счастливые люди
не думают матом,
закутавшись в плед,
бессильно измятом;
не лечатся виски;
не спят с телефоном;
не тянуться к риску;
не курят с балкона;
не дышат устало
чужим никотином;
не спят с кем попало;
не пьют аспирина;
не льют мимо чашки,
что б выпить таблеток;
не ходят в рубашке
в измятую клетку
не рвут фотографий;
не ищут патрона;
не плачут ночами
до хрипа и стона
не пишут «ответь мне»;
не верят, как дети
счастливые люди
их нет в интернете.
Они живут, ни во что не веря.
У них на стены наклеены грамоты.
И перед ними закрыты все двери,
Потому что они уже мамонты.
Вежливость их годами нажита.
Не разъел их дух потребительства.
Не практичны им модные гаджеты,
День вчерашний - ещё действительность.
Они ябедничать не обучены.
Кому жаловаться - для них просто стыд.
Может быть потому и не ссучены
Эти странные люди - мамонты.
Они воткнуты в грань вымирания.
В наше время гнилое, мнительное.
Но спокойны, ведь знают заранее:
Честь - понятие не относительное.
Всё дерьмо сдует ветер истории.
Но, как памятники, стоят мамонты.
Те, навечно застыли которые,
В мерзлоте человеческой памяти.
Животные дерутся, ругаются между собой самки и самцы, но потом после этого обязательно спариваются. Нет такого понятия как ссора, обида, или вина. Есть лишь животная, любовная страсть.
Я устала от встреч, суеты и разлук,
От людей, что на год, и дорог, что на час.
Мне неважно, кто враг, и не важно, кто друг, -
Я не знаю, зачем жизнь приблизила нас?
Я не чувствую грань между правдой и нет,
Я готова с любой примириться судьбой;
Я не помню себя уже несколько лет,
Я не помню себя до разлуки с тобой.
Я устала от слова в моей голове,
Что рождает стихи, громче день ото дня.
То, что я - Человек, мне хватает вполне;
Я не знаю, к чему ты готовишь меня?
Я могу говорить на любую из тем,
Но и в этом, увы, смысла тоже на грош.
У меня никогда не бывает проблем -
Оттого, что я путаю правду и ложь.
Оттого, что все истины приняты мной,
Я готова принять равнодушие глаз.
Но когда ты молчишь, меня тянет домой:
Я не знаю, зачем жизнь приблизила нас?
на какой-нибудь из дорог,
пыльной и сбитой подошвами до щербин,
ты вдруг почувствуешь что не смог.
что в конец за**ался идти один.
пустота, что тебя смаковала кусочками день за днем,
как-то разом тебя проглотит, косточками хрустя.
и захочется так ворчливо сказать «пойдем»
только некому и нельзя.
выбирая дорогу без карты, без компаса и примет,
ты обрек себя просыпаться в поле среди травы.
так неси же теперь свой выхолощенный обет
данный миру когда-то на берегу Невы.
у тебя в котомке луковица, монетка и томик По,
(эта монетка на счастье - путникам и беднякам)
ты теперь немыслимо далеко.
ты теперь себе и война и храм.
еле ноги передвигая, зайди в таверну, что на отшибе.
подойди не спеша к барной стойке - там буду я.
я налью тебе виски, мы молча и быстро выпьем,
ты расскажешь, как сложно выйти из забытья.
и коснется твоя рука, иссушенная ветрами
моих пальцев. и защемит в груди.
эта история, выдумана, увы, не нами.
и поэтому
продолжай
один.
знай, ты была единственным облаком, из которого пошел настоящий дождь. и только этот дождь промочил меня с ног до головы. все эти капли до, были просто смешными брызгами из пластмассового пистолетика. бывает дождь, от которого растет трава, грибы, кусты и деревья, наполняются отводы и сточные трубы, лужи, реки и моря. а есть дождь, от которого растет дух, дождь под которым распускается человек. ты была для меня таким дождем. теперь я вырос, распустился, я впитал каждую твою каплю. спасибо небу за такое облако! облако, спасибо тебе за дождь, который я не забуду, который останется во мне, даже когда я сменю промокшую одежду.
Душевно здоровый человек не сможет быть твоим другом
Нет, не стихи я пишу на бумаге -
Ставлю отметины в душу тебе,
Только дыханием - маревом влаги,
Только касанием вдоль по руке.
Тайно, едва. Ты не плачь над словами,
Просто доверься струению их.
Видишь, как будто склонился над нами
Бог в свете звезд. И застыл. И притих.
Слово проснулось, взлетело, запело,
К звездам стремилось - за крылья поймал,
Спрятал в тебя, в твое звонкое тело,
В глаз твоих ищущих карий провал.
Так что не плачь, лучше счастьем мне встреться,
Ведь не стихи я пишу здесь взапой,
Но оставляю следы в твоем сердце,
Чтобы по ним я вернулся домой.
Мы святые, над нами сияет электрический нимб. Пока нам платят, мы святые. Когда перестают платить начинают светится красные рожки на голове.
Человеку нужен человек,
чтобы не потерять рассудок,
чтоб в болезненные будни,
был хоть кто-то кто погасит свет.
Человеку нужен человек,
чтоб дарить тепло украдкой,
чтобы нежности избыток стал задатком,
того счастья, что в романах нет.
Человеку нужен человек,
чтобы был онлайн, и в доме были дети,
чтобы в память на билете
были цифры, буквы о любви.
Человеку нужен человек,
чтобы просто мило улыбаться
или вместе улицей брести,
на руках скрестив от счастья пальцы…
Мне бывают интересны люди, своей историей, своими сюжетами, памятными моментами, но если я встречаюсь с таким человеком второй раз и слышу только эти истории, понимаю - застрял. Я ценю и уважаю тех, кто создаёт на основе истории совершенно новые прибамбасы)
Хотел сто раз сказать о главном,
Но почему-то промолчал.
Хотел и был сто раз безглавным,
Но все равно искал причал.
Откуда черпать правды силы -
Мне очень страшно быть глухим.
Ты обмани меня красиво,
Чтоб я воспрял назло всем им.
Ты - моя сила, моя слабость,
Ты то, что будет навсегда.
Ты - моя нежность, моя радость,
И также - ты моя беда.
Моя прекрасная Гаруда
Из золота и серебра,
Ты прилетишь из ниоткуда
И улетаешь в никуда.
Ты - мое главное смятенье,
Ты - очень ласковый Кариф.
Ты - тысяча из ста сомнений,
Ты - спрятанный под воду риф.
Не бойся, то чего боишься,
Не будет этого - поверь.
Сама ты завтра убедишься,
Что человеком станет зверь.
И он закроет птицу лапой,
Огромной, теплой и сухой
И испарится безвозвратно,
Что нарушала твой покой.
Прости его за грубость слова,
За нрав, за гордость, за порок,
Но Бог создал его такого,
Другого дать его не смог !
Не жди ни капли промедленья,
Хоть он и очень крупный зверь,
Но он уже через мгновенье
Готов открыть для смерти дверь.
Он просто ласковый ребенок
С глазами дикого быка,
Не бойся ты его потрогать,
Ему нужна твоя рука.
Он соткан тысячами нитей
Из страха тысячи цветов,
И ты нужна ему, как литий,
Лежавший во главе основ.
Не оставляй его напрасно,
Ты для него, как океан.
Ты также, как и он, прекрасна,
Но есть в тебе и в нем обман.
Ты просто будь теплей и легче,
Тебя он точно не предаст.
И если дом сгорит от свечки,
Он сразу свой тебе отдаст.
Ты для него, как символ веры,
Как правда нежности, уют,
Но все вокруг, не зная меры,
Как дерево его клюют.
Он ослабел, как после боя
Слабеют духом и рукой,
Ты спрячь его под тонким слоем
и подари ему покой.
Ты то, чего сама не знаешь,
Ты для него одна звезда -
То гаснешь, то опять сияешь,
Светившая на образа.
И приоткрой ответу дверцу, -
И он известен всем богам,
Тебя он любит своим сердцем
И припадет к твоим ногам.
Отбрось ненужные сомненья -
Он полумертвый и слепой,
Он встанет на свои колени,
Тянувшись за твоей рукой…
Двадцать жизней ты носишь мундир, а потом в двадцать первой захочешь любви. Не с чужой маркитанкой под старым мостом, не с инфантой слепого Луи… Не в траве Монтевиля, не в дебрях Лидо, не на простыни, не на земле… Может быть, в старомодном изящном ландо, отъезжающем к новой звезде -
в бесконечную глушь одичавших садов, где ни яблок, ни басен о них; где никто не придумал убитых богов, чтоб пугать этой притчей живых /нет, не притчей, а птичьей пустой болтовнёй/… Двадцать жизней пропето, и вот - сядь со мною в ландо под холодной звездой. Что болело - наутро пройдёт. Я касаюсь тебя, воскрешая легко то, что принято здесь забывать… Пусть другие не помнят, бокалом «Клико» заглушив нежелание спать. Задушив эти страсти по новой звезде, по садам без потерянных душ. Пусть не помнят, поют о тебе, обо мне всё под тот же размеренный туш. Двадцать жизней ты носишь мундир, а потом в двадцать первой встречаешь её… И изящно пылает костром Монтевиль, и горит аккуратно Лидо.
Не бери с собой яблок, вина не бери - только притчу одну на двоих. Сядь со мною в ландо, что везёт до звезды. Стих написан - и ветер утих…
Вы знаете, что все такси в Барселоне - черно-желтого цвета?
Только черно-желтого, по особому распоряжению мэрии, изданному в 1926 году.
Между прочим, согласно каталонской символике, черный - цвет траура, и желтый - цвет позора. Так что такси в Барселоне везут на себе траур и позор.
Как и все в Барселоне, это - память о Гауди.
Антонио Гауди погиб в том самом городе, который сам построил: не было бы Гауди - не было бы Барселоны.
Своей мировой известностью она обязана именно этому полусумасшедшему архитектору, строившему причудливые дома без инженеров-проектировщиков, без чертежей, без расчетов и без предварительного плана.
Здания с глазами вместо балконов, дворцы с зоопарком на крыше, литые ворота в виде дракона, кружевные башни, динозавр, улегшийся на крышу обыкновенного городского здания, собор, только отдаленно напоминающий собор - этому человеку в Барселоне разрешали все, и он по-настоящему старался.
Барселона была небольшим заштатным местечком, пока в ней не появился странный человек, носивший в кармане сырые яйца (потому что яйцо - символ красоты и вечности), ненавидевшему прямые углы (потому что прямой угол - придумка человека, а от Бога - это круг), строившему дома без перекрытий (НАСА только через несколько десятилетий выработало математическую формулу, по которой рассчитываются такие постройки) и готовому воплотить в камень волшебство.
Талант Гауди заметил еще один чудак, очень богатый барселонский промышленник, Эусеби Гуэль - он позволил чудаку строить все, что тот захочет, везде, где тот захочет, и так, как тот захочет.
Так Гауди получил в единоличное распоряжение Барселону - и, надо сказать, мало кто из получавших в единоличное распоряжение какой бы то ни было город, был так же милосерден к людям, искусству и красоте.
7 июня 1926 года Антонио Гауди, как обычно, прогуливался по городу, вглядываясь в облака - именно их он считал совершенными созданиями природы, дающими художнику творческую идею.
Ему было семьдесят четыре года, он был очень плохо одет - не потому, что не мог себе позволить, а потому, что сиюминутное всегда было ему чуждо.
А в Барселоне только-только пустили трамвай.
И старик не заметил железное чудовище.
Ни один извозчик не тронулся с места, ни один автомобилист не рискнул подвезти несчастного - было очевидно, что раздавленный старик не заплатит за проезд. Никому из них в христеаннейшей, насквозь католической Барселоне в голову не пришли евангельские слова: «во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки (Евангелие от Матфея 7:12)». Какие там Заповеди! Какое там Евангелие! Спасибо - в карман не положишь, своя рубашка - ближе к телу, моя хата с краю, хорошими делами прославиться нельзя…
Его доставили в больницу для нищих стражи барселонского порядка.
Три дня город, сбиваясь с ног, искал своего Гауди - но никто не догадался искать его в больнице для нищих.
Там он и умер, не приходя в сознание.
И тогда барселонская мэрия приказала всем извозчикам и всем таксистам города отныне и на веки веков носить на себе цвет траура по великому Гауди и цвет позора человеческой черствости.
А Гауди оказался куда милосерднее к Барселоне, чем мэрия.
Список построенных Гауди зданий:
1883−1888 - Дом Висенс, Барселона:
1883−1885 - Эль Капричо, Комильяс (Кантабрия):
1884−1887 - Павильоны усадьбы Гуэля, Педральбес (Барселона):
1886−1889 - Дворец Гуэля, Барселона - Мировое наследие ЮНЕСКО,
1888−1894 - Школа при монастыре Святой Терезы,
1889−1893 - Епископский дворец в г. Асторга, Кастилия
1891−1892 - Дом Ботинес,
1891−1926 - Храм Святого Семейства, Барселона:
1892−1893 - Миссия Францисканцев в Танжере (не реализован)
1895−1898 - Винные погреба Гуэля,
1898−1904 - Дом Кальвет, Барселона:
1898−1916 - Часовня и крипта Колонии Гуэля, Санта Колома де Сервелло:
1900−1902 - Дом Фигерас по улице Бельэсгуард,
1900−1914 - Парк Гуэль, Барселона - Мировое наследие ЮНЕСКО,
1901−1902 - Усадьба Миральяс
1904 - Склады кузнечной артели Бадиа:
1905 (май) - Проект гостиницы «Attraction», Нью-Йорк (не реализован):
1904−1906 - Дом Батльо «Дом костей», Барселона:
1904−1914 - Реконструкция Кафедрального собора, Пальма де Мальорка:
1906−1910 - Дом Мила «Каменоломня», Барселона - Мировое наследие ЮНЕСКО,
1909−1910 - Приходская школа при Соборе Святого Семейства, Барселона:
Только те люди, что подходят друг другу, не скучают в тишине. Такой вот парадокс.