Признак истинной мудрости есть благодушие в несчастиях и необвинение в том людей.
Ты можешь говорить, как всем угодно
Любить и ненавидеть… в мире зла
Мы птицы неба одного вселенной
Жуки навозные деленного куска
- Земля…
Рожденные от Матери Природы
Мы всё пытаемся с лихвой завоевать
Используем тебя в бреду наживы
Не понимая… ты для всех одна
- Земля…
Всё спорим, кто желанней и надежней
Всё ищем сладкий миг в пылу огня…
Ты созерцаешь и меняешь нам погоду
Неразделенная одна для всех
- Земля…
Одна ты Родина на миллионы жизней…
Одна, дающая нам все тепла…
Одна, лишенная своей свободы
И все же любишь ты нас всех
- Земля…
Зачем все споры, кто есть кто…
Всё это лишне…
Мы Люди Матери одной - Земля
Нас родила она… и заберет к себе
- Земля…
ОШИБКИ
Ошибка резидента,
И всё идёт насмарку -
Ошибка президента,
И миру сразу жарко.
Большинство писем попадает на Главпочтамт до Невостребования
Был вечер - где-то час восьмой.
(Уже совсем стемнеет скоро!)
Он просто не пришёл домой.
Он не вернулся после ссоры.
Гордыню усмирив и спесь,
Жене бы впору спохватиться,
Она ж, придумывая месть,
На мужа продолжала злиться.
Терзали мозг - и дерзкий пыл,
И склоки утренней картины.
Гнев возрастал, и это был
Процесс уже необратимый.
Ругая мужа без конца,
С какой-то детскою бравадой
Она воскликнула в сердцах:
- Дай, бог, мне век не видеть гада!
…
В пустынном парке, за кустом
Нашли мужчину утром рано:
С зонтом в руках, в пальто простом,
С застывшею улыбкой странной.
Как оказалось, этот парк
От дома был буквально в шаге,
Но сердце вдруг (бывает так!)
Остановилось у бедняги.
Видало несколько зевак
Как женщина, упав на тело,
Кричала вверх: - Зачем ты так?!
Верни его! Я не хотела…
Так хочется сойти на полпути… на станции, где снега по колено… Короткие, свистящие гудки, растают гулким эхом во вселенной… А здесь вокруг такая красота,.такая голубая необъятность… Стоят по окна белые дома, ушанки крыш … белесые дымятся… Сугробы продолжение небес, играют серебром алмазной пудры и снег хрустит как свежий огурец и пахнет также бесподобно чудно… С платформы прямо в сказочный простор… шагнуть-нырнуть и в детство окунуться… Моя деревня. старенький забор… Гора с которой «кубарем качуся» Здесь трудно не поверить в чудеса… Следы зверей, под солнышком бликуют… И старый дуб, и тонкая коса, русалкин лес, поляна поцелуев… А дальше горы, синею грядой… Как исполины охраняют сказку… Как хорошо! Величье и покой… И в город… неохота возвращаться…
Разговаривать нужно не с нациями, принципами и взглядами, а с людьми.
В городе, малом, как крошка на скатерти,
В доме, чей возраст достоин почтения,
В скромной квартирке с дешевенькой мебелью
Жили три брата, наверно, с рождения.
Только вот знали их разве что издали,
Редкий сосед замечал их на лестнице.
Кто-то шепнет, мол, совсем нелюдимые,
Кто-то и вовсе тайком перекрестится.
Верно, недуг, что добрался до каждого,
Сделал их теми, кто прячется за угол?
Их пожалеть бы, да слухи не жалуют:
Братья как будто отмечены дьяволом.
***
Старший ослеп, лишь семнадцать исполнилось.
Синь его глаз побелела до инея.
Лишь со стены его маленькой комнатки
Прошлое с грустью взирало картинами.
В том же году тьма настигла и среднего.
Слух потерял остроту до беззвучия.
То, что когда-то звенело мелодией,
Стихло на дне бесконечно зыбучего.
Год оказался жесток и для младшего.
Хворь впилась в горло, как будто умышленно:
Вырвала голос сначала до хриплого,
Но через день даже этот был выброшен…
***
В городе, малом, как крошка на скатерти,
В доме, чей возраст достоин почтения,
В этот четверг, до сырого нахмуренный,
Люди с утра пребывают в волнении.
Кто-то глядит, что творится под окнами,
Кто-то стремглав даже вышел на улицу.
Диво какое: в их маленьком городе
Серый феррари зачем-то паркуется.
Некий мужчина, красивый до вымысла,
Молча прошел мимо группы собравшихся.
И в подтверждение «Он что ли к проклятым???»
Тут же в дверях поприветствовал старшего.
***
Гость, усмехнувшись, прошелся по комнате
И произнес издевательски ласково:
- Слышал, отцу договор не понравился…
Старший кивнул:
- Ты пришел позлорадствовать?
- Что ты! Отнюдь! Я пришел посочувствовать.
Знал, что так будет, но вы же не слушали.
Я же до хрипа кричал вам: заблудитесь!
Раз мы о людях, надейтесь на худшее.
Да, они видят, но то, что им нравится,
То, что добавит им чуточку гонора.
Если же кто-то нуждается в помощи,
Слепнут они удивительно вовремя.
Да, люди слышат и речи, и музыку,
Сплетня для них так совсем упоительна.
Только вот спросит их кто-то о помощи,
Глухи они, точно улицы Припяти…
Да, разговорчивы. Ох, разговорчивы.
Каждый судья, и палач, и надсмотрщик.
Тайну сболтнуть, заклеймить или высмеять,
Но никогда - предложить своей помощи.
Вы поплатились за самых уродливых,
Тех, кто не стоит ни слез, ни прощения.
Я вам верну, то что вами утрачено,
Только признайте свое поражение.
***
В комнате стало так тихо, как в космосе.
Время застыло в пустом онемении.
Гость напряженно смотрел на трех юношей,
Чтоб уловить в них хотя бы сомнение.
Старший вздохнул и ответил задумчиво,
Точно не знал, как сказать это правильно:
- Брат мой, неужто рассмотришь ты каждого,
Глядя в толпу. Без лица. Безымянную.
Массы и глухи, и слепы, и яростны,
Точно стихия, что вдруг вырывается.
Есть и другие. Пускай единицы их,
Но из-за них ты еще ошибаешься.
Гость улыбнулся до снежного холодно
И произнес, раздраженно нахмурившись.
- Брат, люди святы лишь в их одиночестве.
Чист только тот, кто не вышел на улицу.
Deacon
отдел «Аппараты для дыхания»
в аптеке на улице Бессона Депресняка…
книжная лавка
в 3-м переулке Белостишья…
магазин «Интим»
на пересечении Безоргазменного проспекта
с бульваром Яна Куниса…
три торговые точки
в разных концах большого города…
почти каждый день
она заходит хотя бы в одну из них…
её руки
привычно тянутся к полкам
на которых когда-то
круглосуточно был он в любых
нужных для неё количествах…
её глаза
отказываются видеть
что полки пусты…
уходя
он написал ей что его отправляют в командировку в Заокеанию
для изучения опыта в области
утилизации вербальных отходов…
уходя
он знал
что ей не придёт в голову
искать его в отдельной палате
клиники для душевнопустых
на 69-м километре шоссе в Никудань…
сегодня на утреннем обходе
главврач сказал ему
что учёные Бундестана
закончили работу
над специальным силиконом для души…
он чувствует что главврач врёт
но верит ему…
он не умеет не верить…
Ты говорил - не ждать.
Я не мог не ждать.
Мерил шагами лестничные
пролёты.
Взглядом цеплял
на Ладожском
поезда,
мчащие от курортов
и на курорты.
Ночью лежал в кровати,
щипал лицо,
чтоб убедиться - не восковая маска?
И засыпал.
И видел твой каждый сон.
И не хотел ни плакать,
ни просыпаться.
Ты говорил - не ждать.
Я не мог не ждать.
Шёл через лес. На ощупь.
Мочил кроссовки.
Шёл и вертел
под нёбом твои слова -
те, что сказать неправильно
и неловко.
Те, что сказать…
Видел горчичный сон.
В нём целовал руки твои
и плечи.
Видишь,
мечта
уходит за горизонт.
Что бесконечен.
Дьявольски
бесконечен.
Будет ли мир
в чёрствой моей
судьбе.
Мир из любви.
Не атомов и молекул.
Мир, где совсем не хочется
огрубеть,
став неживым
пластмассовым
человеком.
Ты говорил - не ждать.
Я не мог не ждать.
Я не мог.
Они выдумывают для нас причины, и сыпят их нам на головы, для того чтобы мы не переставали драться и ругаться, от того что эти причины дразнят наш эгоизм, основа которого самообман.
1.
Кто-то тащит упорно крест,
Кто-то ближнему роет яму.
Кто восходит на Эверест,
Кто любуется Фудзиямой.
У кого-то глаза чисты
И в беспечной улыбке губы.
У кого-то в душе - глисты,
Поцелуи - клеймо Иуды,
А в сердцах и мозгах - просты
Злобы серые барракуды.
2.
Кто гоняет ночною Москвой
На плюющихся бешено «Хондах»,
Кто-то в бой с озверелой ордой,
Задушив в себе страх - через строй
Рвущих ночь автоматных аккордов.
Кто-то в князи из грязи прет,
Растаращив глаза по-рачьи.
И начхать ему на эшафот,
Что уже в двух шагах маячит.
3.
Кто-то рвется на пьедестал
Через вопли фальшивых тушей.
Кто-то выгодно обменял
По фальшивому курсу душу.
Кто-то знает, зачем живет,
Я таким завидую честно.
Кто-то в миг предпоследний поймет,
Что ему на Земле не место.
4.
Кто в чеченскую землю упал
Под звезды облетевшей росчерк.
Кто-то просто смертельно устал
И уже ничего не хочет.
Кто из зависти, кто за грош
Сдаст соседа врагу на пику,
А другой за друга на нож
Упадет, не успев и вскрикнуть.
5.
Кто родился в рубашке, но -
От смирительной не сберегся.
Для кого-то и жизнь - кино,
И любовь - как от скуки наркотик.
Кто-то в поте лица - свой хлеб.
Кто в крови чужой по колено…
Так творится времен разбег
Свыше тысячи поколений…
Камо грядеши, человек?! -
Царь природы. Венец творенья…
Да, все на свете можно пережить, но… только вместе…
Хрустальный жизненный мотив даря друг другу,
По жизни в тихой лодке плыть, играя песней,
Не выпуская ни на миг родную руку.
Ни дать ни звять. Но жизнь цинична
И сколько ты не лей соплей…
Всем в этом мире безразлично…
Вся наша жизнь игра теней.
Мы все актеры… носим маски…
Притворство.фальш.интриги.месть
О чем? О совести? Давай же!!!
Наивностью пропитан весь!
Когда бежишь по перекресткам…
Своей судьбы… на красный свет.
-Ты знаешь что за поворотом?
Тебе? иль ты кому хребет?
Ну что в глаза дворнягой смотришь?
-О… нет… я не сошла с ума.
Или ты думаешь быть может…
Нет нет мой друг. я не пьяна.
Бегу.бегу пока есть силы…
Туда где свет… или где тьма…
А там… там те же перекрестки…
И снова выбор… как всегда…
Когда вокруг скопленье крыс:
(Хитрят, вредят и продаются),
Что в бедах тонешь - притворись,
Они мгновенно разбегутся
Искать себе другой приют,
Иной кораблик для добычи.
Они своих же предают,
У них, увы, такой обычай.
И никогда не унывай,
Что мерзость распознал такую.
Гони их прочь, не подпускай!
Бог обличает и фильтрует…
Но это шанс очистить жизнь
Для искренних и настоящих.
Судить хвостатых откажись…
И будет штиль, и будет счастье!
А шторм порой необходим,
Чтоб твой корабль, от волн качаясь,
Всё ж устоял и победил,
А беды за бортом остались…
Доверие вернуть нельзя,
Как и сгоревшие поленья…
В беде оставили «друзья»?
Так в этом есть твоё спасенье!
Возможно, Бог предотвратил
Беду большую малой этой.
Он к испытанью даст и сил…
Виновных призовёт к ответу.
Когда вокруг скопленье крыс,
(Я не о грызунах с хвостами),
Качни корабль, вперёд стремись,
Держись, а эти спрыгнут сами!
Ирина Самарина-Лабиринт, 2016