась боль через край души, мне не нужно дел и не нужно слов, только навсегда для себя реши: продолжать мне ждать или прекратить, отойти назад, да закрыть глаза, мне с тобой - война, без тебя - не жить, без тебя вообще ничего нельзя.
Но решает все только голос твой, он звучит рекой в раскаленных снах, он спасет меня, как спас тварей Ной, или же убьет, как убил монарх десять тысяч душ крохотных детей, неповинных в том, что пришли на свет. Если хочешь бить, умоляю, бей, лишь бы только был у меня ответ.
А ответа нет - тишина в ушах, тишина в глазах, тишина во рту. И она на вкус - сахаристый мак, только губы вот обжигает ртуть. Только голос вот рвется и хрипит, умоляет вновь и опять, опять.
Да какой мудак выдумал любовь и зачем-то мне приказал страдать?
*******************************************************
Пиши мне чаще. Пиши мне больше. Желай удачи, письмо окончив.
Забудь о дате, пиши сумбурно. На циферблате сияет лунный неясный отблеск - замена лампе. Пиши на совесть, отбросив штампы. Пиши мне летом, пиши под утро. Клади в конверты слова из пудры, слова из ваты и из металла. Пиши мне матом.
Я так устала.
Пиши стихами, забудь о рифме, сжимай руками немые цифры - мой личный индекс, всегда молчащий. Забудь про синтакс, пиши мне чаще. Пиши о жизни. Своей, наверно. Смотри сквозь призму на грань вселенной - вселенной знаков и троеточий.
Здесь нет ни страхов, ни лишних строчек.
Здесь всё в порядке, здесь все в ударе. Но в этой схватке сошлись врагами полсотни писем. Не бесконечность. Пиши без чисел - пиши навечно.
До остановки чужого сердца пиши неловко. Пытайся греться своим же словом: больным, измятым. Пиши мне много. Пиши цитаты из книг Ремарка, из нот Шопена. Гадай на картах, мой личный пленный. Колода стерлась, исчезли лица. Вгоняй же сверла в излом страницы, чтоб было ясно. Чтоб было сильно. Пиши мне страстно. Пиши стерильно.
Пиши мне тушью на старом свитке. В квартире душно - сплошная пытка. Откроешь окна - запустишь лето. В осколках стекол звенящим ветром проснется слово и ляжет кошкой. Пиши по новой, хотя б немножко. Пиши на крышах. На тротуарах. Пиши мне, слышишь? Пиши на скалах. Пиши в квадратах пустых блокнотов. Пиши без даты. Пиши хоть что-то.
Пиши кусками. Пиши мне тише.
Но я-то знаю. Ты не напишешь.
Отвыкаешь от чьих-то писем
И становишься независим.
Вечер гладит закатом лисьим
Бирюзовую гладь реки.
Забываешь о разговорах,
Покидая родимый город.
Там, где небо кусает горы,
Проплывает небесный кит.
Тянешь к ветру худую руку -
Он берется тебя баюкать.
Между тонких стеблей бамбука
Слышен шелест от плавников.
В Андах холодно и морозно,
Ты же веришь в мою серьёзность?
На руках застывают звёзды -
Серебристый медвежий ковш.
Позабудь эгоизм и эго.
Это план моего побега.
Над обрывом, покрытым снегом,
Пляшут тени китовых тел.
Ну скажи мне всего лишь слово -
Дай ещё идиотский повод,
Доказать то, что мы готовы
Плыть с китами к своей мечте.
ЧТО ОБЕЩАЕТ ЕЕ ЛИЦО
Красавица моя, люблю сплошную тьму
В ночи твоих бровей покатых;
Твои глаза черны, но сердцу моему
Отраду обещает взгляд их.
Твои глаза черны, а волосы густы,
Их чернота и смоль - в союзе;
Твои глаза томят и манят:
«Если ты, Предавшийся пластичной музе,
И нам доверишься, отдашься нам во власть,
Своим пристрастьям потакая,
То эта плоть - твоя; смотри и веруй всласть:
Она перед тобой - нагая!
Найди на кончиках налившихся грудей
Два бронзовых огромных ока;
Под гладким животом, что бархата нежней,
Смуглее, чем жрецы Востока,
Разглядывай руно: в нем каждый завиток -
Брат шевелюры неуемной,
О этот мягкий мрак, податливый поток
Беззвездной Ночи, Ночи темной!"
Разглядывай руно: в нем каждый завиток -
Брат шевелюры неуемной,
О этот мягкий мрак, податливый поток
Беззвездной Ночи, Ночи темной!"
ГИМН
Тебе, прекрасная, что ныне
Мне в сердце излучаешь свет,
Бессмертной навсегда святыне
Я шлю бессмертный свой привет.
Ты жизнь обвеяла волною,
Как соли едкий аромат;
Мой дух, насыщенный тобою,
Вновь жаждой вечности объят.
Саше, что в тайнике сокрытом
С уютным запахом своим,
Ты - вздох кадильницы забытой,
Во мгле ночей струящей дым.
Скажи, как лик любви нетленной
Не исказив отпечатлеть,
Чтоб вечно в бездне сокровенной
Могла бы ты, как мускус, тлеть.
Тебе, прекрасная, что ныне
Мне в сердце льешь здоровья свет,
Бессмертной навсегда святыне
Я шлю бессмертный свой привет!
Болтливых людей, как грязи. Деловых мало.
У кого большое щедрое сердце, у того все сокровищницы всегда переполнены!
Заявить всем «Я СЧАСТЛИВЫЙ Человек» - вот это СИЛА, а не «Я богатый Человек».
Вместе пили, вместе ели,
спали на одной постели…
очерствели, надоели.
Чувства врозь и параллели.
Но зачем же вы посмели
пачкать краски акварели,
чёрным сделать, то что бело,
грязно лить потоки селя…
Бывших взять на мушки целью.
В гадостях поднаторели,
стыдно слушать ваши трели…
Трубадуры, менестрели…
.
Люди не встречаются случайно…
Человеку человек, как шанс
стать счастливым в мире аномальном.
Слышишь, небо, помолись за нас!