Алеша вошел в телефонную будку и набрал Славкин номер. Занято…
От нечего делать Алеша стал рассматривать номера, небрежно написанные и нацарапанные на внутренней стене будки. А вот этот, в стороне от всех, написан аккуратненько. Сам не зная зачем, Алеша вдруг набрал этот чужой номер.
- Слушаю, - вдруг тихим хриплым голосом заговорила телефонная трубка. - Слушаю, кто говорит?
Еще можно было, ни слова не говоря, быстро нажать на рычаг, но Алеша неожиданно для себя произнес:
- Это я…
Невидимый человек совсем не удивился, даже наоборот. Голос его как-то сразу потеплел, стал звонче.
- Здравствуй, малыш! Я очень рад, что ты позвонил. Я ждал твоего звонка, малыш… Ты как всегда торопишься, да?..
Алеша не знал, что ответить. Тот человек, конечно, принял его за кого-то другого, надо было немедленно сказать ему об этом, извиниться.
- Как дела у тебя в школе?
- В школе… нормально… - пробормотал Алеша.
Собеседник, видимо, что-то почувствовал, голос его снова стал таким же хриплым.
- Ты, наверное, сейчас в бассейн? Или в студию? Бежишь, да? Ну, беги! Спасибо, что позвонил. Я ведь каждый день жду, ты же знаешь.
Весь следующий день Алеша думал о человеке, который очень ждал звонка какого-то «малыша». И Алеша решил позвонить еще раз, чтобы извиниться. Трубку сняли сразу.
- Здравствуй, малыш! Спасибо, что не забываешь деда! Может, зайдешь как-нибудь? Ты знаешь, я ведь почти не выхожу… Раны мои, будь они неладны!
- Раны?.. - ужаснулся Алеша.
- Я ж тебе рассказывал, малыш. Ты, правда, совсем еще крохой был, позабыл все, наверное? Меня ранили, когда я еще на «Ильюхе-горбатом» летал. Да ты вот позвонил, и мне легче. Мне совсем хорошо.
Алеша вдруг понял, что он просто не может сказать этому старому, израненному в боях человеку, что тот говорит с обманщиком. Вечером Алеша как бы случайно, вскользь спросил у отца:
- Папа, а что такое «Ильюха-горбатый»?
- «Ильюха-горбатый»? Это самолет такой был в годы войны - штурмовик Ил-2. Немцы его страшно боялись, называли «черной смертью».
- А если бы мой дедушка не погиб на войне, мы бы часто ходили к нему?
Отец сжал руку Алеши.
- Если бы только мой отец был жив…
Он ничего больше не сказал, большой и сильный человек. И Алеша подумал, что ведь мог погибнуть и дед этого неизвестного «малыша». Но «малышу» удивительно, просто невероятно в жизни повезло!
И просто необходимо позвонить тому человеку. Голос старика был почти веселым.
- Ну теперь каждый день праздник! Как дела, малыш?
- Нормально! - неожиданно для себя ответил Алеша. - А ты-то как, расскажи, пожалуйста.
Старик очень удивился. Видно, не привык, чтобы его делами кто-то интересовался.
- Да у меня все по-прежнему. Дела-то стариковские.
- А ты видел в войну танки?
- Танки? Я их с воздуха прикрывал. Эх, малыш, было однажды…
Хрипловатый голос старика стал звонким, молодым и веселым, и стало казаться, что не пожилой человек сидит в пустой стариковской квартире, а боевой летчик управляет своим грозным самолетом. И бой вокруг, на земле и в небе. И далеко внизу идет на врага крохотный, как букашка, танк. И только он, пилот грозного «Ильюхи-горбатого», еще может спасти эту малявку от прямого попадания…
Дядя Володя, сосед Алешки с девятого этажа, работал в милиции. Придя к нему вечером, Алеша сбивчиво рассказал все, и на следующий день сосед принес Алеше маленькую бумажку с адресом и фамилией.
Жил старый летчик не очень далеко, остановок шесть на автобусе. Когда Алеша подошел к его дому, он задумался. Ведь старый летчик-то до сих пор думает, что каждый день разговаривает со своим внуком. Может быть, узнав правду, он даже разговаривать не захочет!.. Надо, наверное, сначала хотя бы предупредить… Алеша зашел в телефонную будку и набрал номер.
- Это ты?.. - услышал мальчишка в трубке уже знакомый голос. - Я сразу понял, что это ты… Ты звонишь из того автомата, что внизу?.. Поднимайся, я открыл дверь. Будем знакомиться, внук…
истина ни на йоту не стала ближе,
мысли под утро бродят голодной стаей:
люди становятся гаже/подлее/ниже
я из них так, как из обуви, вырастаю.
Единственный способ развлечь некоторых людей - это сидеть и слушать их рассказы.
Люди окружающие меня в моей жизни, как гречка в дуршлаке омываемая водой - гавнистые люди всплывают на поверхность и сливаются через борта, мелочные попадают в отверстия на дне и выпадают. Остаются только самые полезные и стоющие, что бы в итоге получилась одна хорошая компания.
Каждым вечером, в мгле распластаным,
За клозетом, на куче торб,
Я на спину прокисшим пластырем
Налепляю громадный горб.
Мажу губы помадой алою,
Синей тушью-круги у глаз,
Выползаю на сцену малую,
Начинаю я свой показ.
Я хромаю, кривляюсь, падаю,
Получаю пинок под зад,
За хлопков свою долю малую
Я не так испошляться рад!
Толпы больше не лают спорами,
Ах, как ярко горят глаза!
И швыряются помидорами
Бабы, тощие как коза.
Ах славно, что вам не видиться,
Оболочку мою круша,
Как в предсмертных мученьях
выгнеться
Изувеченая душа!
Как из губ ее напомаженных
Пена с кровью стечет на пол,
На носки сапогов загаженных,
На пропитанный вивом стол.
Вы ликуете, бесталанные
Над уродством своей судьбы,
Как на кладбище урки пьяные,
Те, что мочатся на гробы…
Ну, бегите к огням безумолчным,
К рампе, хохоту и борьбе,
Что б потом, в балагане уличном,
Отражаться в моем горбе!
Господа! Я Вам не верю!
Кто сказал любовь жива?!
Я узнала вкус потери
и теперь ему верна!
Господа! Я стала пешкой,
ход конем меня убил!
И теперь живу с насмешкой,
свысока плюю на мир!
Господа! Мне выпал случай,
он дается в жизни раз!
Для другого буду лучшей,
ведь любовь спасает нас!
никто не узнает о том, как громко плачет та, что по жизни идет смеясь
не мешайте людям думать так, как они хотят
Ветераны носят награды по праздникам, а осколки и в будни.
Желаю всем, чтобы на лучезарном небосклоне было одно темное пятно - это ваша тень
До счастья рукой подать, да руки коротки
В камине искусственном нету души изначально…
Он делает вид, что горит, но горит не буквально…
И люди пустые - наглядная, кстати, картина…
Они как фальшивый огонь неживого камина…
Ирина Самарина-Лабиринт, 2011
Кто-то мнит себя царем, даже богом,
И судьбы чужие вершить пытается.
Кто-то интриг плетет гадких много.
Кто-то низко наверх пробивается.
Кому-то с насмешкой в кайфв поязвить.
Кто-то рад, что таланты уходят.
Им лишь бы кого-нибудь опустить.
Смакуют, как людей до предела доводят.
Кто-то от зависти сходит с ума.
Из кого-то так и хлещут помои.
Только зародив в себе корень зла,
Душу свою они уже не отмоют.
Как надоело мерзкое это пыхтение
И смрад некоторых божьих тварей!
Но другие есть, без сомнения,
Кого мой стих не уколол, не ударил.
(Rina_M)
Я предпочитаю резкой критике одного умного человека, чем бездумного одобрения масс.
Я замечаю абсолютно всё, каждое изменение. Я замечаю, как кто-
то начинает улыбаться мне при встрече, замечаю, как наши
разговоры становятся длиннее. Я замечаю, как чьи-то глаза
становится холодными и неприветливыми при взгляде на меня,
хотя раньше они всегда меня согревали. Я замечаю, как кто-то
наблюдает за мной, замечаю, как то-то забывает меня. Я замечаю
каждую маленькую деталь, я всё понимаю. Я просто не подаю
виду.