Кто отмерил срок любви 3 года? Почему нельзя любить всю жизнь???
Нам остается слушать музыку и стихи, фотографии взглядами жечь дотла, жить в городе разлученных, в стране глухих, вырываться из цепких лап. Я могла бы представить, как среди трафика и огней, в торговом центре, на улице февраля ты останавливаешь часы и идешь ко мне, и крылья мои болят. Я могла бы представить, как мы сидим за столиком у окна, переплетаем пальцы, ведем войну с нами же, изнемогающими от ран, умирающими в весну. Я могла бы представить, как ты стоишь на балконе, в ночь отпуская свои сигареты, как маяки. А потом возвращаешься, и становится так темно, что не видно твоей руки. И никто не знает, где заканчиваются тела, кто проникает кому в глубину души… Я могла бы представить, что однажды не умерла, и остаться жить.
Но по-прежнему мы разбросаны по словам, февраль спешит к последнему этажу.
Я мучительно хочу тебя целовать.
Поэтому ухожу.
tВсе катится в тартарары, в никуда летит. Ты промолчишь, да я тебе расскажу. Я отошла, не стою на твоем пути, не пишу тебе книг, ночами не ворожу. Вот ты опять не спишь, призываешь день, с которым приходит бессильная суета. Ты смотришь в глаза предающих тебя людей и чувствуешь, как устал. Спасаться бы словом, но небо над головой молчит о тех, кто выстрелом опален. Я нынче тебе не штурман, не рулевой - я чайка над кораблем. Ты позовешь меня, если пойдешь один. Ибо у каждого свой огневой рубеж. А сила моя не в прочитанном, господин.
Сила в том, что будет написано о тебе.
Ты- мое божье наказание
Не знаю, правда, за какие грехи
В жизнь мою приносишь страдание
И боль безответной любви
Давай уже решим что все игра
И разомкнуться руки с облегченьем
С улыбкой я скажу тебе «пока»
Ни слов, ни выяснений … А зачем нам?
Ведь фанатизм совсем не мой конек
Тогда ответь мне, отчего же В глазах бесовский огонек
Меня давно уже тревожит
И не скажу что ты моя мечта
Ты боль… огонь. Души влеченье
Давай уже решим что все игра
И разомкнуться руки с облегченьем…
Яна Рознер
Y.R.
Как растворяется воздух, электризуется … А вокруг столько чужих. Тусуются, пьют виски, телом рисуются. А мне бы выйти быстрей на улицу.
И руки как будто бы в шрамах от этой энергии.
Дотронуться страшно, да мы и не первые, кто чувствует кожей становясь эфимерными.
Все кажется глупым, безумным, ненужным… и сон до обеда.
Как дикие звери мы рвемся наружу, сбивая все двери в противную стужу из жаркого лета.
Несносно… Нелепо.
Остаться бы только один на один… в венах чистый адреналин…
Иногда завидую преданности и любви животных… Жаль, что люди не умеют так…
Обременением тоски любовь полна.
Волшебство присутствует в каждой улыбке,
но в одной оно удивительно сильное…
Он ей шепчет «Ты очень красива…»
а она говорит «Я просто счастливая…»
Уходит, значит отпусти,
Не стой на узеньком проходе.
Перестрадай, перегрусти.
Уходит, значит пусть уходит.
Не смей ползти, но и не мсти
И не перечь своей свободе.
Уходит, значит отпусти.
Уходит, значит пусть уходит…
А на дорогах снова будут встречи,
И жадность глаз и щедрость умных фраз,
Пусть время лечит…
Разве помнить легче?
Тебя любили?
Нет! Тебя губили…
Себя любили около тебя!
Душа наизнанку. А сердце… Из него хочется вырвать всю любовь и доброту, веру в людей. Пусть останется просто сердцем.
Ближе всего всегда будет тот человек, который больше всего о тебе заботится.
Любовь есть счастье и проклятие…
В одном флаконе ад и рай…
Познаешь вкус её прекрасный…
И ощутишь всю горечь слёз…
Не мaло встреч у многих притч…
Встречались Бедность и Богатство…
С охотником встречалась дичь,
А Безобразное с Прекрасным…
Случилось, как-то, повстречаться,
По мне, так близкая родня,
Любви и Дружбе, (что, по счастью,
Не обошли собой меня…)
Задумавшись, Любовь спросила:
«Зачем на свете ты нужна?
Всех осчастливить мне по силе.
Я с этим справлюсь и одна!»
В ответ ей Дружба улыбнулась --
«Скажу, коль ближе нет подруг,
С условием: чтоб ты не дулась,
Что от меня услышишь вдруг.
С тобой нас не минуют грозы.
Прислушайся к моим словам --
Улыбку я оставлю там,
Где ты, лишь, оставляешь слёзы!"
Человека любят до тех пор, пока он верит в себя. Со слабыми живут из жалости.
Николай Иваныч, из 3-го подъезда дома 5, чтоб ему, очень творчество любил. Всякое. Разное. Вот увидит творчество, и просто ужас что с ним делается. Еще за пол-улицы бывало как увидит, еще не разобрал толком, а что там за творчество, а вот уже любит. Любовь к разному творчеству у Николая Иваныча проявлялась по разному. А ко всякому - по всякому. Бывало и наоборот - ко всякому по разному, а к разному - по всякому, тут уж иной раз и сам не поймет, что происходит - любовь ведь, поди ее разбери. Но что можно было определенно сказать - так что любовь к творчеству у него проявлялась творчески. Творческие проявления любви в любви к творчеству, как-то так. И что иногда за собой замечал Николай Иваныч, это вообще удивительно - во время творческих проявлений любви в любви к постороннему творчеству - творчество, творческие проявления любви к которому он часто неудержимо испытывал, само начинало в нем творчески разыгрываться и тогда получалось, что творческие проявления любви в любви к творчеству становились быть обращены внутрь него. Это Николая Иваныча одновременно и забавляло, и удивляло, и обескураживало. И бывало идет Николай Иваныч весь такой забавный удивленно-обескураженный, а соседи по дому пальцем в него тыкают, смеются - О! Опять наш Коля проявления любви к творчеству внутрь себя направил, подлец. Вот такие у Коли были внимательные и отзывчивые соседи.
Кончиками пальцев… нежно- нежно
Прикасаюсь к коже лба и век,
Осознав внезапно и безбрежно,
Как мне дорог этот человек.
И морщинки, что у глаз лучатся,
Все перецелую… до одной.
Так люблю губами их касаться,
Что мурашки чувствую спиной.
Пальцы твои, чуткие до дрожи,
Я к щекам пылающим прижму,
Всей душой, всем телом, всею кожей
Я тебя, мой милый, обниму…
Столько ласки, нежности и света
Дарят мне одной твои глаза,
Целый мир сейчас во взгляде этом:
Зной, рассвет, весенняя гроза…
Кончиками пальцев… нежно- нежно
Твоих черт, как ветерок, коснусь.
И светло, и как-то безнадежно
Улыбнусь тебе я… и проснусь.