Мир на земле наступит только тогда, когда люди научатся также сильно любить, как уже научились ненавидеть.
ЧУЖИЕ ОРДЕНА
С всегдашним выраженьем барской неги,
Испив с лихвой господского вина,
Имеют, кроме прочих привилегий,
Ещё одну - чужие ордена.
Люди упорно пытаются завладеть временем и вершить над ним самосуд. Кого-то и что-то из памяти стирают, кого-то и что-то воскрешают. Только всё это пустые хлопоты, ибо рано или поздно, время, рассудит их само.
Когда тебе тоскливо от меня,
но ты смеёшься, спрятавшись от слов -
Я радуюсь тому, что не иссяк
твой робкий взгляд, дарующий тепло.
И если всю нарядность бытия
нахально исковеркал грубый сон -
Я рад, что нахожу внутри тебя
луч света, избежавший облаков.
Когда тебе любви моей не внять,
но ты, склонившись, дышишь мне в плечо -
Я радуюсь, что эта благодать
преследует меня и в ночь и днём.
И если заблужусь я, выходя
из комнаты под будничным замком -
Я рад, что нет спасенья от тебя
в любом из существующих миров.
На змей, встречающихся тебе в лесной чаще или в тропических джунглях, можно научиться правильно реагировать, а на «змей» - людей реагировать правильно не научит никто.
Мир безразличен. Что его винить
в утратах, поражениях, обидах.
Не ветром заплелась судьбины нить,
не звёздами потеряна из виду.
Мир одинаково небрежен каждый час.
Все остальное в разуме и душах.
Брильянтовые мысли лечат нас,
переживанья тягостные душат.
У времени одна и та же прыть,
но человек способен ради шутки
год каждый в високосный превратить,
в секунду час, в века пятиминутку.
Не мстит нам целый мир. Какая месть?
И на природу всё валить не надо:
лишь в разуме людском возможность есть
из Рая сделать Ад, и Рай из Ада.
Он жутко выл и плакал по ночам
Да так, что это слышали соседи,
Стучал по батарее и кричал:
«Огонь!», а между сном и явью бредил.
Ему во сне всё виделась война,
Тяжёлый бой на горном перевале,
Не выдержав, уехала жена,
Обидных слов наговорив в запале.
Он громко пел «Комбата», говорил
С невидимыми Михой и Серёгой,
Он сигареты пачками курил
В своей квартире, грязной и убогой.
Он водку пил и хлебом заедал,
И слёзы растекались по щетине,
Он в воспалённой памяти блуждал,
Как изгнанный, по выжженной пустыне.
Потом на фотографию смотрел,
Где в центре - он, вокруг его ребята,
В тот день они попали под обстрел,
И очень близко взорвалась граната.
… Три дня прошло… В квартире тишина!
Заволновались добрые соседи,
А для него закончилась война
На недопетом до конца куплете.
Как только вы откажетесь от глупых книг и скучных людей, то неожиданно для себя поймёте, что ваша жизнь стала намного ярче… Возможен и вариант наоборот: ведь скучные книги и глупые люди тоже не делают нас счастливее
Мне наскучило ангелом быть,
Чьим-то призрачно-сказочным сном!
Раз меня все посмели забыть,
Стану вредным, банальным гавном
Местная анестезия - коньяк со льдом,
Долька лимона. Тяжёлые шторы - поздно…
Средство от боли? Едва ли. Смешные звёзды…
Восемь… И неисчислимые - за окном.
Местная анестезия. И бьёт в глаза
Свет монитора неяркостью белой гаммы.
Пиковой масти клеймо у бубновой дамы -
Я не привыкла держать в рукаве туза…
Не обезболить - чужая себе самой -
Не обесточить мои 220 взгляда.
Значит так надо. Точнее - так мне и надо!
Местная анестезия… Чин-чин, друг мой…
Copyright: Неждана Юрьева,
Сбывались все,
кого б ни загадал,
кого б ни заказал крылатой пастве -
чем уровень сложнее, тем клыкастей
мой новый бог
и внутренний вандал.
Ночь в пятницу пуста лишь до поры -
в ней прячется и жгучее, и злое.
Я знал, я знал:
они придут за мною -
зачинщики неведомой игры…
ночным эфиром, лёгкой хрипотцой,
дыханьем абонента из Бангкока,
в тумане азиатского востока
укрывшего знакомое лицо…
Оскал судьбы,
чей жезл зажат в руке
и твёрдым эрегированным членом
нацелен в пах податливой вселенной,
потёкшей в этот сучий уик-энд…
Здесь нет любви…
а просто «дашь на дашь» -
слепое поедание друг друга,
замкнувшее астрал порочным кругом
и взявшее сердца на карандаш.
Обмен энергий - бартерная чушь…
но чувствую:
чем больше вовлечённость,
тем глубже я вгрызаюсь в этот голос,
тем жарче и неистовей хочу…
Нет, март - не повелитель синих «мазд»
с повадками самца-рецидивиста.
он сам -
моё орудие убийства -
лишь средство / а не цель / порочных глаз…
Мишень всегда банальней и глупей…
Идти по головам или по трупам,
сжимать во тьме отрубленные руки
вчерашних чувств…
загубленных детей…
И падалью насытившись сполна
опять искать горячее… живое…
готовясь ритуально к выходному,
где пятницей в нас выстрелит весна.
…позволь подумать и не торопи… спешить нельзя в делах такого сорта…
потёртой позолотой ослепить, потом продать себя?.. какого чёрта…
наивность хороша в семнадцать лет… тебя бы подманить чуть раньше, летом.
теории «всё пох…» апологет, поделишься последней сигаретой?
курить бросаем? вместе? не вопрос… не выдержим - не стыдно, правда, милый?
набором слов - «жестокость, боль, курьёз» - мы предали всё то, что победили
давным-давно, в порезанных мирах, в прошедших обесцвеченных постелях…
…вкус губ, как невозвратный гонорар за считанные сладкие недели,
за точное сплетенье наших рук, за горькие украденные ласки,
за корку хлеба на чужом пиру, за радость, невозможную к огласке…
зачем-то выживаем… и живём, бравируя от нежности и горя…
нелепо разлучённые - вдвоём, героями придуманных историй…
саму себя в кромешной темноте разглядываю в камеру-обскуру
и утренней забытой тошноте так радуюсь… Господь, какая дура!
…позволь подумать и подумай сам… в гортани ком, под сердцем - знак вопроса…
ночное счастье весом в полчаса, длиною в половинку папиросы…
Когда тебе подсунули свинью,
прости знакомому и другу,
их успокой и обними:
возможно гадят с перепугу.
Ищите в людях только хорошее. Плохое вас само найдёт.
можно всех Послаmь, но не всех Забыmь… можно всех Поняmь, но не всех Просmиmь… можно Говориmь, но не все Сказаmь… можно Обещаmь… но при эmом Лгаmь.