Дрожит бумага… почерка дефект?
Кривые буквы очень своенравны…
Продеть сквозь ушко сердца надо текст,
Как будто нитку… чтоб сказать о главном…
Вливая жизнь в обычные слова,
Невольно их же частью становлюсь я…
Не веришь мне… так точно, как Фома
Когда-то в воскрешенье Иисуса…
Но в раны сам… не вложишь ты перстов…
Они в душе и нематериальны…
Нельзя рукой почувствовать любовь,
Как и забыть о страсти нереально…
Луна в окошке - белый монолит…
На ней прочесть непросто закорючки…
Пытаюсь боль в сознанье отключить
Чрез маленькую кнопочку на ручке…
Жаль, не могу… Всевышним решено,
Что крест нести должна до самой смерти…
Есть ты и я… совместно мы - звено
Вселенской цепи… вечной круговерти…
Вхожу в твой сон не плотью, а стихом,
Чтоб ближе быть… иду на преступленье…
По сути же… прошу лишь об одном -
Не убивай неверьем откровенье…
Не пошлостью любят, и не глазами…
И не подарками, и не словами…
Любят душою, любят поступками…
Сердцем, надеждами, верой, уступками…
Хочу тебя! Твоих горячих губ…
И ласковых таких прикосновений
Твоих настолько нежных, мягких рук,
Меня свергающих до головокружений.
Хочу тебя! Объятий водопад,
Сметающих все запахи и звуки,
Полетов в никуда и на двоих закат,
Сплетения тел и сердца перестуки…
Хочу тебя! Ну что ещё сказать?
Как по тебе скучает мое тело?
Как я люблю тебе принадлежать?
И как мне без тебя осточертело?
Хочу тебя! Любимого до слез.
Ежеминутно по тебе скучаю.
Хочу к тебе! Хочу тебя всерьез!
И всё это однажды наверстаю!
Будь так умна, как зла. Не размыкай
Зажатых уст моей душевной боли.
Не то страданья, хлынув через край,
Заговорят внезапно поневоле.
Хоть ты меня не любишь, обмани
Меня поддельной, мнимою любовью.
Кто доживает считанные дни,
Ждет от врачей надежды на здоровье.
Презреньем ты с ума меня сведешь
И вынудишь молчание нарушить.
А злоречивый свет любую ложь,
Любой безумный бред готов подслушать.
Чтоб избежать позорного клейма,
Криви душой, а с виду будь пряма!
Поверь ты просто ошибаешься,
Нет я совсем другой … не он.
О нём страдаешь, сердцем маешься,
Что до меня, то твой я сон.
Мой путь земной от ожидания,
Не угасающих костров.
За пеленою все желания,
Там где была моя любовь.
От притяжений звёзд мерцания,
Останусь путником в ночи.
Вкус нежных губ не знать касания,
Душа от этого молчит.
Проходит время мир меняется,
Найду ли свой, когда покой!
Мечты, как птицы разлетаются,
Опять блуждаю под луной.
Частицей стану мироздания,
Со мною снова небосклон.
До твоего дойдёт сознания,
Что я совсем другой … не он.
Легко и просто надо жить,
смеяться, удивляться …
Минутой каждой дорожить,
влюбляться, ошибаться …
Не жаловаться на Судьбу,
а радоваться жизни …
И в горе
видеть Красоту,
и не казаться лишним …
Любить
до крови на губах,
неистово и страстно
И наслаждаться всем
С Е Й Ч, А С,
она П Р Е К Р, А С Н А!
Как часто мы забываем, что Жизнь коротка,
а мы … не вечны!
Как часто мы забываем сказать нашим близким
о своих чувствах …
И как же мы начинаем жалеть, что опоздали …
что не сказали вовремя «Прости «,
не успели признаться в Любви,
когда это пресловутое «ПОТОМ …»
никогда не наступает …, что Жизнь коротка,
а мы … не вечны!
Дорогая принцесса, я пуст.
Обещал за тебя побороться,
Но в зиме, протяженной, как мусс,
В разлюбивших объятиях солнца
Что я должен? Просить второй шанс?
Караулить, зажав хризантемы?
Верить, что та ещё не нашлась,
С кем очнёмся в единой волне мы?
Понимала ли ты весь мой груз,
Выдаваемый за обаянье?
И готова ль была разбирать его? Плюс
Разглядел ли тебя в карнавале
Неуверенных, пёстрых свиданий?
Может, мне не так важно, по ком я тащусь?
Дорогая принцесса, я пуст.
Шопенгауэр век доживал свой
Одиноко, с собакой. Не рвусь
Я к такому, но мысленной массой
Я в какой-то утянут туман.
Мне мерещатся люди навстречу…
Может, их красота/глубина -
Есть игра безнадёжно/беспечно
В мир влюблённого действием/речью
Ума?
************************************************************
Осторожно мерцание в_барных_потьмах
Твоих глаз. В них есть смелая, сложная тайна.
Я тебя так выдумывал в зорких стихах,
В плоскогорьях квартир искал, в тундрах онлайна,
Что подняв взор хмельной от подтаявших льдов,
Я застыл. И застыть решил, пристально глядя
На ту силу, что громче, сильней любых слов -
Гравитацию хитро спадающей пряди.
Я люблю рисковать на ветру вечерин,
Бить сырой прямотой по орнаменту ночи.
Миг не дастся словам и он неповторим,
Но пусть между балконом твоим и моим
Будет воздух увешен гирляндами строчек.
Как изящно граничил с пространством твой стан.
И с дыханьем моим - твоё чёрное платье.
Я не помню слова. Я открыл океан
Твоего тембра. В нём утонув тут же, кстати.
Когда будет до жути хотеться чудес
Я заставлю внутри меня вспыхнуть тот вечер
Чтоб опять - встретить взгляд, обнимать тебя лезть.
И менять на улыбки твои - части речи.
Пишут девочки о любви,
Пишут мальчики о войне.
Если сядешь писать - пиши
Что-нибудь о самой себе.
Мне хотелось бы точно знать,
Сколько будет у нас страниц,
Прежде чем прекратит читать
Божество с миллионом лиц,
Божество с миллионом звёзд
Старый атлас всех наших встреч
/Он всегда до предела прост -
Церковь, ночь, королевство свеч.
Или - мост, перекрёсток, рай,
Прозерпины звенящий луг/.
Если сядешь читать - читай,
Я пишу для твоих же губ…
Просят девочки о любви,
Просят мальчики о войне.
Ничего не прошу. Скажи
Что-нибудь о самой себе.
Мне хотелось бы точно знать,
Отчего не припомню дня,
Когда я не хотел писать
Эту книгу мою - тебя.
Ох, как ты любишь себе приврать.
О том, что сладость на дне бокала.
О том, что знаешь родную мать.
И обожаешь перрон вокзала.
О том, что вечность - всего лишь миг.
И что бодришься, когда простужен.
О том, что преданность - это щит,
Который вовсе тебе не нужен.
И о заботе, и о весне…
И о покое в душе безмерном.
Ты врешь порой даже обо мне.
Когда-то ценном, родном и верном.
Теперь лишь одно непонятно - когда же наступит это потом?
Сделай так, Господи, чтобы наши любимые оказались нас достойны. Чтобы мы, по крайней мере, никогда не узнали, что это не так.
Выхожу из лифта. В подъезд входит женщина, на цепи у нее псина. Не знаю, какой именно это терьер, но с виду - этакая коричневая тумбочка, состоящая из мускулов, башка здоровенная, глазки маленькие, и морда как у акулы. Словом, караул. Из всех собак я боюсь только йорков, но тут даже меня как-то проняло. Видимо, я заметно подобралась, потому что женщина подтянула поводок, и приказала «к ноге'».
- Стой, Кайзер! Все тебя боятся, никто не погладит.
Это не мне, это шепотом Кайзеру.
Останавливаюсь. Спрашиваю:
- Ты хорошая собаченька?
Хвост чудовища вздрагивает и начинает неуверенное движение слева направо. На жуткой ряхе написано: «Это вы, тетенька, меня собаченькой назвали?»
- Он не кусается! Правда! - говорит хозяйка.
- Ты сладенький песик? - уточняю я.
Хвост лупит псину по бокам. «Я - песик! - написано на его лице, - я сладенький!»
- Можно погладить?
- Конечно! Не бойтесь!
Я протягиваю руку к песьей башке, и тут «собаченька» вскакивает на задние лапы, кладет руки мне на грудь, и целует меня во все лицо сразу.
- Кайзер, прекрати! - кричит хозяйка.
- Ты ж моя заинька! - воплю я.
«Да! Я заинька! - написано на акульей морде, - Я сладенький!»
Морали не будет.
Да, я знаю, что иногда они бросаются на людей и жрут их живьем.
Я, правда, думаю, это вина хозяев.
Но песня не о том, а о любви.
Я тебе станцую танец страсти
Босиком, нагая… как вода…
Буду кровью… потом растекаться
По твоим ладоням без стыда.
Я тебе станцую танец страсти,
Двигаясь по коже языком,
Отдаваясь чувств безумной власти…
Я лишь скрипка, стань моим смычком!
Я тебе станцую… Выпей стоны,
Ощути любви моей прибой…
И пусть ноют мышцы от истомы,
Буду гибкой, жгучей, роковой…
Я тебе станцую… чтоб оргазма
Ток пронзил… и импульс неземной…
До блаженства, боли, крика, спазма…
Чтобы быть всем естеством с тобой.
Я тебе станцую танец страсти…
Чтобы быть в единстве душ и тел…
Чтоб с тобой познать вершины счастья,
Чтобы ты всегда меня хотел.
Я знаю, что мы встретимся однажды,
возможно через день, или года.
неважно то, что мы друг другу скажем,
мне нужно посмотреть в твои глаза.
я знаю, что мы встретимся однажды,
не знаю, скоро ли или придется долго ждать.
неважно то, что мы друг другу скажем,
мы даже можем просто помолчать.