Если тебя никто не понимает, возможно, они действительно никто…)
Ну, а в конце концов мы станем
Хоть чьим-нибудь воспоминаньем.
Возможность эта есть всегда,
А, значит, мы не без следа
С земли уходим. Как приятно,
Что, хоть нельзя прийти обратно,
Но можно в чьей-то жить душе
Эскизом ли в карандаше,
Туманным и незавершённым,
Излишней чёткости лишённым,
Иль глянцевитым полотном,
Что в стиле выполнен одном,
Иль на картине светлой точкой,
Иль в голове застрявшей строчкой.
Открой окно, продрогни, закури…
По сути, дом - такой же точно поезд.
В дороге можно думать о любви,
Конечной ждать, почти не беспокоясь.
Ты, в одиночке тамбура, на «Вы»
Со всем, что не случилось и случится -
Вдыхай туман до самой темноты
И выдыхай его прозрачной птицей.
Ещё чуть-чуть - глаза откроет Гор,
И Сет умрёт /не знаю, кто мне ближе/.
В купе соседнем - долгий разговор
/Сопрано лжёт отчаянно, бесстыже…/.
И трижды проклянёшь свой верный слух,
Открытое окно и непогоду,
Невидимых колёс попарный стук -
Двоичный код и дьявола, и бога.
Открой окно, продрогни, закури,
До станции - часа четыре точно.
А там опять: «Воскресни и иди»,
Позавтракав легко эдемским, сочным.
Мы устаём от суеты,
теплом спасаем наши души.
Но часто, возведя мосты,
Потом безжалостно их рушим…
Жалеем позже… От обид
сердца свои отогреваем…
И ощущая, как саднит,
Простить хотим, но не прощаем…
А годы льются, как вода,
сквозь наши собственные пальцы…
И мы уходим в никуда,
с обидой не сумев расстаться…
-----------------------------------
Мы устаём от суеты,
и раздражительны порою…
Давайте же беречь мосты,
которые меж нами строим.
вот мне все снится ночами, как те, кого я внутри себя выплавляла в солдатиков оловянных, приходят ко мне, обязательно пьяные, говорят - ну где же твои океаны, милая, где же твои океаны, твоя любовь будто космос и я в ней повис, в нее глядишь словно в зеркало, и сразу чертов нарцисс, и влюбляешься в самого себя словно в Бога, словно ты Дориан Грей, а ты, моя милая, всегда оставалась сбоку, вроде «оставьте вон тот уголочек ей»; как же паршиво и гадко тебе было видеть мой штиль, мою тишину, мой законченный и беспросветный мудизм; я оставлял, оставлял тебя бесконечно одну, а потом появлялся - смотри, сюрприз, ну чего голову опустила вниз, я сегодня с тобой, а завтра ищи меня по переулкам да гаражам, и не ной, что по швам разошлась у тебя душа, ты же сильная девочка, кости крепкие, глаза как у куклы - большие и мутные, зато красивые, я тебя за них полюбил (?); а потом ты смотрела, как я, не касаясь перил, свободно, как будто не от тебя ухожу, а из бара, тебя оставлял, и тебе было больно, и ты зашивала все дырки в карме, которые я тебе прострелил, уходя, не коснувшись перил; словно нет для тебя мерил, словно я для тебя единственное, что свято, словно с меня писали Старый завет; моя девочка, я хочу бесконечно быть виноватым, бесконечно в моей голове на репите «нет», которое я тебе говорил говорил говорил (возомнив себя мини-богом), уходя, не касаясь перил,
я любил тебя,
но не сильно,
а словно в запасе еще таких как ты много,
и, что там? в твоем океане эта моя капля, конечно же, затерялась.
я любил тебя, но не сильно, только это во мне осталось, и вот это чуть-чуть меня теперь жрет, словно я теперь не охотник, а чертова чья-то еда; ты же эксперт в нелюбви, ты же мастер была говорить мне «да», расскажи теперь, зачем идти и куда, расскажи, как жила с этим, как еще стоишь на своих двух, расскажи, пока я от этого не протух, не превратился в гребаный труп ходячий, собаку без задних лап, как ты выжила в этом месиве бесконечных мук?!!
*
понимаешь ли, просто это была
бесконечная любовь
к никому.
большие чувства кончаются мелко,
их зря
называют «океаны» или «моря»
океаны не сохнут как грязные речки
океаны не убивают своих китов
мы ничего не знаем о вечном,
потому что сами не вечны
и дело в том,
что любовь все чаще напоминает спазм,
и что великий политик
и нищий дворник -
такие разные,
но чувства их, большие и гордые,
отрубало похоже, как будто в розетках ток.
большие чувства кончаются мелко,
и убивают
своих
китов.
оно тоже мечтает о любви… но люди жестокие в своем половом развитии, никогда не поймут этого…
не приходи спасать меня.
столкнёшься с разъярённым взглядом - отдам без капельки досады на растерзание теням.
ну брось, конечно, я шучу, но знай, что доброты не будет - подам на пир в огромном блюде остатки милостивых чувств.
твой радостный настрой иссяк - пришедший ты сюда с надеждой, привыкший слышать голос нежный, внутри меня вдруг чуешь мрак. отведал искреннего зла, хоть и хотел меня увидеть, но ты, надеюсь, не в обиде, что я совсем не весела и проявляю негатив, свою же осознав ненужность, да не встречаю так радушно, в объятья тут же угодив. мне жаль. ты шёл издалека в мою чернейшую обитель, желая прежнюю увидеть в неярком отблеске зеркал, но вот тебя встречает грусть.
наверно, поступаю гадко, но изменять свои повадки, уж извини, я не возьмусь и под влиянием тоски останусь злюкой-несмеяной, всё отрицающею рьяно, чьи дни (последние?) горьки. вот так случилось, милый мой. признаться даже страшно в этом: была когда-то тебе светом, а стала вмиг кромешной тьмой. окутала мгновенно злость - сильнейшей ярости пучина, но не хочу искать причины и разбираться, что стряслось. мне проще свыкнуться с судьбой, остаться тёмной королевой с душой, погрязшей в море гнева, и сердцем, рвущимся в покой. близки мне горе и беда, теперь я ничего не стою. забудь, что я была с тобою, беги отсюда навсегда, беги, насколько хватит сил, и ни за что не возвращайся. здесь никогда не будет счастья и не остынет адский пыл.
ты не поверишь, но легка моя теперешняя доля: я буду корчиться от боли, держа в разодранных руках свою поломанную стать, поджав разбитые колени.
и впредь - прошу без сожалений -
не приходи меня спасать.
мне до этого как-то, правда. уже хватило с лихвой интриг.
твои дороги иносказаний понятней многих открытых книг.
я резвый ветер - лечу по кругу, сметая все на своем пути.
я не жена тебе, не подруга. по-прежнему глубоко внутри
таятся залпы огня святого - я растоплю даже глыбу льдин.
не надо больше интриг, не надо ненужных фраз, глупых пантомим.
давай мы сядем за стол в кофейне где-то на чистых, поговорим
как нас не лечит ни ложь, ни время. как ты с другой, но и с ней - один.
как одиноко в толпе холодной, как зимний город, упав к ногам,
подводит нас к тобой к эпилогу: без лишних фраз и ненужных драм. давай хоть раз, говоря по факту, друг другу смело взглянем в глаза:
где никакое из расстояний не делит больше одно на два.
давай признаемся молча, как мы, вступив в игру, потеряли ход?
как разорвали любви канаты, решив пройти это море вброд.
давай признаемся: ведь на деле бог сам распишет за нас судьбу.
-
давай признаемся, как хотели, но не смогли вслух сказать: «люблю»…
Опасайтесь людей, система ценностей которых зависит от ситуации…
Все люди, которые приходят в нашу жизнь- больше никуда не уходят.
Они остаются в нашей памяти, мечтах и снах.
Они остаются.
Даже когда уходят…
Легко решить, трудно решиться.
В центре Калининграда во вторник был замечен совершенно голый и босой пожилой мужчина. Он шёл по улицам, зажав в руке ключи от квартиры.
Калининградец без одежды шёл по ул. Рокоссовского, затем, дождавшись зелёного сигнала светофора, пересёк дорогу и вышел к Центральному рынку, где его обступила толпа зевак и начала снимать на мобильные телефоны. Однако никто не подошёл к мужчине и не предложил ему помощь.
Не обращая внимания на зрителей, голый человек направился к храму Христа Спасителя на пл. Победы, поднялся по лестнице и зашёл внутрь. Он хотел найти батюшку, однако работники храма выгнали его на крыльцо. Появление обнажённого мужчины произвело сильное впечатление на пожилых посетительниц храма, которые при виде его начали креститься. Как только мужчина оказался в храме, его тут же выгнали, не предложив помощи. В Калининградской епархии назвали действия мужчины провокацией.
«Это провокация - 100%. Его полиция забрала, будет выяснять обстоятельства. У нас постоянно такие случаи в разных храмах происходят: приходят, раздеваются и бегают мужчины, женщины. Церковь не должна заниматься сумасшедшими», - заявил руководитель отдела коммуникаций Калининградской епархии отец Михаил Селезнёв.
Ответить на вопрос, не идут ли действия сотрудников храма вразрез с христианскими ценностями, представитель епархии не смог и отказался от дальнейших комментариев.
Тем временем на место прибыл наряд полиции. Мужчину накрыли накидкой и задали ему несколько вопросов, однако ответы он смог дать чисто условные. На вопрос о том, зачем он вышел из дома без одежды, калининградец ответил: «Просто хожу», - а на вопрос о том, кто он, и вовсе отвечал: «Я никто».
Кроме того, мужчина немного побеседовал с корреспондентом На вопрос, не плохо ли ему, он ответил, что хорошо, и пояснил, что в таком виде ему нужно ходить ещё два часа. Он отметил, что не боится ни полиции, ни психиатрической клиники.
Мы теряем, теряем, теряем… Нет. Мы находим. Залатав дыры души острой иглой прощения, собрав из мозаики судьбы самого себя, заново, назло, почти такого же, каким был, ты возвращаешься… ты приходишь к другу, устало сбрасываешь с плечей дождливый плащ прошлого. и находишь в знакомых глазах уже чужого тебе человека. Иногда находить сложнее, чем терять. Находить в глазах любви - равнодушие. Находить в доверии - конечность. Находить в стихах - ложь, а в себе - отчаянье. Знаешь… Обними меня. Просто так. Обними и узнаешь, что тело умеет петь, рассказывая больше, чем слова. Ты узнаешь, что тепло сердца - не метафора, а тихая данность, струящаяся по рукам. Что родство по духу чувствуется намного острее, чем навыки страсти. Обними меня, и пусть вокруг поднимается ветер и бесконечно падают звезды, пусть рождаются новые миры и сгорают древние боги, пусть… Но между нашими телами, спрятанное молчаливыми обьятьями, останется то, что одним своим существованием оправдывает все.
Боль - лучшая любовница. Она тихо входит в дом, даже тенью не задевая твоих смешных и упрямых истин. Она молчалива, но в молчании своем она рассказывает намного больше, чем те слова, что ты слышал раньше. Едва заметным силуэтом она листает твои книги, осторожно касается тонкими пальцами струн твоей души. И ты звучишь. И она вместе с тобой, в едином порыве, всегда в унисон. Она только твоя. Боль верна. Она не уйдет к другим, она будет прятать от них свое лицо за ширмой фальшивых улыбок, развешенных в твоей комнате. Каждой ночью она будет нежно обнимать тебя, разглаживая морщины бытия, раздвигая тяжелые складки повседневности, за которыми ты привык прятаться. С ней легко быть собой. И невозможно быть кем-то другим. Она мудра, она учит лучше любых учителей. И даже когда ты забываешь ее, она незримо, молча остается стоять за твоим плечом. Она красива. Ее глаза, собравшие в себя осколки печали, намного глубже пенящихся бурлящих волн мимолетного счастья. Боль - лучшая любовница. И она останется с тобой навсегда.
когда человеку нечего делать, он начинает до*бываться…