слова не даются в руки, их хочется рвать на буквы,
и кистью ломать от скуки соцветья значков и звуков,
плетутся легко узоры невидимой паутины,
связавшей любовь и горечь, безжалостность и гордыню.
о милости и пощаде слова твои не звучали,
и если ступени ада ведут к облаков причалу
я вверх за тобой осмелюсь, незваная и чужая,
за пламенем веры белым, не знающим слов пощады.
И если погаснут звезды, удача уйдет беззвучно,
Оставив бессилья слезы и гаснущий жизни лучик,
Взметнутся чужие флаги к высотам чужого света -
Последней ступенью лягу к подножью твоей победы.
Тебя в колыбели качала
Ты рос на руках у меня
И песни тебе напевала
Когда ты не спал до утра
Подрос. Превратился в мальчишку
Мы вместе с тобою вдвоем
Читали веселые книжки
Раскрасили первый альбом…
И твой первый раз в нашу школу
Пошли мы за руку с тобой
За парту, до боли знакомой
Тебя посадила с мечтой
Ты вырос! Когда-нибудь милый
Ты станешь кроватку качать
И красить с сынишкой альбомы
Потом в первый класс провожать…
Ты у меня на свете лучший самый
И волноваться милый нет причин
Ты знай всегда, с тобой рядом мама
Единственный, родной, любимый сын!!!
Причина смерти человечества: глупость.
Dezideratum /Напутствие
Иди спокойно среди шума и суеты, помни о том, какая благодать снисходит в тишине. Двигайся так далеко, насколько это возможно; не отрекаясь от самого себя, поддерживай добрые отношения с людьми.
Правду свою говори спокойно и ясно; слушай, что тебе говорят другие: ведь даже у дураков и невежд есть, что сказать. Остерегайся людей крикливых и агрессивных: они травмируют твою душу. Если станешь сравнивать себя с другими, можешь стать тщеславным или озлобленным, поскольку всегда найдутся люди лучше или хуже тебя.
Радуйся своим успехам и планам. Вкладывай душу в свою работу, какой бы скромной она ни была. Она является вечной ценностью в изменчивых перипетиях судьбы. Будь осторожен в своих намерениях - мир полон обмана. Но пусть это не заслоняет от тебя понятия истинной чести: многие стремятся к возвышенным идеалам, и повсюду жизнь полна героизма.
Не будь циничным с любовью, ибо только она перед лицом всеобщей черствости и горечи остается вечной, как жизнь. Относись спокойно к тому, что несут тебе годы, без сожалений отказываясь от утех молодости. Развивай силу духа, чтобы при неожиданном несчастье она стала тебе опорой. Но не терзай себя муками воображения. Много страхов родится от усталости и одиночества.
Не забывая о дисциплине, будь добрым к самому себе. Ты - дитя космоса и поэтому имеешь не меньше прав, чем звезды и деревья, находиться здесь; ясно тебе или нет, но не сомневайся в том, что мир таков, каков он есть.
Живи в мире с Богом, что бы ты ни думал о Его существовании и чем бы ты ни занимался и к чему бы ни стремился; в шуме улиц и хаосе жизни сохраняй душевный покой. Несмотря на весь обман, тяжкий труд и рухнувшие надежды - все же этот мир прекрасен. Будь внимательным и постарайся быть счастливым.
Казалось бы, бронь такая: года… Года…
А попадаешься, как белокурая малолетка.
В глазах, наполненных, словно виски, кусками льда,
Ты звякаешь, как копеечная монетка.
Да, каждый - красивый и золотой,
Неоновой вывеской: «В ад дорога».
А ты, когда б не была такой,
То знала бы, что не выжить, уже с порога.
То знала бы наперёд, что к тебе пришли,
И все твои достижения можно к черту.
Теперь хоть ты дёргайся и пляши,
А все равно уже точно мертвый.
И дальше все по накатанной:
«Лучше бы было совсем одной!»
Чем снова бессонно-квадратной,
Трехкомнатно-нежилой.
И смски по три экрана - сплошная чушь.
Приукрашенная ложь
Мальчик - очередной собиратель душ,
Девочка - раскалённый нож.
Пишешь, и все, не можешь остановиться,
Смотришь все и знаешь: не наглядеться.
Любовь вшибает в башку так, что спиться,
Если уж от него, заразы, не отвертеться…
И когда эти письма, стихи и трактаты
Встречают уклончиво-вежливое: «спасибо»,
Ты хрипишь и плачешь: «Вот, значит, как ты?»
Спаси Бог…
И держишься на почтеннейшем расстоянии.
И больше не про себя, и не про важное.
Лишь бы в глаза не смотрел, в них - отчаянье
Небоскребно-многоэтажное.
Сколько можно, родная, милая,
У тебя там такая коллекция:
«Памятный музей моих муз, моего уныния»,
К каждому прилагается по тетрадке лекций.
Полно, деточка, они не знают, как вообще с тобой бороться,
Как от любви сумасшедшей обороняться.
Ты одна целый цирк млекопитающих уродцев.
Ты уходишь. А они ещё долго ночами снятся.
Побереги, детка, их сон и ночи,
Научишь выдавать себя ровной дозой…
И давай, в следующий раз, пиши покороче.
И лучше - прозой.
Много людей хотят стать умными, мало кто старается быть Человеком!
Каждый из нас - это частный случай музыки и помех
Так что слушай, садись и слушай божий ритмичный смех
Ты лишь герц его, сот, ячейка, то, на что звук разбит
Он таинственный голос чей-то, мерный упрямый бит
Он внутри у тебя стучится, тут, под воротничком
Тут, под горлом, из-под ключицы, если лежать ничком
Стоит капельку подучиться - станешь проводником
Будешь кабель его, антенна, сеть, радиоволна
Чтоб земля была нощно, денно смехом его полна
Как тебя пронижет и прополощет, чтоб забыл себя ощущать,
Чтоб стал гладким, словно каштан, на ощупь, чтобы некуда упрощать
Чтобы пуст был, словно ночная площадь, некого винить и порабощать
Был как старый балкон - усыпан пеплом, листьями и лузгой
Шёл каким-то шипеньем сиплым, был пустынный песок, изгой
А проснёшься любимым сыном, чистый, целый, нагой, другой
Весь в холодном сиянье синем, распускающемся дугой
Сядешь в поезд, поедешь в сити, кошелёк на дне рюкзака
Обнаружишь, что ты носитель незнакомого языка
Поздороваешься - в гортани, словно ржавчина, хрипотца
Эта ямка у кромки рта мне скажет больше всех черт лица
Здравствуй, брат мой по общей тайне, да, я вижу в тебе отца
Здравствуй, брат мой, кто независим от гордыни - тот белый маг
Мы не буквы господних писем, мы держатели для бумаг
Мы не оптика, а оправа, мы сургуч под его печать
Старость - думать, что выбил право наставлять или поучать
Мы динамики, а не звуки, пусть тебя не пугает смерть
Если выучиться разлуке, то нетрудно её суметь
Будь умерен в питье и пище, не стремись осчастливить всех
Мы трансляторы: чем мы чище, тем слышнее господень смех
Мы оттенок его, подробность, блик на красном и золотом
Будем чистыми - он по гроб нас не оставит. Да и потом
Нет забавней его народца, что зовёт его по часам
Избирает в своем болотце, ждёт инструкции к чудесам
Ходит в Мекку, святит колодцы, ставит певчих по голосам
Слушай, слушай, как он смеется
Над собою смеется сам
люди всегда будут разделены между собой весом жадности…
Жизнь порой играет в прятки
Черно-белой полосой
Убежать бы без оглядки
Лишь по белой… по прямой
Убежать от всех, отвсюду
Только б черной не видать
Жизнь не легкая такая
Вот и поворот опять…
Мои планы на жизнь поменялись с годами
Жизни вОдоворот сильно нас закрутил
Были б только здоровыми дети и мама
Счастье их для меня… лучше всяких вершин!
Есть на свете два волшебных слова
Слышу их и днем и на рассвете
Те слова - любимая и мама
И за них отдам я все на свете!
люблю тебя. до одури люблю.
люблю, как неизведанного Бога, как пряный запах стынущего грога, люблю, как бесконечно грустный блюз,
люблю, как снег чарующей зимой, как россыпь звёзд в расплесканных чернилах,
люблю сквозь нескончаемые мили, струящиеся вечною рекой.
ты таешь в горизонте и ветрах, являешься в безумии голодном, в небесной выси и глубинах водных, в горячих искрах дымного костра, и я тебя пытаюсь рисовать, но невозможность черт твоих мешает, и грифель все никак не оставляет попытки на листе тебя создать. сухие руки, трескаясь, кровят, и медленно ржавеет лист бумажный. тебе пишу стихи, но очень страшно вписать два слова в строчку «адресат», и от бессилья яростно воплю, тобой на пару вечностей сражённый, и повторяю, как завороженный,
люблю тебя.
люблю.
люблю.
люблю.
До тех пор пока люди не поменяют сознание - не начнут искренне, не на словах, а на деле, сопереживать и помогать другим, не поставят высшие человеческие ценности во главу угла, преследуя возвышенные цели - они будут враждовать и истреблять друг друга.
Люди, чем-то схожи с роботами и у тех и у других,
есть кнопка выключения… Только вот у людей,
отсутствует, кнопка повторного включения…