Уметь смеяться в пустой квартире - это тоже счастье. Потому что на самом деле никто не обязан прийти и научить нас радоваться.
Он когда-то любил, он когда-то мечтал,
Жил и плыл не спеша, по течению.
А потом он, не то чтобы всё потерял,
Просто всё - потеряло значение…
И однажды он тихо ушёл, в чём стоял,
Налегке, без раздумий и сборов.
И немало с тех пор он дорог прошагал,
И немало изведал просторов!
Что за сила была ему свыше дана?
ЧтО шептал он: молитвы, слова, имена?
В сердце мантры слагались и пелись псалмы,
И звучала безудержно флейта.
Он тернистой дорогою света и тьмы
От рассвета шагал до рассвета.
Плыл куда-то корабль одинокой души
И ветрам в парусах было тесно.
Но, куда его путь безотрадный лежит -
Только Богу и было известно!
Он с таким исступлением жизнь эту пил,
Словно здесь, на земле, напоследок гостил!
Да, о прошлом ему вспоминалось порой,
Только сердце уже не двоилось!
Он великую блажь: оставаться собой -
Принял молча, как Высшую милость!
Он давно постарел, он давно поседел,
Он познал глубину откровения…
И казалось, он Вечностью целой владел,
И давно её свёл до мгновения!
Он как будто бы видел и знал наперёд,
Что пространство недвижно, а время - течёт
И что тайная сущность вещей - не видна,
А всё то, что мы видим - химера одна…
Он как будто бы видел и знал наперёд…
Этот Странник и ныне куда-то идёт…
Дураки хотят оставаться дураками.
Человек похож на судовой компас: вертится вокруг своей оси и видит все четыре стороны света, однако то, что происходит снизу и сверху, остается скрытым, оно ему недоступно. Но как раз это-то и хочется узнать, это-то и интересует: любовь снизу и смерть сверху. Любовь бывает разных видов. Одну можно подцепить только вилкой, другую едят руками, как устриц, иную следует резать ножом, чтобы не удушила тебя, а бывает и такая жидкая, что без ложки не обойтись. Но есть и такая, как яблоко, которое съел Адам. Что же касается смерти, то это единственное, что под сводом небесным может, как змея, передвигаться и вверх и вниз по древу нашего происхождения. Смерть может веками ждать твоего рождения еще до того, как ты родился, а может вернуться за тобой, выйти тебе навстречу из далекого будущего. Кто-то, кого ты не знаешь и никогда не увидишь, может натравить на тебя свою смерть, как охотничью собаку на дичь, или послать ее вдогонку за тобой с такого расстояния, которое невозможно себе и представить…
есть такая любовь, о которой не снять кино,
не написать книг и не поймать в объектив.
это незримая вера в то, что не одинок,
в то, что жив.
есть такая любовь, что я перед ней - нагой
гранитный утёс, который захлёстывает волна,
и самая злая из вероятных её невзгод-
исцарапанная спина.
есть такая любовь, что в ней обретается дом,
обрываются все пути, заканчивается вокзал.
в этом доме стены - это твоя ладонь,
крыша - твои глаза.
есть такая любовь, что не веришь: она с тобой,
будто Бог наконец-то услышал и «дал добро».
может, она и есть тот незнакомый Бог,
а ты и есть то ребро…
Честные не нервничают.
«Насилуют!» - прокричала улица, и сотни лиц прильнули тихо к окнам
швыряли друг друга в ад, так меряя глубину,
тянули друг к другу руки - так и пришла зима.
и я не смогу, наверное, теперь тебя оттолкнуть.
иначе наступит густая, кисельная злая тьма.
бросали друг в друга камни - мы святы и без греха;
ложились под звездным небом, врастая руками в пляж,
и мир как сплошной муляж, но нам не надоедает;
и плакал бы даже мхат,
глядя, как мы страдаем.
*
рвали друг друга в клочья, скалились лицемерно;
кажется мы нарочно
хотели всем доказать:
мир - это кинозал,
мы, как его премьера,
фильм о любви и смерти.
на нос 3D очки
вешайте, и в слезах
хлопайте нам и верьте!
хлопайте нам и верьте!
хлопайте нам и верьте,
жалкие
дурачки.
*
слушай, я так скучала. честно, меняла милых,
портила отношения, симки, одежду, кровь.
хочешь - кури и дёргайся, выкопай мне могилу,
выкопай мне могилу, а лучше так целый ров.
только всегда люби меня,
слышишь? всегда люби меня,
не подбирая жестов,
взглядов,
эмоций,
слов.
*
значит, судьба мне - изверг. глупо бояться боли.
значит, толкай на дно. ад ведь и есть ты сам.
рядом ложись и снизу,
будем сигналить сизым
кем-то не зря намоленным
насмешливым
небесам.
Она звучала и замолчала - такое, впрочем, бывает тоже. Ее, как лист на ветру, качало - она бледнела: улыбка, кожа, потом неровной вдруг стала поступь, когда не в ногу шагала с ровней. И мир был мал, не хватало роста, и все тревожней сдвигались брови. А между складками (две насечки) легло, затихло заметно глазу, что ей беспомощно стало нечем глотать тоску, отвечать на фразы, держать удар и лицо, смеяться, очароваться происходящим. И цепь неловкостей и простраций ей стали тягостью в настоящем. Она молчала, не став счастливей с чужой подачи «вот так жива ты».
И так бывает. Лист гложут ливни
и смотрят в окна невиноватых.
Есть такие люди, у которых туловище является лишь тройником для присоединения рук к заднице.
Как жаль, что люди дешевеют
И… лицемерием «болеют»…
Их души - в каменной броне…
Любовь всё чаще не в цене…
В людской реальности, остались лишь: гиены, шакалы, и койоты.
НАШЕ ВСЁ
В объективности есть маленькое,
Наше всё у большинства - это одно,
И, напротив, меньшинства - совсем иное.
Мальчик встречается с девочкой. Девочка уверена, что любовь - это когда ей дарят цветы. А мальчик уверен, что любовь - это когда провожаешь до дома. И он как сумасшедший провожает её до дома, а цветы не дарит. Всё заканчивается.
То, что мы понимаем друг друга - это не нормально. Нормально, что мы друг друга не понимаем. Человек слышит не только своими ушами, а он слышит своим опытом.
Если мы понимаем друг друга - это уникальная ситуация. Если мы не понимаем друг друга - это нормальная ситуация.
Вот я перед вами сейчас говорю одно и то же, а услышите вы все разное.
В голове человека есть два существа - думающее и доказывающее. И у них очень интересные взаимоотношения. О чем бы думающий не подумал, доказывающий это докажет. Нет ничего такого, что мы не можем сами себе доказать.(Леонард Орр)
Есть три цели у общения - дать информацию, получить информацию и получить удовольствие. Больше целей общения нет.
Всё, что я говорю - это моя личная, глубоко субъективная точка зрения, которую я вам говорю для того, чтобы может быть вы над ней подумали.
Задело, и выстлалось думкой.
Успели, и стали с обновкой.
Привыкли - хвататься за рюмку,
И жить «наверху» самым ловким.
Не стало - пришили заплату.
Поверили, как исключенье.
И любим по матушке - матом,
И тушим свет наших влечений.
Бывает… И радости смуты
Уже перестали заботить…
А стрелки считают минуты -
Уж время вновь следовать моде…