Что за путаница, головоломка,
Беспорядок в душе и хаос?
Это просто, любимый, ломка,
Все, что мне от тебя осталось.
Как к наркотику я пристрастилась
К нашим встречам и поцелуям.
не по воле с тобой простилась,
По неволе теперь тоскую.
Без тебя дни разорваны в клочья,
Память водит по сердцу бритвой.
Просыпаюсь от страха ночью -
Я ТОБОЙ НАВСЕГДА ЗАБЫТА!!!
Утверждаю, что на земле у людей существует великая любовь, единая и беспредельная. И в этом мире любви, предназначенной человеку для питания души в той же мере, как воздух для крови, я нахожу единственную, которая соответствует моему собственному единству, и только через это соответствие, единство с той и с другой стороны вхожу я в море всеобщей любви человеческой.
Возьму с собою я немного солнца,
Наполню ветром дОверху карманы,
У леса попрошу пьянящий воздух,
А воду одолжу у океана…
И буду слушать как во мне играет
Мелодию любви немая лира,
Покоем душу сладко наполняя
И унося печаль неторопливо.
Брату 11. Ему нравится одна девочка в классе. Захожу к ней на страницу в вк, читаю статус: «Подойди ко мне сзади и обними… Я так замёрзла без твоих объятий». Смотрю на брата: он пишет письмо Деду Морозу о том, что хочет копилку со счетчиком монет и летающий светильник. Да уж, видимо не суждено ей согреться.
- Культура - это святое! - объясняла директор заводского клуба «В добрый путь» Е. Д. Борщёва слесарю 6 участка Феде Редькину. - Если семья мешает культуре, зачем нам такая семья? Мы заменим тебе семью, Федя, потому что сеем разумное, доброе, вечное.
Федя опасливо огляделся.
На сцене его товарищ по цеху Вася Буханкин пел про года и богатство Кикабидзе, поочерёдно возделывая руки к звёздам из фольги, свисающим с потолка. Между рядами зрителей слонялся замполит штаба ГО и ЧС Петя Бедушкин в костюме гигантского зайца, олицетворяя собой любовь к детям.
- Вот я, - продолжала между тем Е. Д. Борщёва, - очень глубоко и тонко чувствую культуру. Ещё в детстве выстригала из бумаги человечков, лепила из глины фигурки и всей душой приобщалась к прекрасному. И ты, Федя, обязательно приобщишься, а то, что с семьёй проблемы, так теперь у всех проблемы, можно ведь себя в другом находить, например, в музыке, песнях, танцах. Многие ведь находят, я вот нашла…
На сцене разворачивался незамысловатый сюжет. Девицы в зелёных балахонах и жёлтых кокошниках всматривались вдаль в поисках добрых молодцев. Добры молодцы, видимо, сильно медлили, потому что на горизонте событий просматривался только усталый и вспотевший заяц Петя Бедушкин. Тогда девицы достали носовые платочки и стали махать ими в разные стороны, привлекая внимание добрых молодцев. В такт взметаемым платочкам колыхались деревья и мелкие кустарники в исполнении обвальщиц из 7 цеха. Наконец, появились добры молодцы, собрали платочки и, обхватив девиц, увлекли их под сень деревьев и мелких кустарников.
Федя подумал о своей жене. Он её очень любил, и она его тоже очень любила. Когда они ещё не поженились, много времени проводили вместе, гуляли, смеялись, целовались, делали друг другу приятное и ничего, кроме любви не было нужно. А после свадьбы как - то сразу появились разные заботы. Холодильник, диван, телевизор руководили Федей, требуя всё большей наполненности и внимания к себе, периодически транслируя ему недовольство супруги тем, что Федя плохо куёт их совместное счастье. Поэтому, проснувшись однажды утром и осознав себя сильной половиной человечества, Федя понял, что нужно идти работать: точить деталь и ковать счастье…
- За добро всегда воздаётся добром, за зло злом, - шептала на ухо Феде Е. Д. Борщёва. - Поэтому наша задача творить добро, Федя. Разве это не прекрасно заполнять пустоту внутреннего пространства коллективным бессознательным, когда все думают о тебе, а ты обо всех. Тогда каждый перестает быть одинок, ему просто некогда вспоминать о своих проблемах, он всё время занят добром и окультуриванием ближнего. Вот мы с тобой, Федя, казалось бы, просто сидим в зале и смотрим на наших товарищей на сцене? Нет, Федя, мы тут не просто сидим, мы растём…
«Наматывая слёзы на кулак, - декламировала со сцены Дуся Каламбурова стихи собственного сочинения, -
Я шла к тебе, наивно веря в счастье,
Но было всё не этак и не так…
И душу заполняло мне ненастье.
Уж скора помощь не поможет мне,
И сердце всюду кашляет стихами…
Я тяжкий крест таскаю на себе
С какими то неясными грехами».
Е. Д. Борщёва и ещё добрая половина зрителей заплакали.
Затем на сцену вышел прослезившийся начальник отдела пищевого креатива Паносьев и стал говорить о том, что звание настоящей поэтессы принадлежит Дусе Каламбуровой по праву, и чистая река её души всё интенсивнее втекает в океан людских сердец. Дуся Каламбурова в свою очередь назвала Паносьева примером подражания для каждого, единомышленником и соратником, без которого немыслимо существование русского поэтического слова. Все, кто на сцене и все, кто в зале снова плакали. Утирая слёзы лацканом пиджака, Паносьев сообщил, что по этому поводу есть ещё, что сказать сантехнику Ракину. Стараясь ни на кого не смотреть, пятясь, на сцену просочился испуганный мужичок и промямлил: «Музы не молчат…» После чего замолчал, забыв текст. Некоторые в зале улыбнулись, но всё больше по-прежнему плакали.
Федя всегда хотел быть хорошим, сделать как можно больше добра, потому что любил людей. Но стоило только подумать о добре, как тут же делание добра вверялось ему в обязанность. Дома он хотел создать комфорт и уют, радовать жену подарками. Но всегда у каких-нибудь там Ивановых или Сидоровых был и телевизор дороже и кухня просторней, что чрезвычайно огорчало жену. Поэтому Федя ковал счастье, почти не покладая рук. На работе происходила та же история, стоило хоть раз откликнуться на просьбу «отнести бумаги в соседний цех», «помочь прибить плакат или выкрутить лампочку», как Федя автоматически становился постоянным адептом совершаемого им действия. Так собственно Федя, помимо всего прочего, стал адептом ещё и культуры в тот злополучный день, когда Е. Д. Борщёва попросила его поучаствовать в раздаче призов на конкурсе песни, стихов и рисунка «Я и моё бытие». Теперь после работы Федя каждый день принудительно - добровольно задерживался в клубе, а когда приходил домой, жена уже спала, и Федя боялся её разбудить, ведь ей с утра тоже на работу.
- Видишь, Федя, что может культура, соединённая с пропагандой, - с глазами, влажными от слёз продолжала Е. Д. Борщёва. - Главное знать, что есть в жизни место, где тебя поймут и это самое место находится здесь, - Е. Д. Борщёва очертила в воздухе круг, - под сенью нашего клуба, Федя, объединившего столько одиноких сердец. И уткнувшись Феде в плечо, зашмыгала носом.
Взмокший от пота заяц Петя Бедушкин раздавал зрителям подтаявшие леденцы.
То, что из жизни ушло самое главное, Федя заметил не сразу. Он был очень занят работой и окультуриванием в общечеловеческом процессе кования счастья. Времени думать и чувствовать почти не оставалось, но все-таки что-то давно забытое бередило душу. Он ходил, как слепой с работы домой из дома на работу, пока однажды не понял, что из его жизни навсегда ушла любовь. После озарения он долго сидел возле кровати спящей жены, пытаясь почувствовать к ней любовь, но так и не смог. Утром Федя спросил у жены, помнит ли она, что такое любовь? Но жена ответила, что ей некогда, нужно спешить на работу, а потом ещё зайти в парикмахерскую, выстирать бельё, забрать из садика детей, но с ними посидит баба Зина, потому что вечером ещё предстоит петь в самодеятельном хоре. Тогда впервые реальность самого себя и окружающего мира показалась Феде сомнительной. Он начал всюду искать любовь, но неизменно натыкался на работу и культуру.
На сцену выбежали лепщицы пельменей в образе женщин - снежинок и стали кружить вокруг символической скульптуры распахнутого навстречу людям и напоминающего надкусанный крекер сердца. Не выдерживая сердечного тепла, снежинки постепенно таяли, с грохотом падая на пол. Перешагивая через туши растаявших снежинок, чинно шествовал кабельщик Толя Нужный и пел про только миг между прошлым и будущим, при этом, сидевший за крекером - сердцем пиротехник Трупин запускал петарды и дымил. Пользуясь плохой видимостью, лепщицы пельменей, матерясь, отползали к кулисам. Одухотворённая происходящим Е. Д. Борщёва аплодировала стоя.
То ли от дыма, то ли от взрыва петард перед глазами у Феди всё поплыло, и неотвратимо подкатили к горлу щи и жареная селёдка, съеденные за обедом.
Дальнейшее Федя помнил плохо. Кажется, он попытался что-то сказать, но вместо этого его стошнило. Ноги подкосились и стали ватными, а все лица слились в пряничное лицо Дуси Каламбуровой, раскачивающееся из стороны в сторону, как маятник.
Федя лежал на полу, вокруг него суетились люди в белых халатах, смущённо толпились товарищи, в воздухе рассеивались остатки дыма…
- Феденька, что с тобой, Федя? - взяв его за руку, повторяла Е.Д. Борщёва. - Я ж как хочу, чтоб культура, сплоченность, неодиночество… всем хорошо…
- Любви во всём этом нет! - прошевелил губами Федя, приходя в сознание.
На следующий день он уволился.
Когда в окно стучится сильный ветер,
Кто здесь разделит одиночество и боль?
Чтоб растворившись в доброте и свете
Не тяготиться жизнью и собой.
Кто, не споткнувшись, в душу поцелует?
Кто те же мысли и слова питал?
Кто так же ищет, любит и ревнует?
Кто скажет: «Здравствуй, я тебя искал!»
С кем можно разделить все стопроцентно.
Все без остатка, как второе «я»…
Но пусто в комнате… мелькает жизни лента
И ничего в ней изменить нельзя.
Все слишком ненадежно, преходяще.
Все тленно. К Богу сердце прислоня
Так сложно оставаться настоящей,
Далекою собою без тебя.
Росою заплескаться
С небом целоваться
Веснушками красоваться
Жить верить, наслаждаться
В тихом шелесте снов пробуждается новое утро.
Разношёрстное время капризно скребёт циферблат.
Между стрелок песок бесполезных стремлений к чему-то
И нелепых движений среди суеты наугад…
Может чай заварить? У меня не осталось желаний
И вообще ничего не осталось,… сквозь серые дни
Проникает надежда, которую в сердце рождает
Только голая вера в неисповедимость пути.
Льёт из глаз глубина. Мироточат на стенах иконы
Где-то издалека… всё отчётливей эхо войны…
Спит любовь на руках, согреваясь теплом от ладоней
Безмятежно и сладко, не зная, что дни сочтены.
И придут холода, и надвинется мёртвое море
На холёную сытость лежащих во тьме городов.
Упадут небеса и смешаются с грешной землёю,
Заменяя молчанием тысячи сказанных слов.
И, быть может, тогда мы, укрывшись в промокшей землянке,
Чиркнем спичкой, чтоб видеть друг друга ещё один миг…
Кто-то свет наш заметит среди черноты непроглядной
Да воскликнет с надеждой: «Смотрите, лампада горит!»
Близость вместо любви
Близость - это детали, которые вы знаете о человеке. Вы можете полюбить человека, которого едва знаете. Но близким он станет только после того, как вы узнаете его историю, его мелочи. Футболка, в которой он последний раз видел своего папу, была такого же цвета, как это покрывало для кровати. А это он упал на стекло, разбросанное по асфальту, когда бежал за своей собакой во дворе. Эту песню они с пацанами постоянно напевали, когда тайком курили за заброшенным гаражом. Рис он любит пересоленный. А когда читает - теребит себя за ухо.
Близость - это время, проведенное вместе. Вы не можете узнать все эти детали с первого взгляда. Вы не расспросите обо всех мелочах за две встречи. Человек - это паззл. Он собирается не из того, что мы видим сейчас и что он сам говорит о себе. Человек - это паззл, который собирается из деталей и мелочей его предыстории.
Близость - это всегда реальность. Вы не увидите, как он двигает губами, если будете читать только его электронные сообщения. Вы не увидите, как человек уплетает за обе щеки суп, когда сильно голоден. Как он смешно разговаривает со своим котом. Как он жестикулирует, когда ему не нравится то, что говорит его шеф. Его запах, его крошки, его следы, его неточности.
Близость - это не обязательно, что вам все нравится в этом человеке. Потому что близость - это честность. Смотри, я такой, у меня есть недостатки и ассиметрия.
Близость - это всегда два.
Близость - это не поживем-увидим, а - долго.
Близость - это не то, что скажут другие. Это то, что вы скажете друг другу.
Близость - это… часто это не на всю жизнь. Но это то, что делает эту жизнь настоящей. И мы, конечно, сами решаем - с кем нам сближаться и сближаться ли.
А весь фокус в том, чтобы в стремлении успеть все и побыстрее, не разучиться сближаться с теми, с кем этого действительно хотелось бы.
Многие считают, что близость - это и есть часть любви. Но я не знаю, не уверена. Наверное, не всегда. Я вообще не люблю слово «любовь». Оно для меня слишком абстрактное, слишком много всего обозначающее. Любовь может быть не взаимной, ее легко спутать со страстью и разными комплексами, неврозами. Куда больше мне нравится слово «близость». Его ведь даже на ощупь ощущаешь, правда? Произносишь, и как будто бы человек сквозь тебя проходит. Потому что близость - это всегда два, всегда внутри тебя. И это невозможно с чем-то спутать.
Когда осядет пыль воспоминаний
И ты меня забудешь навсегда,
Забудешь все, что не случилось с нами -
И больше не случится никогда! -
Приду к тебе и стану за плечами,
Быть может, тенью,
Может быть, крылом.
И разделю надежды и печали…
Еще не вместе,
Но уже - вдвоем.
Любовь ведь тоже требует любви,
Участия, внимания, заботы,
Встревоженных вопросов: «Как ты? Что ты?»
Пекись о ней, заботу прояви
О ней. Она ведь чудо из чудес.
Подумай сам - ну кто ещё летает,
Подобно ей, и звёздочки хватает
Со всех семи немыслимых небес?
А любят вовсе не за красоту,
Не за наряды, дивные убранства.
За нежность любят и за доброту,
За преданность, а значит - постоянство.
За теплоту и за сиянье глаз,
За пониманье, ласковое слово,
И за поддержку в самый трудный час,
За то, что сердце вновь прощать готово.
Почти любовь, почти падение.
Мне знакомо твоё неодобрение.
Я и не возлюбленная и не жена.
Надо же, рассказала, а всех грехах.
Милый, ну же, что ты, не грусти.
Давай, иди, точи свои ножи…
Что такое любовь… - это дождь…
Утекает ручьями вода.
Что такое любовь… - это снег.
Тает снег. Он не навсегда.
Что такое любовь… - это сон.
Черно-белый … Проснулся - забыл.
Что такое любовь… - это бред.
Ты болеешь… Как будто простыл.
Что такое любовь… - это тлен,
Мишура… Это слёзы и смех.
Что такое любовь… - это яд.
Отравиться таким не грех.
Не целую и не обнимаю -
На тебя смотрю со стороны…
Изменился… и уже не знаю,
Что просить теперь мне у судьбы.
Раньше я летела за тобою -
Безоглядно, безрассудно веря,
Не заметив, как передо мною
Слишком тихо ты закрыл все двери.
Я, тогда разбилась очень больно -
И навек запомнила урок…
Веришь ли, сейчас вполне довольна,
Что смогла прожить тот горький срок.
Вот стоишь ты, мило улыбаясь,
Снова повторить наш путь готов…
Но молчу… всем сердцем понимая -
Не смогу сказать приветных слов.
автор Людмила Купаева