Цитаты на тему «Люди»

Что такое конец, как не новое начало.

Я вас давече на йух послал, извините.
А, нет… верните мне «извините» и идите.

Неизбежное — неизбежно.
И есть то, что непоправимо.
Люди, будьте друг к другу бережней.
Все мы в жизни сей — пилигримы.
Все мы в жизни сей — просто странники.
Из юдоли земной в край небесный
Мы идем врачевать свои раны
По-над бездною, по-над бездной.

БАНИТЬ
Подонка — ни к чему лукавить,
Резон есть полный сразу банить,
Поскольку цель его одна —
Заставить вас коснуться дна.

от дворов и пустых баскетбольных площадок.
опалённых сетчаток, разомкнутых век.
от усталой зимы, тополей. в небеса,
в старых улицах больше не умещаясь,
голоса рвутся вверх.
голоса.
голоса.

это синь собирает в ладони окрестность.
это юность моя из разорванных кед.
мой цыганский размах, мой бродячий оркестр,
что трубит о мостах, встав по пояс в реке.
голоса. это память пестрит именами.
и взлетают, и бьются над нами
голоса, без имён,
налегке.
вдалеке.

то балтийская скорбь. то раздолье немое.
нежность этих висков помнит питерский пирс.
городской гороскоп, перехлёстнутый морем,
на страницах которого мы не сбылись.
так, поплакавши вскользь о судьбе наименьшей,
у сырых площадей в тот апрель отпросись.
рвётся ввысь мой театр оставленных женщин.
не обнять всех ушедших.
не выйти на бис.

как я помню тебя. и твой взгляд разноцветный.
ты на все голоса.
по перилам и в свет.
вечность пахнет листвой,
ливнем, яблоком, цедрой,
бесконечным родством с электричкой из центра,
не тоскливой Москвой,
но тоской по Москве.
голоса рвутся вверх.
и становятся целым.
и на миг себя видят в бездонном родстве,

и возносятся в синь. и теряются в синем,
забывая свою принадлежность дворам,
и хранят всех забытых,
оставленных,
сирых.
и пульсируют в кронах притихших и сизых.
и врастает в сердца необъятный хорал.
будто пение стоит подобных усилий.
будто в мире никто раньше не умирал.
будто с трубки гудками, по всем номерам,
эта тропка, петляя, приводит курсивом
к бесконечному дому
в безмерных мирах.

«Что курил автор?» — Читали в интернете такую фразу, и не раз, правда? Говорит она о том, что в нынешнем мире, избалованном химией и напичканном этноботаникой, стало слишком уж легко заподозрить креативного человека в употреблении каких-либо веществ для вдохновения. В советские годы шаблонное сомнение в трезвости таланта звучало чуть иначе: «Это ж сколько надо было выпить, чтобы такое написать (изваять, снять, накалякать)?»…

А все потому, что ежедневная жизнь читателя, протекающая бурным потоком формальностей среди стекла, бетона и кабелей, замусорена стрессами. Они не дают задуматься о музах и поискать в себе те брошенные природой зерна, из коих могли бы вырасти цветы жизни — нет, не дети, а шедевры творчества.

Внезапно, покурив марихуаны или булькнув какого-нибудь абсента, «захлопотанный» гражданин обнаруживает в себе дар писать стихи или рисовать картинки. Просыпаются таланты детства, затертые шершавым туманом будничной суеты. Вместо того чтоб порадоваться «ай да, имярек, ай да, сукин сын», заурядный человечек лелеет убежденность в том, что все парадоксально красивое в искусстве, музыке и литературе создано под кайфом. И, надо сказать, иногда оказывается прав. Кот товарища Хемингуэя не даст соврать:

С древнейших времен писатели были и остаются лекарями собственных душ, добавляя в рацион свой под видом пищи духовной различные вещества. Так таланты борются с дурными мыслями и скукой, дефицитом идей и падениями самооценки.

Еще в Библии, которую писали живые люди, упоминается пылающий куст, с которым под воздействием какой-то кислоты разговаривал Моисей. Между одурманиванием ради вдохновения и реальной проблемной наркозависимостью лежит очень тонкая грань. Несколько удачных книг, написанных под кайфом — и начинаются семейные проблемы с разговорами о том, что кое-кому пора ложиться в клинику.

Если до огласки и несчастья не доходит, то романы и поэмы, музой для которых послужили наркотики, в т. ч. алкоголь, остаются в истории шедеврами мировой литературы, не овеянными дурной сплетней. Когда талантливый человек одинок, он и пьет и до какого-то времени творит. Лист бумаги для него — место, куда можно изгнать собственных демонов. Беда в том, что с каждым глотком водки или напасом марихуаны демоны приходят новые. Чужая боль, описанная красивыми словами, всегда найдет благодарного читателя или слушателя.

Вот мы и подобрались к необходимости раскрыть досье наших героев — великих литераторов, которые творили под кайфом. И пусть их случаи не станут примером для бездарных людей, которые подумают, будто гашиш и кислота вознесут на вершину славы и финансовой свободы.

1. Шарль Бодлер

Если не типичный либертарианец, то уж точно либертин, Бодлер был членом Гашишного Клуба, который существовал с 1844 по 1849 год. В то сладкое время полиция за марихуану не наказывала — государству не было дела до подобных клубов.

Бодлер писал оды гашишу, одну за другой, затем к конопле подключился опиум. Шарль называл каннабис веществом удобным и в употреблении, и в транспортировке. Чего нельзя сказать о гашише сегодня, если вы живете не в Нидерландах, Уругвае или Бангладеш.

2. Жан Кокто

У поэта, новелиста и драматурга Кокто был любимый друг, 20-летний Родригес, который взял и помер. Горе от утраты Жан Кокто попытался искоренить с помощью опиомании, которую возвел в ранг добродетели. Но скорбь никуда не делась и опиушный мрак помог Кокто лишь в поисках тем для творчества — таких как смерть, скажем.

Самое худшее из своих произведений «Ужасные дети» великий француз, предвестник сюрреализма, написал за одну неделю в состоянии ломки, сквозящем из каждой строки.

Когда Кокто решил завязать, он, не жалея красок и метафор, описал свои старания в книге «Опиум, дневник наркомана», показав собратьям по беде, как это важно — ежедневно делать записи, если искренне пытаешься избавиться от вредной привычки.

3. Стивен Кинг

Еще один любитель веществ, Кинг имеет репутацию чересчур продуктивного писателя, который о любой страшной ерунде пишет на 1000 страниц больше, чем надо. Но «пипл хавает». С 1979 по 1987 годы, время своего подъема в глазах и умах мирового «читательства», Стивен Кинг сидел на кокаине, который действительно подстегивает к графомании.

В каждой из страшных «кинговских» историй присутствуют сумасшедший, плюс очень общительный человек, плюс тот, кому требуется сострадание и поддержка. И все эти люди — это, в сущности, один и тот же Стивен Кинг, то под кокаином, то на «отходняке», разбавленном пивом.

4. Филлип Дик

Этот великий мастер научной фантастики был неестественно продуктивен в 1963−64 годах. Галлюциногенные и стимулирующие препараты, такие как Семоксидрин (гомолог амфетамина, в те годы — рецептурное противотревожное лекарственное средство) перевели мозг Дика в турбо-режим, что привело к рождению 11 романов, нескольких эссе и рассказов.

Наркотики на время отбили у Филлипа любовь к выпивке, то есть можно сказать, что книги, написанные под стимулятором, были созданы фантастом «на трезвую голову».

5. Олдос Хаксли

Вот бы этот необычный писатель и любитель мескалина удивился, узнав о том, как его творчество вдохновит самого яркого гедониста в истории рок-музыки — Джима Морриссона. Ведь само название группы «Дорз» взято из имени книги Хаксли «Двери восприятия».

В этом эссе Хаксли рассказывает от своих переживаниях и умозаключениях под воздействием мескалина. Того же, который позднее завуалировано отрекламировал Кастанеда, пробудив в маргиналах интерес к кактусоводству.

Книга изобилует вновь придуманными Олдосом Хаксли психофизиологическими терминами и заканчивается мыслью о том, что мескалин полезен людям, занимающимся интеллектуальной деятельностью.

А в антиутопии о «Дивном новом мире» Хаксли мечтает о наркотике «сома», который не вредит здоровью и не вызывает привыкания". С некоторых пор эта мечта стала главной внутренней идеей писателя, который уже и навредил, и привык…

Эту женщину Наполеон Бонапарт любил до самой смерти. Несмотря на то, что она была значительно старше его, несмотря на ее измены, на ее двоих детей от первого брака и то, что самому Наполеону она так и не подарила наследника… Историки до сих пор не могут разрешить этой загадки. Впрочем, любовь редко можно объяснить с рациональной точки зрения…

Будущая французская императрица появилась на свет 23 июня 1763 года на острове Мартиника, в семье плантатора Жозефа Гаспара де Таше де ля Пажри и его супруги Мари Розы де Сануа. Девочке дали имя Мари Жозефа Роза. Но все звали ее Жозефиной. В шестнадцать лет ее выдали замуж за блестящего виконта Александра де Богарне.

Супружеская чета перебралась в Париж. Вскоре после того, как Жозефина родила мужу двоих детей — Эжена и Гортензию, тот фактически оставил ее. Он крайне редко появлялся дома и совершенно не скрывал, что ведет свободный образ жизни.

Так продолжалось около пятнадцати лет. Во время Французской революции супруги оказались в тюрьме. Жозефине повезло — ее выпустили на свободу. А вот ее беспутный муж сложил голову на плахе.

Оставшись вдовой, Жозефина де Богарне стала вести светскую жизнь. Не имея собственных средств, она фактически находилась на содержании у своих любовников. Одним из них был Поль Баррас.

Как-то на одном из званых вечеров Баррас представил ей невзрачного вида молодого офицера. Это был генерал Наполеон Бонапарт. Баррас намеренно свел их друг с другом: он был скуповат и хотел избавиться от возлюбленной — ему приходилось содержать и ее, и ее детей…

Несмотря на то, что новый поклонник оказался беден и к тому же был шестью годами моложе Жозефины, между ними промелькнула искра. На следующий день Жозефина пригласила Бонапарта к себе на обед. Вечер, проведенный с прекрасной креолкой, распалил его страсть к ней. Вскоре они стали любовниками.

Когда Наполеон сделал своей возлюбленной брачное предложение, они оба на бумаге изменили свой возраст: Жозефина убавила себе четыре года, а ее жених прибавил себе полтора… Теперь они были почти ровесниками — по крайней мере, формально.

Их венчание состоялось 9 марта 1796 года. Свадебным подарком молодой жене стало колечко с сапфирами, внутри которого было выгравировано: «Это судьба». А вскоре сбылось предсказание, сделанное ей когда-то знаменитой гадалкой Ленорман — Жозефина стала императрицей.

Из военных походов, одерживая победу за победой, великий завоеватель ежедневно отправлял оставшейся в Париже супруге нежные письма. «Если ты меня уже не любишь, то мне нечего делать на земле», — писал Наполеон.

Между тем Жозефина, подолгу оставаясь в одиночестве, не могла сдержать своего пылкого креольского темперамента. До Наполеона стали доходить вести об ее изменах. Вернувшись во Францию после семнадцати месяцев отсутствия, император получил от ближайшего окружения бесспорные доказательства неверности жены и объявил ей о разводе.

Он и сам был не без греха, но другое дело, когда речь шла о женщине, которую он искренне любил… Однако Жозефина сумела вымолить прощение, и брак не распался.

Случилось это гораздо позже. В последние годы брака влюбленные много ссорились, в основном из-за неспособности Жозефины подарить Наполеону наследника. Однажды он в сердцах бросил жене: «Вокруг вас беременеют все, даже животные, но не Вы, мадам!»

Жозефина была очень оскорблена, она часто плакала и даже падала в обмороки. Но позже сама лично помогала Наполеону писать страстные письма его будущей невесте, решив, что главным проявлением ее любви к мужу — будет отступить и дать ему возможность иметь наследника от другой женщины.

Жозефина так и не смогла родить Бонапарту наследника, и, чтобы сохранить династию, он решился вступить в новый брак — в интересах государства — с австрийской принцессой Марией-Луизой. Развод с Жозефиной состоялся в 1809 году.

Наполеон настоял на том, чтобы она сохранила титул императрицы. Также в качестве отступного бывшая жена императора получила Елисейский дворец, Мальмезон, Наваррский замок и три миллиона в год. Ей оставили гербы, охрану, эскорт и все атрибуты царствующей императрицы.

Оставшиеся годы Жозефина провела, занимаясь выращиванием экзотических растений и коллекционированием произведений искусства. Даже после развода Наполеон не желал забывать о своей возлюбленной. Они переписывались, и их письма были полны теплых чувств.

Когда у Наполеона родился сын, Жозефина уговорила показать ей мальчика. Втайне от второй жены Бонапарта Жозефина приехала в лес, где в то время гуляли с ребенком. Она прижала мальчика к груди со словами: «Когда-нибудь ты узнаешь о той жертве, которую я принесла ради твоего будущего».

Между тем брак с Марией-Луизой и рождение долгожданного сына (его называли Римским королем) не принес Наполеону счастья. После поражения при Ватерлоо бывшего императора сослали на остров Святой Елены.

Жозефина хотела сопровождать его. Но ей было отказано в этом. Она скончалась в Мальмезоне 29 мая 1814 года, два месяца спустя после отречения Бонапарта от власти.

Причиной смерти Жозефины стало простудное заболевание, но, возможно, сыграло свою роль и нервное истощение из-за переживаний за Наполеона. На похороны Жозефины пришло больше двадцати тысяч человек. Могила Жозефины находится в церкви Сен-Пьер-Сен-Поль в Мальмезоне.

Наполеон ненадолго пережил ее — он умер на острове Святой Елены в мае 1821 года, шепча в предсмертном бреду имя любимой Жозефины. Для него она навеки оставалась живой.

«Жозефина была чудная женщина и очень умная. Я горячо оплакиваю ее потерю».

Наполеон Бонапарт, император Франции, бывший муж Жозефины…

Не стоит пытаться открыть своими ключами чужие замки.

выйдешь в ночь посмотришь на дорогу
и скуля потащишься назад…
все наказы дьявола от бога
в трех словах-
-живи, не парься, брат…
ничего…
ни в будущем ни в прошлом…
будто жизнь застряла на нуле…
вроде жив.(тут даже без вопросов)
вроде мертв… но духом на земле…
ищешь что то по ночам «клубишься»…
лезешь в окна,
куришь, пьешь вискарь…
бесконечно изменяешь лица…
сам себе и бог и государь…
ожидаешь высших откровений,
ищешь смысл бесчисленных идей…
в каждом видишь чье то отраженье…
муки истин, следствие потерь…
по науке отдаваясь смело
познавая кризис бытия…
повзрослевший разум, ищет тело…
и свободу верная душа…
неразрывность-связывает руки…
но давай…
об этом помолчим…
вечный путь от встречи до разлуки
не дорога …
это просто жизнь…

Бывaет дефицит финaнсов,
Железа дефицит — в крови,
Бывaет мало в жизни шансов,
Но хуже — дефицит любви.
Тем, кто женился по «залёту»,
Хочу сказать: ваш брак не плох.
«Залёт» подобен самолёту,
В котором двигатель заглох.

Тем, кто женился по привычке,
Хочу открыть один секрет:
Ваш брак большой подобен спичке,
В которой, правда, серы нет.
И быт уютливо-угрюмый
Не разожжёт огня в крови.
Поверьте мне, что даже юмор
Не лечит дефицит любви.

Тем, кто женился по расчёту,
Возможно, больше повезло
И не сводя друг с другом счёты
Живут они «друзьям» назло,
Подобно вложенным банкнотам:
Жизнь — долгосрочный депозит.
Они в любви давно банкроты —
Не ощущают дефицит.

Те, кто женат на голом теле
И только телом дорожит,
Покуда нет проблем в постели,
Не испытают дефицит.
Но стоит телу «разрыхлиться»
И потерять «товарный вид» —
Захочется пережениться.
Наступит «телодефицит».

И чтоб семья могла сложиться,
Нам браки нужно создавать
Не с тем, с кем хочется ложиться,
А с тем, с кем хочется вставать.

Не хочу ту войну, что прошли наши деды:
Я боюсь захлебнуться в крови и слезах,
Жизнь отдать ради общей Победы,
Умереть у любимых людей на глазах…
Не хочу ту войну, не пытайтесь разрушить
Память прошлых боёв, искалеченных судеб!
Вам бы только богатств да икорки покушать…
Но, подавитесь — знайте! Былого не будет.
Не хочу ту войну!.. Но если придётся,
Я как дед и как прадед с колен поднимусь,
Если надо, дойду и до самого солнца,
Но домой непременно с Победой вернусь.

чужих отпускаю… своих понимаю…
чужие в словах… свои в душе…

Поезд остановился прямо в тоннеле. Причем первый вагон уже вышел из тоннеля, а последний еще не вошел. Неожиданная остановка огорчила всех, кроме пассажира из последнего вагона. И не потому, что в его вагоне было светлей, чем в других, а потому, что недалеко от тоннеля жил его отец.

Каждый отпуск проезжал пассажир через этот тоннель, но отца не видел уже много лет, так как остановки здесь поезд не делал. Пассажир высунулся из окошка и окликнул проводника, который разгуливал вдоль поезда:

— Что случилось?
— Да при выходе из тоннеля рельс лопнул.
— А скоро поедем?
— Да не раньше, чем через четыре часа, — сказал проводник и двинулся обратно, на другой конец тоннеля.

Прямо напротив последнего вагона находилась телефонная будка. Пассажир сошел с поезда и позвонил отцу. Ему ответили, что отец на работе, и дали номер рабочего телефона. Пассажир позвонил на работу.

— Сынок?! — почему-то сразу узнал его отец.
— Я, батя! На целых четыре часа.
— Какая жалость, — расстроился отец. — У меня до конца работы как раз четыре часа.
— А нельзя отпроситься? — Нельзя, — ответил отец. — Работа срочная. Ну да я что-нибудь придумаю.

Пассажир повесил трубку. Проводник как раз возвращался из тоннеля.

— Едем через два часа, — объявил он.

— Как через два?! — ахнул пассажир.

— Вы же обещали: через четыре! — Так ремонтник думал: за четыре отремонтирует, а теперь говорит: за два, — объяснил проводник и двинулся обратно, на другой конец тоннеля.

Пассажир бросился к телефону:

— Отец! Тут, понимаешь, какое дело: не четыре часа у меня, а два! — Какая досада! — огорчился отец.

— Ну да ничего, поднажму маленько — может, за час управлюсь. Пассажир повесил трубку.

Из тоннеля, насвистывая, вышел проводник:

— Такой ремонтник попался хороший! За час, говорит, сделаю!

Пассажир бросился к телефону:

— Отец! Извиняй! Не два часа у меня, а час!

— Вот незадача-то! — приуныл отец. — В полчаса я, конечно, не уложусь.

Пассажир повесил трубку. Из тоннеля как раз возвращался проводник:

— Ну, анекдот! Там работы, оказывается, на полчаса.

— Что ж он голову-то морочит?! — закричал пассажир и бросился к телефону. — Отец! А за десять минут не сделаешь?

— Сделаю, сынок! Костьми лягу, но сделаю! Пассажир повесил трубку. Из тоннеля, играя прутиком, вышел проводник:

— Ну и трепач этот ремонтник! «Столько работы, столько работы!» А там делов-то на десять минут.

— Вот гад! — прошептал пассажир и набрал номер. — Отец, слышь? Ничего у нас не выйдет. Там гад один обещал стоянку четыре часа, а теперь говорит: десять минут.

— Действительно — гад, — согласился отец.

— Ну да не отчаивайся: сейчас кончу!

— Все по вагонам! — донесся из тоннеля голос проводника.
— Прощай, отец! — крикнул пассажир.
— Не дали нам с тобой встретиться!
— Погоди, сынок! — шумно дыша, закричал отец. — Я уже освободился! Не вешай трубку!

Но пассажир уже вскочил в вагон. При выезде из тоннеля он заметил будку путевого обходчика, а в ее окне — старика. Он вытирал кепкой мокрое лицо и радостно кричал в телефонную трубку:

— Освободился я, сынок! Освободился!

Но стук колес заглушал его слова…

Почему-то иногда кажется, что у некоторых людей душа так и осталась в стадии зародыша.

Люди не делятся на верующих и атеистов. На плохих и хороших. Люди вообще не делятся. Это единица… в глобальной программе Бога)