Странно всё это:
тело здесь, а сердце где-то.
Нет недостатков, есть неправильно используемые достоинства
ЦЕНИ то, что имеешь! ДОБИВАЙСЯ того, о чем мечтаешь! БЕРЕГИ близких людей! ДОРОЖИ теми, кто тебя любит! ЗАБУДЬ старые неудачи. ПОМНИ - ты способен на многое! ЛЮБИ свою жизнь! БУДЬ СЧАСТЛИВ!
.Расскажи мне, пожалуйста, как это будет.
Когда тихо войдешь в неприкрытую дверь…
Как присядешь на стул…
Громко звякнет посуда…
Я открою глаза, ничего не успев.
Просто, буду смотреть в «эти чайные очи»,
Улыбаться слегка, или вдруг зареву…
Ты конечно, ко мне подойдешь,
-нет! -
Подскочишь… и по-детски обнимешь,
прижавшись к лицу.
.Как мы будем молчать, прижимаясь теснее
Не смущаться тех слез, что не в силах сдержать…
И оплачем вдвоем все былые потери…
и забудем о них, выпив соль на губах…
Если это судьба,-значит все не напрасно…
Значит все пополам- и надежда и боль!
Приезжай поскорей, мое трудное счастье!
Если в сердце твоем не остыла любовь!
…Забыто, закрыто, заброшено, -
Усталостью дней припорошено …
Не хочется быть «нехорошею»,.
Когда на душе листопад,
И брошены, рядом с прихожею,
Мои «каликИ перехОжие», -
Кроссовки родные дорожные,
Уныло на стены глядят…
…По берегу им бы расслабиться…
И в горы с ночёвкой отправиться…
КатИтся, где скользко, вдоль сосенок,
Сбежать по скале на носках…
Но нынче, помятые, пыльные…
Стоят сторожилы квартирные,.
Хоть жалко их прятать от осени,
Но время для них невпопад…
Скребется тоска, серой мышкою,
Под сердцем гнездо снова свившая …
Среди несуразных, обшарпанных -
Историй, связующих дат…
Надену я все же кроссовочки,
Натру их, чтоб были с иголочки…
И к речке бегом по асфальтовой, -
Где ласточки чертят закат!
Все это будет сто ветров спустя…
Две тысячи дождей прольются к ряду…
мы попадем в безумство листопада
сошедшего с картины октября
зарею расцелованных аллей
под стать колоннам опустевших кленов
с тобой, таким безудержно веселым,
гулять под взгляды нервных фонарей
Прижавшись теплой шёчкой к рукаву
разглядывать лисёнка издалече
а вечер будет к нам бежать навстречу,
расплескивая нежность на ходу…
Все это будет много солнц вперед
И лунных лет спустившихся в ладони…
простых очаровательных мелодий
мгновений что находят свой черед
и будут годы радостных минут
весенний аромат и птичьи трели
и Млечный Путь где оживают тени
и Вечность где находят свой приют…
О людях следует отзываться уважительно. Особенно если существует опасность их потенциального нахождения неподалёку.
Встретила я прохожего, непохожего на меня. Ну встретила, ну прошла… И что? Остановилась бы, поговорили… Зачем плодить суету.
Люди! Станьте чуть-чуть добрее!
И терпимее станьте друг к другу,
Справедливее и мудрее,
Прочь с души прогоните вьюгу.
Человечнее, люди, станьте.
Ни к лицу истерить и злиться,
Словом больно других не раньте,
Не пора ли нам измениться?
По возможности, всех прощайте
И людей не судите строго,
Волю мыслям злым не давайте,
Негатива итак в нас много.
И не троньте счастье чужое,
Ведь не ваше оно, не ваше,
Всё, что низкое и плохое
Не позволит нас сделать краше.
Улыбайтесь, люди, почаще!
И изъяны в других не ищите…
Станет жизнь разноцветней и слаще,
Вы попробовать не хотите?
Взгляни на всех этих людей, все они привязаны к стульям карьеры, их руки связанны веревкой страха, а рты закрыты плотной клейкой лентой, на них изображены улыбки как символ покорности. Если же кто-то будет себя плохо вести, он будет уволен из рабства жизни.
«…Многим известно, что в трактате описывается 64 позы. Для некоторых из них требуется очень хорошая физическая подготовка. В эксперименте принимало участие чуть меньше 10 пар добровольцев. Оказалось, людям подвластно не более 40 поз, и то с оговорками» Людям подвластно не более 40 поз… Тогда остальные 24 для кого?
ВНИМАНИЕ ПРЕТЕНЗЕРАМ!!! Действительно начало этого произведения есть уже на сайте, НО ТОЛЬКО -- НАЧАЛО! _Я Публикую ПОЛНОСТЬЮ!!! Прошу обратить внимание и остальных читателей!!!_Хорошее эссе-размышление взрослеющего не глупого человека.
_____________________________
___________
РАДОСТИ ВЗРОСЛЕНИЯ
Отпадает изнурительная необходимость оправдываться за что бы то ни было; наконец-то позволяешь людям быть какими угодно, даже недовольными тобой; даже не переносящими тебя органически. Пусть их; у каждого своя оптика; в чей-то микроскоп ты червь, в чей-то телескоп ты Бог, в прицеле чьей-то винтовки ты главный враг - это ничего не значит, кроме того, что кто-то любит глядеть в микроскопы, кто-то - в телескопы, а кто-то - в прицелы; к тебе это отношения не имеет ни малейшего…
Радости взросления - разрешить себе не доедать, когда уже сыт; даже вкусное; даже очень дорогое; даже то, чем угощают; свобода насытиться и отставить тарелку, и не терзаться, что вспомнишь ещё этот день, когда есть будет нечего; не вспомнишь.
Ещё вот что хорошо - не надо больше питать иллюзий насчёт собственной исключительности или незаменимости: брось ты сегодня что-то писать навсегда, никто не будет особенно долго горевать; что ни день, то новый весёлый многословный блоггер в поисках благодарной аудитории; поэты, писатели, фотографы, гармонисты и балалаечники. Отряд едва ли заметит потерю бойца. Я теперь не должна никому, кроме себя, и пропускаю мимо ушей любые упрёки насчёт «что-то Вы стали тускнеть, матушка» - я отнюдь, мне просто интереснее стало писать письма и бумажные дневники; там можно с именами и матом, и не трястись потом наутро, что кто-то не тот это может прочесть.
Мне перестало быть необходимо нравиться всем, я не ищу новых знакомств, мне всё тяжелее заново приучаться, объяснять, встраивать - вводить новых персонажей в сюжет; у меня и так тут такой сериал огромный, я едва поспеваю за действием. Я долго думаю, прежде чем набрать чей-нибудь номер и предложить увидеться - выигрывают только очень любимые, предельно лёгкие в общении, только те, с кем не тягостны паузы, кто не ждёт от меня цирка и фейерверка, не задаёт лишних вопросов и умеет влёт отбивать любую мою колкую шутку. Я учусь говорить «нет» - никогда не умела; я не хочу чужих проблем, чужих излияний, чужого настойчивого, обязывающего восхищения - я тебя так люблю, так люблю, давай я влезу тебе в ноздрю, в ухо, в рот и буду везде с тобой ходить и говорить об этом. Всё больше людей вокруг, а меня всё меньше. Кого я вспомню потом из этого времени, человек десятерых, системообразующих. Мне больше неинтересно экстенсивно расширяться, мне хочется интенсивно, вглубь. Я хочу устойчивости; мне и так постоянно раскачивает палубу, чтобы звать ещё танцоров и цыган. Такие дела…
Больше не надо дружить со всем миром, нравиться всем, включать рубаху-парня; как-то больно много энергозатрат при очень сомнительных целях. Можно позволить себе роскошь молчать в компании едва знакомых людей весь вечер - раньше бы ты гарцевал, наливал бы озёра из рукава, танцевал цыганочку вокруг каждого, шутил бы и жёг напалмом, лишь бы только быть королевой вечера, признанной единогласно. Теперь выясняется, что близкие друзья твои совсем не за это тебя когда-то полюбили; а некоторые вовсе пережили немало трудных вечеров, когда ты не затыкался ни на минуту, не давал никому слова вставить и был в среднем на два тона громче всех присутствующих. Господи, облегчение какое! Всё, мы завершили карьеру массовика-затейника, теперь можно наслаждаться шоу, которые устраивают новички.
Взросление. Больше не хочется скорее вырасти. Носить строгое, говорить умное, претендовать на истинное и бессмертное. Перестаёшь жаловаться и чувствовать обделённость, потому что чего сложного-то - пойди и возьми. Пойди и сам позвони. Пойди и сам добейся, вместо того, чтобы считать, сколько у других. Не хочется ни в суицид поиграть, ни в догонику, ни в сладчайшее из «никто-меня-не-любит» - так возьми задницу в горсть и влюби, и завоюй, и поговори по душам, и впрягись за кого-нибудь, чтобы потом впрягались за тебя. Так просто.
«Способны ли люди на что-нибудь, кроме вопросов?» (Миархэль)
Взрослые такие скучные… Я им не завидую! Мальчик Гена, 41 год.
Мне нравится, как уходят красивые и гордые женщины, надменно и стремительно постукивая каблуками и хлопая дверью.
Может, они потом и сползают по ее обратной стороне и горько плачут, но уходят они замечательно…