Шагнув во двор,
поймав в ладони пар,
закрыл глаза
шарфом.
Вернее - спрятал.
И захотелось лечь
на тротуар.
Лицом в песок
и битум.
И заплакать.
Плевать - ко мне
прилипнут грязь и гарь.
Пусть дым из труб
окутывает тело.
Мне захотелось лечь
на тротуар.
Белел ноябрь.
На улице темнело.
Вокруг меня резвилась детвора.
Старушки обсуждали
герра Трумпа.
В подъезде зажигалась
лампа-бра.
Троллейбус шёл проторенным
маршрутом -
а я лежал.
Мечтал о волшебстве,
которое - без искр и мандаринов.
Которое - в автобус и к Неве.
По улицам. Вдоль - снов
и магазинов.
Белел ноябрь.
Кружило и мело.
Я вспоминал шуршанье
электрички,
ползущей в полусонный
Петергоф,
где мы с тобой -
замерзшие прилично -
глотали закипевшее вино,
меняя грусть на праздничную радость.
Мигал горячей лампой
Гастроном,
живущий на изгибе
автострады.
Но, а теперь -
лицом на тротуар.
И в этом нет ни грусти.
Ни печали.
Я просто лёг. Не умер.
Не упал.
Я просто лёг.
И все вокруг
молчали.
***
Шагнув во двор,
поймав в ладони пар,
закрыл глаза,
услышал шелест ивы.
И захотелось лечь
на тротуар,
себя притом почувствовав
счастливым.
Когда до весны - еще месяцы снега,
Голодных, как звери, жестоких, как люди,
Когда за окном - бесконечная темень,
Что на ночь целует и к завтраку будит,
Мороз постепенно вонзается в кожу,
Проходит сквозь душу осколками стали.
Тепла, точно денег в кармане бродяги,
Становится мало.
Когда у тепла - только донышко кружки
И привкус горчинки зеленого чая,
Когда у тепла - лишь престижная бирка
И то, что вязали его не в Китае,
Мороз беспрестанно касается сердца,
Играет на нервах аккордами грусти,
И в мире, столь ярком, безумном и тесном
Становится пусто.
Тепла не найти ни в горячей пустыне,
Ни выпить из рюмки в отеле Тайланда.
Тепло, если рядом находится близкий,
Тепло, если маме в больницу не надо.
Тепло не заложено в пластик кредитки -
Оно создается душой и руками.
Тепло - это то,
Что, погибнув в метели,
Становится нами.
Однажды ты поймешь, какой немыслимой силой обладаешь. В тебе - СВЕТ, тот яркий, теплый, греющий свет ДУШИ, что своей силой безвозвратно сметает все ненужное на твоем пути. Однажды ты проснешься и поймешь, что твоя НЕЖНОСТЬ - не имеет предела. Она обезоруживает, окутывает, лечит… Лечит всех, кто к тебе прикасается… Она в словах, мыслях, во взгляде и даже дыхании… Однажды ты почувствуешь ЛЮБОВЬ… Только не ту - затасканную фразами, принадлежащую многим, выжигающую огнем, горечью, а ЛЮБОВЬ в себе, внутри. Она излечит раны в самых потайных глубинах души. Тихо, незаметно… Раз и навсегда…
Навязывать своё мнение склонны люди, далёкие от понимания истины.
Есть такие люди - когда б они ни жили,
Они всегда чудные, они всегда чужие;
Они - как альбатросы в галдящей стае галок,
Величествен их образ - и в то же время жалок.
Имеющие крайне безжалостную память,
Ранимые и сами умеющие ранить -
Они свободно реют над миром неуклюжим,
Им кроме вдохновенья почти никто не нужен.
Не созданы их спины под гнет земной поклажи,
Они всегда печальны и ироничны - также.
Они для всех - загадка, поэтому чрезмерно
Оплеваны - при жизни, возвышены - посмертно.
У них иные лица,
И с ними мир жесток,
Но если мир - страница -
Они - суть между строк.
если не понимаете друг друга, то и не поймете…
Теперь мы все ВОЛШЕБНИКИ… Не хочешь человека видеть… не вопрос… Щёлк пальчиком ПО МЫШКЕ, и НЕТ его.
О ПРОФЕССИИ
Не ту полюбишь женщину,
И жизнь даст сразу трещину -
День превратится в ночь:
С профессией точь в точь.
Рыжий котёнок
Рыжий котёнок, розовый нос,
Вижу, замёрз не на шутку - всерьёз.
Бедный, голодный тут бродишь один.: -
Бабушка тихо всплакнула над ним.
Фу, что за гадкий, вонючий комок!
Кто его только сюда приволок?!
Мерзость какая. а ну-ка уйди!: -
Гаркнула дама, идя впереди.
Мелочь считая, старушка сказала:
- Как понимаю, сама голодала.
Но, мой хороший, колбаски куплю,
Сейчас, подожди, я тебя накормлю.
Дама, поправив свой шарф и пальто,
Громко ругаясь, уселась в авто:
- Нет, погляди-те. сама инвалид.
А тварь эту гладит, больную на вид.
Бабушка молча достала платок,
Кроху укрыла, совсем ведь промок.
Бережно ношу свою обняла,
И тихо так с нею домой побрела.
Разные люди из разных пород.
Кто поважнее, тот мимо пройдёт.
Дама с достатком, но мелка душа,
Богата старушка, хоть нет ни гроша.
Copyright: Катерина Кейнси, 2015
У каждой ссоры - горький вкус полыни и безысходность тысячи узлов… Я верю: нет людей, рождённых злыми. Есть судьбы, искалеченные злом.
Освободясь от тишины в желанной точке невозврата, мы так с тобой напряжены, что ничего уже не надо: ни ослепительных страстей, ни беспросветного безумства. Любовь сегодня как искусство на остывающем холсте. И если ты захочешь вдруг добавить красок в этот морок, оставь ночные разговоры, не замыкай порочный круг. Смотри на город и огни, на белый снег и алый месяц, и в том, что мы с тобой не вместе, ни нас, ни время не вини. Настал декабрь, вышел срок, и право быть освобожденной дороже тех, кого не ждем мы, когда выходим за порог.
_______-
Теорию расширенных зрачков доказывать, держа тебя за горло, смотреть, как дым плывет, лежать ничком, мы голые, над головами город, мы эмбрионы в космосе его - качаемся, сливаясь воедино, когда заклятье произнесено, пути господни неисповедимы. Да будет так. По венам - не вини себя за преждевременность - по венам идет огонь, и я иду за ним, и вижу путь, и нарекаю верным. Иллюзия разрушенной стены, империя воссозданной надежды - на этот раз ошибки учтены, и строится не страсть, но больше - нежность. Смотреть, как дым плывет, лежать ничком, меняя суть, не отрицать измены.
Теория расширенных зрачков.
Мерцающее небо Ойкумены.
нарисуй мне небо, не жалея красок
нарисуй мне море синей полосой…
ангельские крылья белого атласа
солнечные блики, нимб над головой
я почти прозрачный, тонкий, невесомый
в радуге над морем самый чистый луч
…небо ярко ало, на закате тонет…
нарисуй мне моря пенистую муть
там, в черте прибоя, чей то след тяжелый
вязкий и глубокий - это человек…
он пришел на берег к старому парому,
свесил сверху ноги и глотает свет…
смотрит в твое небо, путником усталым,
молится и плачет, искривляя рот…
смотрит без надежды, кулаки сжимая,
смотрит без упрека, - просится в полет…
ты позволишь отче, рядом опустится,
приласкать беднягу словом и рукой…
это он, - я знаю,-мне когда-то снился…-
…нарисуй мне море, синей полосой.
Ты даришь мне жизнь и я становлюсь мудрей
Наполнена чаша и пить ее нам вдвоем,
Чтоб с каждым мгновеньем все ближе и все родней
И не было между, пустых и неверных слов
В молитве луны зарождается день младой,
А солнце пророчит на небе слепую тьму…
Но все что мне нужно это твоя ладонь
И тонкая линия, где то почти в углу…
Читаю тебя, не набожно, не скорбя…
А с чистою верой, что ты мой единый бог …
Ты даришь мне жизнь, и жертвуя, и любя
И этой любовью наполнен мой каждый вдох!
Kогда бyдете paдoвaтьcя за меня, нe cкpипитe зyбaми.
Под лживой реальностью эгоистичного лицемерия, видны очень уродливые мысли.