Ты рвёшь цветы?
А ведь сниманьем головы казнят.
И бабочку поймав ты губишь.
Касаться должен только нежный взгляд
Того, что ты реально любишь.
С годами я в нашу разлуку не верю,
На каждом шагу я тебя узнаю,
Вчера проходил по уснувшему скверу
И снова проведал аллею твою.
У самого выхода - пара влюблённых,
Хотел раствориться во мраке аллей,
Но это - берёзка знакомая с клёном
Застыли в безмолвном объятьи ветвей.
Под шорохи ночи в строжайшем секрете
Им отданы тайны мои и твои,
А ты и не знаешь, что есть на планете
Задумчивый памятник нашей любви.
Вдохновение - вдох.
Любовь - выдох.
Каждый из нас талантом наделён,
когда по уши в другого влюблён.
Когда мы любим, возраст исчезает,
Обидевшись на наше невниманье.
Он мудрый. Он, конечно, понимает:
Любовь отменит все его старанья.
Эксперты-зеркала в большом смятении,
Ведь в их отчетах путаница тоже:
Отбросив страхи, победив сомнения,
Мы с каждым днем становимся моложе.
И даже время, всем законам верное,
Увидев нас, о маятник споткнулось.
Хотело прошипеть чего-то нервное,
Но как-то виновато улыбнулось…
онемевшим губам неподвластное - «reo di morte "
излучаешь всей кожей… но что признавать виной.
солнечный скальпель вскроет тебе аорту -
и захлебнешься пронзительной тишиной.
и замелькает город в весеннем глянце…
дьявольским провидением обречен -
стать адресатом всех моих апелляций.
будущим палачом.
но земная печаль… растворится в закатно-алом,
нагота, отраженная в мутных глазах зеркал -
предназначена тьме…
а, помнишь, как ты летала. -
неподвластная притяженью мирских лекал.
онемевшим губам - неизбежности поцелуя
покориться…
а что с нами будет дальше - решишь сама…
безмятежность аллей - очертанья беды рисует.
вечер на Патриарших… проклятый май.
---------------------------------------------------
reo di morte (итал.) - заслуживаешь смерти
Copyright: Даша Якутия, 2016
Мы лежим с тобою рядом,
Измеряя в легких фатум,
Ты мне радость, ты мне ладан,
Ты во тьме мой поводырь.
Выпей выстланность уст алых,
Уступательных, усталых.
Видишь, сердце выступает
Через грудь и бьется в мир.
Там оно твердеет телом,
Бьется, чувствуй, еле-еле,
Там его до дыр проели,
А оно еще живет.
Только хочет в грудь обратно,
Глубже - в кости, в темень, в вату
Черной крови. Сжаться в атом,
Захлебнуться толщей вод.
Мы давно укрыты пухом
Бледной вечности. Мы духи,
В ребрах лихо, в горле сухо.
Мы на дне, сползли в ятовь.
Мы лежим внизу, под солнцем,
Глубже, глубже - не очнемся.
Нас беда не дозовется,
Не полюбит нас любовь.
Аль Квотион
Ты можешь думать обо мне что
хочешь,
И делать выводы практически не зная.
Но будь добра, достойно все
закончить, Забыть и жить, меня не вспоминая. Устал читать я каждый день
прощания,
Остановись, сказала раз и точка.
За оскорбления, я тебя прощаю.
За все прощаю, не волнуйся, точно. И не к чему уже питать надежды,
Слова порою действуют на чувства.
Поверь, уже не будет так как
прежде.
Я не безумен, чтоб терпеть безумство.
Моя планета без любви опустела в край.
Моя ракета уплывает тихо, баю-бай.
Прощайте все звери, зомби и нелюди;
Не просите билет, я лечу один.
Это мой выбор, мой шаг, моя тактика;
Буду скитаться один по галактикам.
В иллюминатор виднеется Арктика.
Вся моя жизнь - это вера и практика.
Я не Эйнштейн, не Да Винчи, ни Тесла.
Знаю свой путь, свое место и кресло.
И если честно, душа моя плачет
От того, что рассудок утрачен.
Ты поцелуй меня, чтобы надолго
След твоих губ оставался во мне.
Так поцелуй, чтобы мысли, тревоги
Там, позади, оставались во сне.
Ты поцелуй меня, чтобы услышать
Взрыв - зарождение новой звезды,
Чтобы увидеть тысячи вспышек,
Что отразятся от блеска слезы.
Ты поцелуй меня, чтобы стать ближе,
Чтобы стереть расстоянья, года.
Может, тогда я пойму и увижу,
Что вспоминал про меня иногда.
Ты поцелуй меня, чтобы я знала,
Что дорога тебе, что я нужна.
Твой поцелуй я давно ведь искала,
Ты уж прости, я тебе не жена.
Ты поцелуй меня, чтобы запомнить,
И сохрани этот миг в уголке -
В сердце своём спрячь меня, чтобы помнить,
Что есть любовь где-то там вдалеке.
Copyright: Анастасия Кугаевская, 2016
как много стало тебя во мне…
как много ты говоришь о себе…
а я молчу… мне не надо слов
я нежно дарю свою любовь…
ты очень хочешь понравиться мне
зачем? я же верю всему тебе…
а ты говоришь, что любишь меня
мне хочется верить… глядя в глаза…
как бысто пепел глаза обжег
твое люблю стал для всех пирожок
а чувства мои достоянием всех
мне в спину бьет за заботу твой смех…
я молча живу, повторяя слова,
что жизнь проверяет людей всегда…
и лучше порой ошибаться в любви
чем воздух глотать… в ее отсутствии…
Я вымолю тебя. Ты слышишь? Вымолю…
Вслепую… Без оглядки… Наугад…
У тех, что льстят в глаза с улыбкой милою,
а за глаза паскудят и пошлят.
Я вымолю тебя своими песнями,
пускай они порой - как волчий плач,
у этих сучьих лап твоей депрессии,
ролей, звонков, любовников и дач.
Я вымолю тебя у этой близости
от сплетен, распальцовок и обид,
мне не нужны цветы твоей невинности,
меня, ты знаешь, от цветов тошнит.
Я вымолю тебя охрипшим голосом.
На выдохе. Навзрыд. Любой ценой.
У этой неподкупной глупой гордости,
напомнив ей, что тоже не святой.
Я вымолю тебя. Неправдой. Правдою.
И посмеюсь над этим вороньём.
Пусть все твердят, что я так низко падаю,
лететь, я слышал, - веселей вдвоём.
Пусть все твердят, что ты не так устроена,
что похоть нос утрёт моей мольбе.
Я вымолю тебя… чего б ни стоило…
мне это нужно больше, чем тебе…
Я пришел к мудрецу и спросил у него:
Что такое любовь?
Он сказал: «Ничего».
- Но, я знаю, написано множество книг:
Вечность - пишут одни, а другие - что миг,
То опалит огнем, то расплавит как снег.
Что такое любовь?
«Это всё, человек!»
И тогда я взглянул ему прямо в лицо,
- Как тебя мне понять? «Ничего» или «всё»?
Он сказал улыбнувшись: «Ты сам дал ответ:
„Ничего или всё!“, - середины здесь нет!»
Любовь умирает первой, ненависть бессмертна…
Здравствуй, мой дорогой друг!
Пишу тебе, а руки дрожат от счастья! Мы не виделись вот уже несколько дней, но в моей памяти еще свежи моменты нашей последней встречи. Помнишь, как ты смеялась, когда я уронил ключ от усадьбы в воду? Так вот знай, что старый рыбак дядя Сэм достал мне его сразу после того, как мы с тобой распрощались. Птенец твой, кстати, поправился и сидит сейчас напротив меня, помогая писать тебе эти строки.
Ты улыбаешься, я не мог сейчас этого не почувствовать. Рояль, кстати, совсем запылился, ведь так долго я на нём не играл. Веришь, я не могу коснуться клавиш, зная, что ты далеко, и вряд ли услышишь его волшебные звуки, хоть и обещала их никогда не забывать.
А у нас сегодня дождь. Я смотрю на капли воды, медленно спускающиеся по стеклу, кусаю кончик пера и, думая о тебе, вижу твоё отражение. Знаю, ты считаешь меня наивным простаком, своим легкомысленным приятелем из другого мира, но я другой, и я найду способ доказать тебе это! Ты смеёшься, но этого так мало: просто знать, что тебе хорошо по ту сторону вечности.
Я хочу видеть твою улыбку, слышать твой сладкий голос, вдыхать запах твоих волос тут, в этой комнате, а не в своём воображении, собирая по частям разговоры, воспоминания и, может быть, даже поцелуи.
Да, мой милый друг, я помню, как ты растерянно коснулась моих губ. Я не успел тебе сказать, как много для меня этот поцелуй значит, и что я бережно буду хранить его в сердце до конца своих книжных дней.
Птенец говорит, что пора прощаться, но я никак не могу оторваться от бумаги, что стала для меня единственной нитью, ведущей к той, которую по воле судьбы я встретил слишком поздно, которую увидел на старом мосту, в которую влюбился так, что теперь проклинаю все дни до знакомства с ней.
Надеюсь, ты прочитаешь моё письмо до того, как солнце закатится за горизонт, потому что сказать тебе этих слов, глядя прямо в глаза, я не смогу.
Твой трусливый, но верный друг Джонатан.
Июнь, 1758 год.