И с чего ты взял, что если я так часто к тебе на страницу захожу, то ты мне нравишься. Может я, так, чисто поржать.
мы говорим не люблю, а в душе у нас текут слезы. мы говорим ненавижу только для того, что бы сами поверили в это. мы говорим прощай в надежде увидеть человека ещё раз. мы говорим уйди, чтоб человек не видел наших слез.
Я всегда мечтала, чтобы жить в пустыне, и каждый, кто мечтал об этом в детстве, признается, что у него была точно такая же мечта. Но поверьте мне, братья, что у нас слишком любящие сердца, чтобы мы смогли обойтись друг без друга; и то, что нам остается делать, это переносить друг друга; мы как дети из одной утробы, которые шутливо препираются, ссорятся, даже дерутся, но не могут расстаться.
В отношении с людьми мы любим раздавать роли… Требуем от актеров строго следовать нашей трактовке. И сами при этом играем самозабвенно. Потом кто-то рано или поздно захочет хотя бы часок побыть собой, а не персонажем… И в этот миг все развалится…
Жизнь учит тех, кто готов учиться. И правда в том, что иногда отказаться от своей мечты - не поражение, а настоящий поступок.
Всё, теперь он точно от меня никуда не денется, я у него денег заняла…
Сильные люди говорят в глаза. Слабые люди открывают грязный рот за спиной.
Есть люди к которым хочется подойти и сказать «Самооценку снизь, не соответствуешь»
Не давно стала свидетельницей одной очень не приятной сцены. Очередь в банке. В одно из окошек стояла бабулька, оплатила коммунальные услуги, получила сдачу, отошла в сторону, пересчитала сдачу, выяснилось, что не до дали ей то ли 20 то ли 30 рублей. Она возвращается к кассиру и говорит ей об этом. Реакция кассира была бурной, она повышенным тоном попросила отойти от окна. Бабуля еще несколько раз предприняла попытку и естественно встретила такой же бурный отпор. Она пыталась объяснить, что у нее просчитано все до последней копейки, и что теперь ей не хватит денег в магазине купить молоко. В ответ на жалобы начали возмущаться люди в очереди, мол, что ты тут грузишь девушку, мотаешь ей нервы, ведь это не большие деньги!!! Да это копейки, но не для нее, как же вы не поймете, почему же тогда ни кто из всей этой толпы не подошел к бабушке и не дал просто так несчастную тридцатку? Когда я наконец то справилась со своими делами, подошла к ней, хотела дать ей 100 рублей, она не взяла, но 30 рублей я все-таки ей вручила. Вы не представляете, бабуля плакала как маленький ребенок, она благодарила так, как будто ей дали миллион! Пишу это не для того что бы «похвалиться», а для того что бы мы задумались хоть чуточку о своем поведении в отношении стариков. Да у нас государству наплевать на пенсионеров и на ветеранов, но как мы ведем себя, разве лучше? Я не призываю всех кинуться раздавать деньги, просто хочу что бы мы стали более человечнее относиться к старикам.
Приходит девушка в церковь на исповедь.
Священник говорит:
- Рассказывай, грешна ли?
- Святой отец, я блядь…
- О, это ужасный грех, дочь моя!
- Святой отец, вы не дослушали! Я, блядь, курю…
Ищя в людях недостатки, мы видим и осуждаем в первую очередь те, что имеем сами.
Спешите любить - настеж сердце открыв Спешите обнять - нежно руки сомкнуть… Спешите простить - все обиды забыв. Спешите понять - все назад не вернуть…
Я иду улыбаясь. Люди, смотрите, я желаю вам СЧАСТЬЯ!!!
И кот ушел в монастырь
В некоем посёлке Ленинградской области жил да был молодой парень. Всё ему Бог дал - и голову, и руки, и лицом не обидел, - но эти дары Божии парень взял да и выбросил на помойку: стал наркоманом, - вот история какая печальная.
Живёт наркоман на отшибе, ни с кем не дружит, никого не любит - не до того. Другие заботы!.. Что ему люди?.. А душа-то его ещё жива, - она любви хочет, мучается без неё… Вот подобрал он на улице котёнка, притащил в свой дом - тёмный, грязный, зловонный. Назвал его Васькой. Стал ему котёнок вместо родственника. Красивый котик - весь чёрный, пушистый, длиннохвостый… Привязался к нему наркоман.
Все знают, что коты по-своему заботятся о своих хозяевах. Почуют, что хозяин заболел, - и тут же принимаются его лечить: ложатся на больное место, отогревают своим теплом, оттягивают болезнь на себя. И Васька туда же. Любил он своего непутёвого.
А как наркомана лечить?.. Где у него больное место? Как маленькому котёнку оттянуть на себя этот огромный, страшный недуг? Целый год трудился Васька над своим хозяином - отощал весь, рос плохо, болел, шерсть у него повылезла, из ярко-чёрной стала какой-то серо-бурой… И конечно, ничего у него не вышло: через год помер хозяин - молодой парень, бывший когда-то и красивым, и умным… И остался Васька один в грязном, тёмном доме. Холодно, голодно, тени какие-то мрачные по углам шмыгают…
Тяжко, горько, страшно. Надо уходить. А куда? Кому нужен худой, ободранный кот? Своих-то девать некуда.
И Васька ушёл в монастырь.
Да, был в том посёлке монастырь. Большой, красивый, древний, стоявший тут со времён ещё дотатарских. Монастырь мужской, но при церковной лавке несут послушание несколько матушек. А где женщины, там и кошки; целая община котов жила в обители. Коты все сытые, гладкие, горя в своей жизни не знавшие и потому весьма добродушные. Кормили их матушки от пуза, а сверх того прикармливали и паломники… Приезжает из города автобус с богомольцами - коты уже ждут его: сидят рядком у монастырской ограды и громко, слаженно мурлыкают. Кто пройдёт равнодушно мимо такого братского хора?
И вот затесался в эту компанию наш несчастный Васька.
Он ещё не оправился от горя по своему хозяину и потому всякую радость жизни воспринимал несколько свысока - язвительно и насмешливо. Сытая, благодушная кошачья братия и раздражала, и возмущала его. «Отъелись! - думал он. - Жизни не знают! Потерпели бы с моё, небось забыли бы, как мурлыкать…» И в горьком своём раздражении Васька принялся лупить своих новых братьев направо и налево - учить их жизни. Матушкам, понятно, это не понравилось: пришёл какой-то помоечный и наших лапочек обижает!.. Стали они Ваську наказывать: то тапком ему перепадёт, то хворостиной… Но Ваську даже не это обижало: по имени его никто не называл - вот что оскорбительно! Всё «котик» да «котик», - а ведь у него, между прочим, имя есть!
Но матушки его имени не знали (и знать не хотели) и по-прежнему называли Ваську котиком - или котищем, или помоечным… Или даже чужим, что уж совсем обидно. И окончательно испортился у Васьки норов, и не стало от него жизни у монастырских котов-прихлебал, и матушки решили избавиться от скверного этого животного.
Посадили Ваську в сумку, отвезли на автобусе подальше от посёлка, выпустили в лесу: живи, братец, как знаешь, а нам такие не нужны. Васька сперва не очень-то расстроился. Лес так лес. И в лесу коты живут. Птички тут, мыши - с голоду не помрёшь. И не раздражает никто, и тапком никто не дерётся. Но вот прошла неделя, прошла другая… И стало у кота тревожно на сердце. Чего-то не хватает. Что-то не доделал. Что-то не исполнил. Неправильно живу. Стал ему по ночам во снах являться хозяин. Грустный такой, плачет всё, Ваську своего зовёт.
А что теперь Ваську звать? Туда котов не пускают, где сейчас хозяин. Помри Васька - всё равно с хозяином ему не бывать.
И кот вернулся в монастырь.
«Ах, - говорят матушки, - вернулся помоечный! Нашёл дорогу! Ну, живи, раз такое дело…» Вдруг одна из прихожанок ахнула: «Так это же Васька! Это наркомана-покойника кот! Вот где объявился!..»
И стали с тех пор матушки звать Ваську по имени. Сперва, правда, побаивались: как это - кота человеческим именем… Что отец настоятель скажет?.. А отец настоятель, когда узнал Васькину историю, сказал: «Да зовите вы его Васькой!.. Он заслужил. И вообще, человеческое имя - не Васька, а Василий. Никто же у Чаши не говорит: я, мол, Васька! Или, скажем, „Крещается раб Божий Васька!..“ Человека так называть негоже, а кота - в самый раз. Пусть Васькой остаётся!»
И стал Васька на законном основании монастырским насельником. Особой дружбы с местными котами не завёл, но зато драться перестал совершенно. Научился мурлыкать. Взгляд из дикого, раздражённого стал мирным и мудрым. Хвост перестал поминутно дёргаться. Шерсть снова стала чёрная, блестящая, - только на груди осталось с десяток белых, точно седых, шерстинок.
И ещё приучился Васька ходить на монастырские службы. Монахи в храм - и Васька за ними. Сядет в сторонке, неподвижно, как статуя, и мурлычет потихоньку. Молится, что ли? Хозяина поминает? Мы этого доподлинно не знаем и гадать не хотим. Одно только скажем: успокоилось у кота сердце. Только в «братском хоре» котов-попрошаек он как не участвовал, так и не участвует…
Вот и вся история. Кот такой вправду живёт на свете, и монастырь этот в нашей епархии весьма известен… А почему мы его не называем, - так это Васька нас попросил. Говорит: «Будут сюда ездить, чтобы на меня посмотреть… А мне это надо? Здесь молиться следует, а не кошек разглядывать…»
И ПОСЛЕДНЕЕ: ПЛОХО, КОГДА НА ЗЕМЛЕ ЗА ТЕБЯ МОЛИТСЯ ОДИН-ЕДИНСТВЕННЫЙ КОТ…
Тактичным людям редко приходится брать свои слова назад.