Неприязнь - ничто иное, как естественная самозащита! Изначально - ближний, это твой конкурент. С претензиями на пищу, на тепло, на внимание… Всё это, у него возможно даже есть, а счастья, почему-то нет… Вот это состояние отсутствия счастья и есть главная причина неприязни. А поскольку счастье у каждого своё, то и основания для неприязни, соответственно, такие же. А уж если нет даже необходимого, то…
Баю-баюшки, не смотри,
что там видеть-то, славный мой.
Как их сносит по счёту три
глупой правдой очередной…
Бережёного - берегут
«из огня не хватай беды,
саламандра плясала тут,
мирно спал в колыбели ты».
Ляг на травы, стели туман
или звёздам глаза мозоль.
Горе горькое - от ума.
Видишь - крутится колесо,
чуешь - вертится под тобой
черепаха, на ней - слоны,
выбирай же другую боль,
чтоб ожёг не полжизни ныл.
Баю-баюшки, светел след,
холодна на траве роса,
саламандре - лежать в золе,
забываться и замерзать,
баю-баюшки, сладок сон
тех, кого миновал пожар,
поцелует тебя в висок
уходящая в ночь душа.
Лунный бог проходил тропой
и следы саламандры стёр.
Через вечность придёт другой…
и швырнёт, хохоча, в костёр.
В осуждении чужой безнравственности всегда просвечивается собственная
АХИЛЛЕСОВА ПЯТА
Гомер живописал деяния Зевеса,
Хватило слов ему восторженных и верных:
Слабина лишь одна была у Ахиллеса -
Их несть числа у нас: у разных прочих смертных.
Странно стать чужим, когда ты умел быть частью, когда порознь казалось подобным смерти. Я все жду, когда из памяти постучатся наши строгие демоны - что мы тогда ответим? Странно быть внутри звонка - искажённый голос, словно сердца нет и не было в нас в помине. Мы пятнадцать лет с иллюзиями боролись, а потом попались в лапы случайной мине. Странно знать, что я лежу здесь, в кровавой гуще, пропускаю острые травы сквозь это лето. Убивают те, кто делал нас чище, лучше, с кем делили горький опыт и хлеб насущный, те, за кем мы так уверенно шли по следу.
Воскресенье - время верить и причащаться. Целовать детей и небо держать над нами.
Но монета в пальцах бога должна вращаться.
Да, монета в пальцах бога должна вращаться.
Монета
в пальцах бога
должна
вращаться.
Твоих мертвых прибавилось.
Как с этим жить, родная?
Люди забывают, что они люди… пытаясь унижать себе подобных…
так и было бы ладно всё, как всегда в заповедном, туманном моём краю,
январём зачинаясь, текли года, из весны пробивался травой июнь,
по тропинкам грибным уводил сентябрь в залитые багряной зарёй леса,
и глядел я, как птицы на юг летят, словно стрелки звонкие на часах.
в медной турке кофе, урча кипел, аромат проливая в живой песок.
и за правым плечом белый ангел пел-напевал, что меня охраняет бог.
так и было бы ладно, да только вот, видно, небо моё для других - стена,
а из тех, кто рядом был - никого, лишь сочилась сквозь поры земли война.
не пшеница в полях была - лебеда. и болела судьба у меня внутри.
и водила кругами меня беда. ангел чёрный, что слева, мне говорил:
никого не люби! никому не верь! иногда похвала пострашней хулы.
знай, когда в тебе умирает зверь, только дьявол прикроет твои тылы.
так и было бы ладно, да проглядел слово правды в безликом потоке строк.
я бы слушал белого ночь и день.
я бы верил чёрному, если б мог…
Я вела утром свою огромную и добрую собаку в лес, гулять, и увидела, как мужик тянет в лес девочку лет восьми. Та упиралась и кричала, просила отпустить, звала маму. - Отпусти девочку! - дрожа, крикнула я, сняв намордник с собаки. - Или я спущу собаку! Девочка вдруг его обняла и заплакала. Оказалось: отец вел дочь в поликлинику, кровь сдать, а она игл боится. Я начала извиняться за угрозы, но он перебил: - Лучше семь раз ошибиться, чем один раз мимо пройти. Улыбнулся мне и ушел.
Мы сердимся порой на ерунду,
Не принимая мнения другого.
Себя воспринимаем как звезду,
Беря свой опыт жизни за основу.
Мы разные, чего же тут скрывать?
Духовный мир, привычки, интересы…
И это всё непросто стыковать,
Давя авторитетом, словно прессом.
А человек другой не виноват,
Что он на нас ни капли непохожий,
Но мы ему устраиваем ад
И лезем от усердия из кожи.
Мечтаем сделать копию себя,
Которая поддакивать умеет.
Но разве поступают так любя?
Нет, любящий ведет себя мудрее!
Старается реально помогать,
А не копить в душе своей обиды,
Амбиции никак не проявлять
И быть для обсуждения открытым.
Другая точка зрения - не зло,
Знакомиться с ней даже интересно,
Принять ее, конечно, тяжело,
Особенно, когда общенье тесно.
Но внутренний обогащает мир,
Меняет угол зрения на вещи.
Позиция плохая «командир»,
От этого так много в жизни трещин.
А свежий взгляд поможет оценить
Насколько верно сами поступаем.
Не надо никого ни в чем винить:
Не звезды мы, хотя того желаем!
А может быть… Все может вдруг случиться
И ветер принесет твой долгожданный поцелуй…
Я так хочу в твоих объятиях любовью сбыться…
Ты находись уже скорей и ссору глупую задуй.
А может чудо в том, что есть (не в том, что будет),
Ты посмотри на солнце, спрятанное за дождём…
Пусть день немного (лишь сегодня) хмурый,
Мы завтра радугу с рассветом ярким обретём…
А через час ночное небо нам откроет Вечность
и звезд сияющих подарит подусталый небосвод…
И сердце невзначай прекрасной птицей певчей
Сонату нежности и искренней любви тебе споёт.
А через век-другой другие люди, лица, судьбы,
И может мы с тобой найдемся среди них…
Ищу среди потерянных надежд"что будет"
Тебя, как искорку огня своей души, средь всех…
А может быть… И наше всё ещё потом случится
В других созвездиях, Вселенных и мирах…
На свете этом иль другом всё может сбыться…
пока же помню свет любви в твоих глазах…
Пока же ветер перемен пускай становится попутным
И пусть во мне исполнится твоя заветная мечта…
И случай неслучайный пускай случится чудом…
По ниточке знакомой найдет меня твоя судьба…
Ты не тоскуй, родной, пожалуйста, прошу…
В любви, как в мысли, нет далеких расстояний…
И в каждом сне навстречу долгожданную спешу…
Я там же. где и прежде. - среди забытых обещаний…
Я там, где за рассветом вдруг разверзлись небеса,
И то, что исчезать должно, возникло вновь по кругу…
И по ступенькам - вверх, там начинается мечта…
Но правда послевкусие тревожит часто - «не забуду»…
Там мир сплетённый из прекрасных грёз и ярких снов,
Там что-то важное… запомнилось отчасти друг от друга
Там новый мир, который настоящей жизнью не учтён…
Там что-то зарождающееся из истоков искреннего чуда…
Там ты и я возможные, и расстояний нет совсем,
Там мир исполненных надежд и обещаний давних,
Там нет реальности (не буду утверждать) и нет «не тех»
Там только нежностью заполнены мечты словами
Я там же где была, где нет чужих или плохих
Где миром правит сердца искренняя песня судеб
Где разорвавшись, сами Небеса объединяют в «тех»
Я где-то среди снов твоих, по прежнему, любовью буду…
И самые странные существа на этом свете - люди…
без крыльев умудряются средь облаков летать…
Живут в прошедшем, измеряют счастье в «будет»,
Теряют, как им кажется, что невозможно потерять.
В любви желают счастья тем, кто резал на кусочки,
Кто не достоин причиненных слез, и даже волоска…
Считают миллионы звезд и каждой ясной ночью
мечтают нежностью о тех, кто мир оценивает свысока…
в доверии своем все отдают и жизнь беспечно
Вручают в руки тем, кто не захочет их сберечь…
Не слышат слов глухих о тех, любимых… Вечно
Дышать готовы ими в этой жизни, ими же гореть…
И верить… В жизнь… В любовь… Надежду… Нежность
И бесконечно верить в чудеса… Что каждый тот или другой,
Такой же точно, как и он… И так же, как и он в ответе
За всех, кто искренне доверился своей израненной мечтой
такие странные. совсем не существа, а некто больше…
Умеют сердцем петь и нежностью беззвучною летать…
И мысли разные стихами - в изумительные строчки…
Лишь только люди (странные создания) научены мечтать.
бессердечных нет, есть те, у кого сердце в труднодоступном месте!
если же показалось, что сердца нет, то вы просто не там искали… и стоит отметить, что это к лучшему для вас обоих
_________
и все-таки … волшебство или ремесло?
хотя ведь если берется мастер, то разницы нет
ибо первое станет вторым, а второе первым
всенепременно
на то оно и без слов
на то и автопортреты
так точно наощупь
сражают детали: сущие мелочи
которые никто никогда не заметит
образуя новый язык
полусимволов. полунамеков. полутонов
подстрекая продолжить и завершить узор
случалось и не стесняясь в порыве
раздеться до самой последней кожи
чтоб в глотке застряло обожемойбоже
за какой из моих грехов
сотворил нас такими схожими-
неосторожными-
ложными?
правда запрятана глубже сердца
до которого не дотянуть никогда-никому
но она то всего и слаже всего дороже
ложь - напротив:
горька предельно
местами весьма ядовита
даже странно называться людьми нам
при таких отклонениях на все 180
и впиваясь когтями глубже
чувствую боль в груди
от того что порой заносит нас
далеко за буйки
и скоро наступит кризис
исчезнет из виду берег
однако я так и плыл бы и плыл бы и плыл
____________________________
но пока акулы
ищут пищу в пещерах снизу
у нас есть время!
В кухне со стенами цвета берлинской лазури женщина яблоко режет на ровные дольки. Я наблюдаю за ней через призму - и только. Я вне сюжета, поэтому он предсказуем. Яблоко ляжет на блюдо с узором восточным, красное ляжет в бокалы, мы ляжем на пледы. Будет и лес за окном, и холодное лето, будет и ливень под утро (но это не точно). Свет из угла - от торшера за бархатной шторой, свет от окна (даже в полночь еще не темнеет), я вне сюжета, поэтому я не сумею выйти за рамки квартиры/страны/разговора. Фильм оборвется, на полку отправятся книги, будет поставлен на место нахальный будильник. Сны - порождение фокусов Боско-Гудини - все объяснят достовернее многих религий. В кухне со стенами цвета берлинской лазури, в городе, тянущем руку к огромному лесу, в смысле, в июне, в себе, в этом плюшевом кресле я вне сюжета, поэтому он предсказуем:
она будет счастлива.
У хранителя времени есть право на третий день. Он зовёт к себе взрослых, отпускает - уже детей, выходит к реке, достаёт калимбу или варган, и смотрит, смотрит, как расходятся берега. Смотрит, как лица меняются, стирается боль и быль, как любовные лодки бесстрашно обходят быт, как любая правда становится искренней и простой, как у прайда волосы выгорают в медный и золотой. У хранителя времени есть право молчать о том, как ищут пристанища, но обретают дом, как сидят за чаем, рассказывая без слов, как белые чайки восток распарывают крылом. Исцелённые покидают палату весов и мер. У хранителя времени только неслучайное на уме. Каждому чаду по счастью - пусть прячут сокровища в кулачке: куриный божок, деревянная бусина на шнурке.
У хранителя времени вселенная в рюкзаке.